Белая ворона. Первый взмах крылом

Кто приходит и заводит эти часы?

Словно наших дней возводит солнце на весы.

Дней до разлуки…

      Хогвартс накрывала осенняя хандра. Вернувшиеся сюда юные маги с неохотой погружались в учебные будни. Новоприбывшие всё больше убеждались в реальности замка, ещё недавно казавшегося им сказкой. Конечно, если были из немагической семьи.       Но и они со временем всё больше ощущали увеличивающуюся учебную нагрузку.       Реже теперь можно было заметить гуляющих по территории замка. Участились дожди. Дети утеплялись как могли. Кто-то по-прежнему делал крайне безразличный к происходящим переменам вид.       В подземельях, наверное, это естественная температура.       Но таких находилось меньшинство.       Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. Холодный ветер колыхал полы школьной мантии. С защитой красных кое-где потрескавшихся щёк пока успешно справлялся колючий ярко-жёлтый шарф. Как же сильно он не сочетался с утратившей цвета природой, готовящейся ко сну.       Но Ханну тот волновал не больше игры в Квиддич, тренировки по которой у некоторых особо заинтересованных факультетов не прекращались до сих пор.       С директором она после не пересекалась. И не горела желанием. С ним стоило быть осторожней. Не то слово, осторожней. Аббот прекрасно понимала всю опасность ситуации, участником которой оказалась по собственной воле. Но, несмотря на это, сочла нужным перекинуться парой слов со светлейшим. Дамблдор, покинув этот мир и возложив ответственность за него на оставшихся в живых, по её мнению, не учёл слишком многих обстоятельств. Кто знает, чем бы закончилась история, имей он представление о них.       С другой стороны, она и сама понятия не имела, не запустила ли настолько поспешными действиями знаменитый эффект бабочки. Парой брошенных необдуманных слов.       Думать-то об этом, как ни крути, придётся. Но отныне уже не мне.       Раздался очередной вздох.       Перекладываешь ответственность на других. Истинная хаффлпаффка.       Она так устала.              Прошлая Ханна на пятом курсе стала старостой Хаффлпаффа, а значит училась по крайней мере хорошо. Её нынешнюю палочка слушалась через раз. Возможно, наоборот, у самой Аббот не всегда выходило услышать палочку.       Кусок деревяшки покоился в нагрудном кармане блузки. Полезный или не очень, тот всегда был при ней. Но у Ханны никак не получалось отучить себя делать обыденные бытовые вещи руками, без применения магии, из-за чего иногда она ловила полные непонимания взгляды Сьюзен.       Что поделать, магла даже в другом теле остаётся маглой.       Новый порыв ветра взлохматил отросшие до середины спины волосы, истончившиеся из-за отсутствия должного ухода, коим одно лишь расчёсывание назвать было нельзя. Но даже так вполне устраивающие её своей лёгкостью, не идущей ни в какое сравнение с густыми каштановыми непослушными локонами до пояса.       Решение походить с распущенными было не самым удачным…       Ханна сдула упавшие на лицо пряди. Первая капля сорвалась с хмурого серого неба, отражавшегося в детских голубых глазах, оттенок которых удалось различить лишь при сравнении. Здесь, на границе школьных теплиц, чуть дальше оных росли одинокие деревья, словно отбившиеся от общего числа. Вдали виднелась хижина Хагрида. А за ней — непроходимый хвойный лес, именуемый Запретным. Тому что зима, что лето, — могучие великаны, знай себе, не один век уже стоят на этом свете.       Надо будет научиться этим согревающим чарам.       Аббот, потянувшись, вздрогнула, потёрла замёрзшие плечи, параллельно зевнув.       Чары. Какой полезный предмет. Всё-таки стоило попроситься на Рейвенкло.       Среди воронов училась её мать, по сей день поминающая профессора Флитвика только добрым словом. Девочка же, как полагала Ханна, характером пошла в отца. Так с чего бы ей менять привычный ход событий? К тому же, она не сильно-то отличалась в этом вопросе от маленькой волшебницы, не пережившей тяжёлой формы драконьей оспы.       Тогда, на распределении, старая шляпа вопросительно прокряхтела:       — Причиняют боль, не двигаясь. Отравляют, не касаясь. Несут правду и ложь. О них не судят по их размерам. Что они такое? *              — Эм… Я, я не знаю.       — Кхе, то-то и оно. Куда ж тебя отправить, дитя иного мира.       — Туда, где я смогу вздохнуть спокойно.       — Что ж, запомни, девочка… — у Ханны уже основательно тряслись руки; неприятная черта, для которой ни время, ни пространство, похоже, не имели никакого значения. — Нет ничего страшнее самого страха.       Хаффлпафф!       — Эх, угораздило же меня.       Так и есть. Ещё месяц назад я решительно не хотела менять хоть что-то.       Кошмары пришли внезапно. Не просто видения, воспоминания. Обрывки фраз вымышленных героев, строк напечатанной книги.       Маргарет Аббот умрёт через каких-то пару тройку лет, если она ничего не сделает. Будет убита Пожирателями Смерти. Кто знает. Может женщина перейдёт тем дорогу, а может просто откажется вступить в их ряды, когда тёмные маги заявятся к носительнице одной из «Священных двадцати восьми» фамилий.       Смерти матери Ханна не хотела. Пусть названной, пусть не родной, временами холодной, чудаковатой женщины, живущей какими-то инновационными идеями, открытиями. Но безмерно любящей мягкого и добросердечного мужа. Их папу. И её, свою единственную дочь.       Хаффлпафф так Хаффлпафф.       Ханна часто приходила теперь сюда. Сидя на с каждым вечером всё раньше остывающей земле и тренируя заклинание очистки одежды на практике, она думала. Вздыхала, подставляя лицо редким лучам солнца. И снова думала.       Сколько волшебников должно умереть. И всем ведь не поможешь. А такую "домохозяйку" и дома не запрёшь…       К Снейпу с вопросами она больше не приставала. Дальнейшее зельеварение было невозможно без знания теории, и первокурсники уже несколько уроков подряд штудировали учебник, после чего писали тесты по прочитанному. Подавляющее большинство не справлялось. Аббот старалась вместе со всеми, но желаемой оценки, хотя бы того же «выше ожидаемого», достичь удавалось не всегда. Вот сдалась ей это классификация энного количества ядов?!       На ужин я похоже уже не успею.       Ранние сумерки опускались на небосвод, грозясь вскоре погрузить во тьму и всю земную жизнь.       Нужно спешить.       Закинув с таким трудом выпрошенную сумку на плечо и потуже, почти до самых глаз замотав лицо, Ханна зашагала ко входу в замок в сопровождении начинавшегося дождя.       Коридоры уже опустели. Факелы освещали путь одиночным проходимцам. До отбоя оставалось чуть больше двух часов. Остановившись и отдышавшись, Аббот направила палочку на промокший шарф и мысленно постаралась представить поток горячего воздуха, ибо словесной формулы для этих чар не существовало. Миг, и ярко-жёлтая ткань вновь приобрела былую колючесть.       Интересно, на одежде лучше использовать Тергео или Экскуро?       С сухой грязью прекрасно справилось первое, а Ханна просто была рада, что очищать ту не пришлось всё теми же руками. При любом подходящем случае она старалась применять магию, чтобы быстрее привыкнуть. Нескольких лет проживания в доме магов оказалось мало. Девочка всё ещё с замиранием сердца следила за такими обыденными для волшебников вещами.       Тишина продлилась недолго. Перед очередным поворотом раздались голоса нарушителей спокойствия. Шестикурсники, судя по всему, её факультета, лихо наставляли палочки на прижавшегося к стене слизеринца.       Чего только не увидишь на свете чудном. И такое бывает.       Аббот, разумеется, поворачивать уже не спешила.       Что делать? Делать-то что?..       Конечно, ей было страшно. Выступить против старших, да ещё и носящих с тобой одну эмблему, смерти подобно. За какие такие таланты кубок выбрал Седрика Диггори? Пока все встречающиеся Ханне хаффлпаффцы особыми умениями, или способностями, или чертами характера не отличались. Ни однокурсники Захария, Сьюзен и Эрни с Джастином, ни… вот эти вот.       Но делать определённо что-то надо было.       Господи, лишь бы получилось.       Мерлина она ещё успеет вспомнить.       Прикоснувшись палочкой к оставленному скорее всего Филчем ведру для мытья полов (в помещениях стояла жуткая грязь), прошептала:       — Вингардиум Левиоса.       Жестянка не покорилась. Попробовала ещё раз.       — Что, слизеринское отродье, уже не такой смелый?       — Без своих-то дружков!              — Отстаньте! Вы! Вы!..       — Ну мы, и что дальше. — парень повыше лениво перекинул отобранную палочку в другую руку.       — Вы ещё заплатите! Я напишу отцу!..       — Конечно-конечно, но сначала, мелкий, тебе придётся выслушать нас. — рядом стоящий брюнет сделал шаг вперёд, оставив напарника сторожить.       Тот явно с работой справлялся плохо, редко и без должной доскональности осматривая коридор, иначе бы давно заметил притаившуюся в углу Ханну. Девочка, впрочем, и сама проваливала уже пятую попытку поднять дурацкое ведро.       — Нам надоело, что ты зовёшь наших девчонок грязнокровками, слизняк.       Аббот остановилась. Что?       — Не прекратишь, никакой папочка не поможет, усёк? — рослый продолжил, окончательно потеряв интерес к проходу.       — Они и есть самые настоящие грязнокров..!       — Силенцио!       — Мы предупредили, Малфой.       Кинув трофей к ногам лишившегося голоса первокурсника, хаффлпаффцы показательно оттряхнули руки, уйдя в противоположном направлении. Ханна выдохнула. Ладони предательски дрожали, и она лишь сейчас, взглянув на проблему со всей серьёзностью, поняла, в чём крылась причина неудач. Чем ей может грозить подобная реакция в бою.       Смертью. Неспособностью сражаться, уж точно.       Ну спасибо. Очень полезный навык.       Выглянув из своего укрытия, Аббот принялась рассматривать героя сегодняшнего вечера. Блондин буравил взглядом палочку, усевшись на ведущие в заброшенный кабинет ступени, не шевелился, казалось, даже не дышал.       Чего это он? Палочка же при нем… А. Точно. Голос.       Она готова была поспорить, что гордость не позволяла ему обратиться к кому-то, тем более из своих, за помощью.       Что ж, была не была.       — Эм, — серые глаза тут же уставились в излучавшие крайнюю неловкость голубые, — привет.       Малфой подорвался с места, как ужаленный.       — Стой! Пожалуйста, послушай, — удержать его за рукав мантии оказалось довольно сложно, — я тебя не знаю и не видела!       Тот непонимающе уставился на неё, а Ханна, пользуясь заминкой, перехватила его под локоть, предусмотрительно понизив голос до шёпота.       — Понятия не имею, что здесь произошло, да и вообще заблудилась в замке, пытаясь найти дорогу в гостиную Хаффлпаффа. Случайно оказалась рядом с подземельями, а какой-то слизеринец наложил на меня Силенцио. Ничего не оставалось, кроме как пойти к профессору Спраут и… Это заклятие можно снять каким-нибудь контрзаклятием?       Пять секунд. Десять. Отрицательный мах блондинистой головой.       — Понятно. А как тогда?       Ноль реакции.       — Значит так. Ничего не оставалось, кроме как пойти к профессору Снейпу, — глаза напротив в неподдельном удивлении расширились, — раз уж он был где-то неподалёку. А дальше будем действовать по ситуации. Веди.       И он повёл. Не сразу, с минуту, не меньше, настолько специфично кривя лицо, что она уже было подумала, что мальчику какой-нибудь нерв защемило.       Чего он ждёт?       — Аббот, Ханна.       Далеко ли чистокровный маг пойдёт за незнакомым ему волшебником? Не дальше, чем за знакомым, но данный вопрос целиком и полностью решила фамилия. Носимая ею похоже вполне устроила.       Чем ближе был вход в подземелья, тем больше Ханна сомневалась в осуществимости своей затей. Провернуть всё так, чтобы заноза в, кхм, всех факультетов оказался у тебя в долгу — что-то из разряда фантастики. Но она попробует.       Заклятие бы само прошло через время. Самолюбие мальчика бы пострадало, случилось бы ещё пару стычек с их факультетом, но блондин в конечном итоге всё равно бы вышел сухим из воды.       Аббот же поможет ему, если сама переживёт встречу с деканом Слизерина, взамен истребовав одно простое обещание. Магическую клятву.       Учите, дети, Чары.       Шагов десять, и тьма полностью завладела пространством. Узкие коридоры, огонь в которых горел почему-то зелёным, освещены были через один. Пришлось напрячь глаза, чтобы не потерять Малфоя из виду.       Поворот, ещё один. И вновь длиннющий проход, за которым… Чуть не споткнулась! ... очередная развилка. Ханне не пришлось даже изображать страх. Сердце бешено колотилось о грудную клетку. Ну прямо вошла в образ.       И вот она. Массивная… деревянная?.. дверь, над которой так и мигало: «Оставь надежду всяк сюда входящий.» Блондина через секунду и след простыл.       Спрятался, змеёныш. Ну-с, была не была.       Кажется, это Аббот уже говорила.       Глухой звук раздался будто в вакууме, где-то очень далеко. Но никак не перед её носом. Она старалась стучать не слишком громко, но и не слишком тихо. Снейпа могла вывести из себя любая мелочь.       Момент «икс» наступил. Не отрывая глаз от пола, Ханна разглядывала уложенные один к одному камни, подсвеченные падающими сквозь дверной проём лучами.       — Что вы тут забыли?       Действительно, что.       — Мисс Аббот!       Ух, режет без ножа. Давай. Тебе не впервой. Вперёд!       Вскинув растерянный взгляд, молящий о помощи, на как всегда недовольного профессора, она приложила ладони ко рту. На всякий случай скрестила их перед собой. Сложила те в просительном жесте. Указательным пальцем попыталась изобразить волшебную палочку. Приготовилась повторить всё сначала…       — Стойте. — Снейп потёр переносицу, неторопливо моргнув. Ханна так и застыла на месте.       Он вернулся обратно, оставив её на входе. Раздался звук, похожий на звон перебираемых и близко стоящих друг к другу флаконов. Секунда. Пять.       — Болтливое зелье. Несколько капель в напиток, и голос вернётся.       Ханна неверяще протянула ладонь к возникшей перед лицом склянке. Неужели у неё получилось?.. Зельевар пропадать не торопился.       — Что вы делаете в подземельях так поздно?       Тишина.       — Идите уже. Минус десять баллов за нахождение на территории чужого факультета. Минус десять баллов за неумение обороняться. Свободны. — в последний раз прищурившись, профессор, не дожидаясь её благодарности, устало махнув рукой, захлопнул дверь так, что по стенам прокатилось эхо.              Всё могло бы сложиться куда трагичнее, не будь Снейп чуть более обычного вымотан в конце рабочего дня после проверки Запретного коридора на третьем этаже и последующего дотошного диалога с Дамблдором о важности испытания для становления Гарри Поттера и всего магического мира в целом. В чём заключалась эта важность, Альбус, разумеется, ему не сказал.       Заупрямься бы Малфой, попадись бы им кто-то на пути, реши бы Северус просто использовать невербальное заклятие отмены, а не до автоматизма заученную схему расположения готовых зелий и способ мышления зельевара со стажем. Отправь бы он нерадивых учеников в Больничное крыло, сняв с себя тем самым ответственность, поступив как любой другой преподаватель в данной ситуации. И ещё много-много «если», способных разрушить наскоро придуманные план. Из которых ни одно не стало реальностью.       Практически побежав по ведущим наверх ступеням, Аббот была перехвачена из ниоткуда взявшимся Малфоем, выведшим её по верному направлению.       Здесь даже дышится легче.       Вручив заветное зелье блондину вместе с бутылкой воды, с которой она не расставалась, имея такую функциональную сумку, Ханна принялась наблюдать за действием того на практике.       Голос к наследнику чистокровного рода вернулся почти сразу. Закашлявшись, он согнулся в три погибели, напугав её возможными осложнениями.       Аллергия, передозировка и чёрт знает что ещё у этих волшебников бывает!              По старинки, как умела, Аббот пару раз стукнула нового знакомого по спине, вызвав неоднозначный ответ.       — Кх!.. Ты что делаешь?!              — Тихо! Помочь тебе пытаюсь. — учитывая, что Снейп не припомнил ей шатание по Хогвартсу после отбоя, время у них оставалось, другой вопрос — сколько.       Отмахнувшись от неуклюжих «попыток помощи» тот, глубоко вдохнув, внезапно выпрямился, и, она бы сказала даже чересчур, выгнул спину.       — Малфой, Драко Малфой. — мальчик светился уверенностью в себе, окружённый аурой превосходства, резко контрастирующей в её мыслях с увиденным раннее.       И опять это дурацкое выражение лица. Неужели нельзя не кривиться.              — Я запомню. — кивка вполне хватило для подтверждения знакомства. — Хочу попросить тебя кое о чём. Слышала, слизеринцы всегда платят той же монетой. В отличие от ветреных гриффов.       — Так и есть. — блондин самодовольно улыбнулся.       — Пообещай мне здесь и сейчас, что до конца учебного года больше ни разу не произнесёшь «грязнокровка». Поклянись. — загадывать надолго Ханна побоялась.       — Чего?! — настолько резкая смена эмоций всё же была неожиданной. — Так и знал! Ты с ними за одно!       — Драко. Опять Силенцио наложу.       — Не посмеешь!       — Проверим?       Выбор предстоял непростой. Для ребёнка. Для взрослого опытного волшебника, что там, даже человека, отнюдь. Проходить пару часов молча и быть свободным или связать себя узами клятвы ради… Да ни ради чего, собственно говоря. Аббот блефовала. Малфой метался, не способный в данный момент трезво оценить своё положение. И оба молчали.       — Ладно!              Да что ж у тебя всё на повышенных тонах…              Договор заключён. Подтверждён магией. Ханна ликовала. Конечно, Драко не был бы слизеринцем, не найди он способ выкрутиться. За него могли говорить Крэбб и Гойл, оставалось лишь с такой позиции подать их нападки, чтобы главным неизменно считался сам Малфой.       — Послушай, — на неё посмотрели с видом обманутого дольщика; дети готовились расходиться, каждый при своих чувствах, — представь, ты с отцом отправился на какое-то мероприятие, важное, почётное, а его участники тычат в вас пальцем: «Тёмный маг! Бывший Пожиратель смерти!». Не очень приятно, не правда ли?       Блондин помрачнел, но по-прежнему не проронил ни слова, остановившись у самого входа в подземелья. Она стояла на другом конце коридора, уже почти направившись в гостиную факультета.       — И что? Г..! Маглорождённые только есть что маглорождённые! Им никогда не стать настоящими. Чистокровными магами!       — Как и твоему отцу никогда не стать светлым. Поменявший сторону единожды останется на ней до конца…       — Заткнись!       — Драко, — мальчишка напротив неё, покрасневший от злости, совсем не вызывал отрицательных эмоций; пока ещё, ребёнку, она могла это простить, — рано или поздно, но Волдеморт вернётся.       — Ты…       — И мы окажемся на разных фронтах одной войны. — Ханна говорила шёпотом, опасаясь быть послушанной спящими портретами, но в то же время чувствуя, что сказать это должна. — Многие маги заранее заклеймят тебя предателем, сыном убийцы. Запомни — лишь ты сам решишь, стать ли их словам правдой. Да, твой отец — Пожиратель смерти, часть учеников Хогвартса — маглорождённые волшебники. С этим учатся жить дальше.       Они разойдутся без прощаний. Произошедшее не окажет кардинального влияния на судьбы героев. Если вскоре и вовсе ни забудется ими.       Но Ханна продолжит пытаться.       Никто не способен приоткрыть завесу будущего. Истинного, наступившего бы независимо ни от чего. Такого будущего не существует. Всё в этом мире изменчиво. А значит, пока есть те, кто верит, даже самое бредовое развитие событий возможно.       Тёмный маг, да.       Вспомнив помятый образ Снейпа, по первому требованию сунувшего ей нужно зелье, которое можно использовать и для не самой безобидной шутки, положившегося на её благоразумность и не иначе как для вида снявшего пару десятков баллов, Аббот улыбнулась и простучала вызубренный пароль.       Какой же из него тёмный маг. Так, обычный человек, погрязший в долгах по собственной глупости. Или по велению «судьбы», кто ж его теперь разберёт.       В гостиной стояла тишина. Очередной день в Хогвартсе подошёл к концу.       Стоит ли пытаться спасти человека, если он сам этого не хочет?       Она на цыпочках прошла в женскую спальню, вознося хвалу своей удаче и удивительной дисциплинированности уже спящей соседки.       А кто сказал, что не хочет? Ну, профессор, готовьте чемодан.