Белая ворона. Первый взмах крылом

Воля в кулаке, мысли в разные стороны.

По моей комнате гуляют черные вороны.

На потолке чувства одинокие собраны.

Они с грохотом падают мне на голову...

      Пустые коридоры Хогвартса. Что может быть прекрасней их в этом замке? Если бы кто-нибудь спросил у Снейпа его мнение на этот счёт, если бы вообще осмелился, хотя один такой человек, конечно, всё ж нашёлся, то он бы неизменно, как и в тот раз, ответил — отсутствие в этих коридорах учеников в долгосрочной перспективе.       Снейп никогда и не отрицал, что терпеть не может этих недалёких, несносных, неугомонных, проблемных, заносчивых, невоспитанных… детей. Но судьба, по имени Дамблдор, решила иначе. И вот уже какой год подряд зельевар с нетерпением ждал дня, сегодняшнего дня, когда Хогвартс-Экспресс увозил их отсюда на целых три летних месяца. Замок, вопреки жаркому времени года, словно засыпал. Большинство преподавателей покидало его до августа, за исключением самого зельевара и живущей здесь Чарити Бербидж; временами заглядывал директор. Он-то и был сейчас его целью.       Профессор знал, что вновь без желания самого Дамблдора пересечётся с ним не скоро, а значит, заняться выяснением необходимой информации стоило немедленно.       «Мы с вами в одной лодке». Пф. Глупый ребёнок, не имеющий ни малейшего понятия, о чём говорит.       Последний гудок разнёсся по платформе. Поезд тронулся. Снейп, наблюдавший за этим с окна второго этажа, развернувшись, зашагал вперёд.       Причиной, по которой он не обратил особого внимания на слова девчонки, являлось элементарное и рациональное неверение. Ну кто в здравом уме воспримет всерьёз слова подростка о схожести их положений, будучи двойным шпионом? Однако и полностью проигнорировать их было бы слишком опрометчиво для него. Тем более теперь, когда Поттер-младший, — Северус привычно растянул каждый слог этого имени, — наконец добрался до Хогвартса.       Резко остановившись пред ожившей горгульей, зельевар с каменным лицом произнёс:       — Имбирный тритон.       Тем более сейчас, когда всё пришло в движение и начался обратный отсчёт до неизбежного.       Лестница со скрипом заскользила вверх.       К тому же… чересчур уверенной она выглядела, неся эту чушь.       В кабинете, где Снейп провёл не так уж много времени за последний десяток лет, но всё равно мог говорить с полной уверенность, ничего не изменилось. Хах. Было бы странно, окажись иначе. Остановившись напротив, зельевар с неожиданной для себя выдержкой стал ждать, пока на него обратят внимание. Или это являлось слабым проявлением упрямства, вымученной попыткой взять ситуацию под контроль, чего доселе в разговоре с Дамблдором не удавалось. Ни разу.       Но Снейп и под сывороткой правды не признается в этом очевидном факте самому себе.       — Северус.       Он моргнул, избавившись от ненужных мыслей. Полная концентрация, и ничто боле.       — Альбус.       Теперь тот тощий, дикий мальчишка со Слизерина, мечтавший, нет, готовый пожертвовать многим ради развития своих способностей, возможности покинуть ненавистный разваливающийся дом, имея лучше место жительства, звал одного из величайших волшебников всех времён по имени, был с ним «на равных». Он получил признание. Но какое же обманчивое по своей сути. И каким же… извращённым способом.       Едва ли кому-то за весь прошедший век были известны помыслы, скрывающиеся за голубой пеленой прищуренных глаз, обращённых на него. А если и были, то едва ли эти маги всё ещё ходили по земле.              — Не знал, что в вашу организацию, зовущуюся Орденом, — Снейп показательно усмехнулся, — теперь набирают детей.       — Буду весьма признателен, коль пояснишь, друг мой. — Окончательно повернувшись к собеседнику, старый волшебник недоумённо поправил очки.       — А есть смысл? Кому, как ни вам знать всё об прибывших в Хогвартс малолетках. Даже то, о чём они сами за всю свою бестолковую жизнь не догадались бы и к старости. — Альбус промолчал. Северус же намеревался выйти из его игры — диалога намёками — по крайней мере не проигравшим. — Если, конечно, доживут.       — Не нам судить о чужой судьбе, — со вздоха начал Дамблдор, как вдруг резко обернулся, направившись к проснувшемуся источнику птичьего зова. — Ох, Фоукс, тебе бы поберечься. Понимаю, тяжело, но прошу, продержись ещё немного, старый друг.       Северус сверлил взглядом спину в расшитой серебристыми нитями мантии.       «Не нам», надо же. Да что вы?!       Дамблдор, очевидно, без слов поняв, что к чему, всё же соизволил продолжить.              — Северус, я очень хотел бы понять ход твоих мыслей, но боюсь насильственно подобное принесёт лишь вред нам обоим. — он расположился за рабочим столом, больше напоминавшем сейчас склад товаров на ярмарке, и, усевшись в кресле, улыбнулся собственной «шутке». — Поэтому пожалуйста, выразись конкретнее.       И Снейп в который раз сдался.       — Мисс Аббот несколько недель назад упомянула передо мной о своём непосредственном участии в спасении шкуры недоноска Поттера, по итогу которого вся их компания так удачно вышла сухой из воды. — профессор не сводил уверенного в своей правоте взгляда с директора. — А после вы заявили, что мальчишка в том подвале столкнулся лицом к лицу с ним. Немыслимо! Неужели так просто поверили сказкам, рождённым его больной эгоистичной фантазией?! Да это же смешно!..       — Не важно, кому и чему поверил я. — его прервали на полуслове. — Важно, что почувствовал ты сам. А любая реакция Чёрной метки, позволь, весьма говорящее явление. И она пробудилась. Вновь. После стольких лет затишья Том нашёл способ вернуться в мир живых. Ненадолго. Но он возродился, а пророчество… начало воплощаться в реальность.       Северуса передёрнуло. Квиррелл таки оказался не просто охотником за Философским камнем. Альбус продолжил, легко и непринуждённо, будто рассказывал о погоде.       — Отныне Гарри любая поддержка будет не лишней. И мисс Ханна любезно согласилась её предоставить. Знаешь, она весьма необычный ребёнок. Девочка старше, чем выглядит, однако куда младше, чем думает. Но почему тебя вообще это волнует?       Зельевар спустя долгие секунды, отмеренные стрелкой настольных часов, вернул прежнее самообладание. Он давно знал, что ждёт его с появлением мальчишки. Новые действующие лица — не повод терять контроль.       — И чем же может помочь одиннадцатилетка? — мужчина выдохнул. — Конечно, появление ещё одной причины головной боли, присмотр за которой вы непременно соизволите повесить на меня, — совершенно не повод, чтобы сообщить об этом заранее. — Снейп от возмущений перешёл к холодной серьёзности. — Насколько сильно она втянута?       — Не преувеличивай. С заботой о девочке вполне справится Помона. Её роль трудно оценить сейчас. Но как бы там ни было, мы не в том положении, чтобы отказываться от столь благородного порыва. Ты лучше других должен понимать это.       Должен.       Северус хмыкнул. Получил ответы, называется. Количество имеющихся вопросов увеличилось в разы. Но последующее молчание Дамблдора ясно отражало его нежелание весли дальнейший диалог. Его мутный взгляд блуждал где угодно, только не на собеседнике.       Сам же профессор чувствовал себя… огорошенным.       — Говорят, в Лондоне пройдёт конференция, посвящённая новейшим разработкам магической мысли. Тебе стоит посетить её.       — Со своим свободным временем я как-нибудь сам разберусь.       Пока оно у него было.       Взмахнув полами неизменно чёрной мантии, Снейп покинул залитый солнечными лучами кабинет без прощаний. Наука? Открытия? Он давно похоронил малейшие зачатки подобных стремлений, оставив их в далёком прошлом. В юности, прошедшей бок о бок со смертью.       Лишь когда дверь за бывшим учеником захлопнулась, Альбус посмотрел в центр комнаты. Мог ли предположить нынешний коллега, что старый волшебник и сам не знал истины о взявшейся из ниоткуда ключевой фигуре в их судьбоносной игре. В тот осенний вечер он сознательно решил остаться в частичном неведении.       — То есть как не рассказывать?.. — Ханна удивлённо моргнула.       — Думаю, моя чрезмерная осведомлённость может нарушить привычный ход вещей. — Дамблдор сделал глоток ромашкового чая. — Время не прощает ошибок. Мироздание — тем более.       Да. Пока ему неизвестны события ближайшего будущего, кроме тех, инициатором которых станет он сам, с полной уверенностью можно считать каждое свое действие правильным. Подросток напротив даже не догадывался об этом.       В Аббот сейчас говорила трусость, борющаяся с чувством ответственности за жизни близких ей людей. И Альбуса такой расклад вполне устраивал. Неожиданный, и оттого напомнивший Светлейшему о собственной не всесильности. И о возможностях Магии, сколько бы лет не прошло, до сих пор лежащих за гранью его понимания.       Однако если подобное произошло, значит победа, о которой он имел слабость спросить, не принесла должного спокойствия магическому миру.       — Тогда, — слабый вопрос нарушил тишину, — что мне теперь делать?       Дамблдор мог бы назвать с десяток правильный и требующийся в их положении от Ханны вещей. Но зачем? Поступки, совершённые под влиянием искреннего желания юного сердца и обманчивой уверенности в самостоятельности этого выбора. Вот что ему действительно необходимо.       — Жить, дорогая. И жить счастливо. Я верю, что вам по-настоящему даровали второй шанс.       И сделали это не просто так.       По прошествии первого года ему удалось убедиться в правдивости тех слов. И что бы не ждало их дальше, Альбусу будет известен тот единственный, способный дать самое точное пророчество грядущих событий.       И возможно тяжёлая ноша, лежащая на плечах Избранного, станет хотя бы на грош легче. Жизнь Гарри — чуть длиннее. Судьба Северуса — на оттенок светлее. А неизбежная кончина этого дряхлого тела — достойнее.