Песнь загнанного зверя

      Команда «Дружба» отлично справилась со своей работой, (теперь стоило держаться от Джека и его бобовых стеблей подальше. Да, снова) и в конце трудного дня имела право на несколько порций паэльи и, может быть, небольшой кувшин сливок. А после стоило уделить время и тому, чтобы очистить шерсть от остатков бобов со взорванного склада Джека. Пускай, они и были отвратительными на вкус. Так что вскоре они находят небольшую таверну на окраине города. Ее слышно еще на подходе — веселая мелодия завлекает путников издалека. По слухам, в ней была неплохая кухня, а еще угол с азартными играми. Китти отправила Коту осуждающий взгляд и на бесхитростную усмешку в ответ лишь покачала головой. И все же она понимала, что могла за него не волноваться: после истории со звездой желаний, Кот научился вовремя брать себя в руки и горячая кровь больше не ударяла ему в его шальную голову. Подобная смена взглядов на оставшуюся жизнь, что уж спорить, согревала сердце, и их маленькая семья сплоченно работала над поиском лучшей жизни.       — Ни грамма сливок, — раздраженно бьет Кот по столу, перо на шляпе качается в такт его гневному тону. — Что это за заведение, в котором нельзя выпить даже стакана сливок?       — Сеньор не будет ничего брать? — флегматично уточняет официант, тонкий, как ивовая лоза — того и гляди, сдует куда подальше, чтобы не вилять среди существ разной степени трезвости и сказочности. Китти замечает, как еще больше сужаются зрачки Кота, и примирительно касается его плеча, без слов прося не устраивать сцену. И несмотря на то, что он не говорит ни слова, недовольство выдает его дергающийся хвост.       — Это и это, — просит она, показывая на несколько пунктов в каком-то затертом рукописном меню, после чего официант в секунду скрывается где-то за дверьми кухни.       — Я мог бы заставить его раздобыть сливки.       Китти насмешливо фыркает.       — Я знаю, — улыбается она и машет подоспевшему Перрито с наградой в зубах. Тот от радости сияет так, будто где-то по дороге умудрился упасть в чан с пыльцой фей. Он выплевывает на стол увесистый мешочек денег и контракт о выполненном деле.       — Двадцать золотых монет, — с гордостью заявляет он, и даже шерстка на его холке от возбуждения встает дыбом. — Я сосчитал каждую.       Кот добродушно смеется и поощрительно взъерошивает его макушку. Щенячий преданный взгляд Перрито становится только более щенячьим и преданным.       — Он хотел рассчитаться половиной суммы, но я сказал, что он..!       Рыжая лапа ложится на мордочку Перрито, не давая тому произнести и единого цветастого слова.       — Не нужно повторять, уверен, что он все отлично понял, — говорит Кот и опускает глаза к контракту. Дрожащая подпись на нем была размыта каплями влаги. Перрито лишь пожимает плечами и усаживается на скамью.       Мягколапка тем временем подсчитывает их бюджет на ближайшее время. Сам Кот с математикой не дружил, поэтому сумма всегда выходила у него размытой и погрешность варьировалась от десятка до сотни монет. Разобравшись с их счетами, Китти вдруг улыбается ярче королевских рубинов.       — Теперь нам хватило бы.       — На что? — интересуется Кот и встречает ее горящий взгляд. Чистый, точно летнее небо или самый дорогостоящий блю кюрасао. Недовольство отсутствием сливок само собой выскакивает из головы мелкою мушкой. Однако блеск радости быстро сменяется скепсисом. Китти закатывает глаза так, будто он снова где-то по-глупому облажался. О, или прослушал что-то действительно важное.       Китти снисходительно уточняет:       — Мы могли бы купить дом.       Кот роняет несколько смешков.       — У нас есть дом. Губернаторский корабль все еще не арестован.       — Нет, я не это имела в виду. У нас мог бы быть именно дом. С полем и лесом за ним. Понимаешь?       От пытливого взгляда Китти он неловко ерзает.       — Объясни?       — О, о, я знаю! — подскакивает Перрито, и его короткий хвост, и так весело виляющий по поводу и без, принимается двигаться еще энергичнее. — Дом — это там, куда мы могли бы всегда возвращаться и не бояться его покинуть. Где всегда теплая еда.       — И распаленный камин, — поддакивает Китти.       — И там будет место для каждого из нас.       — В общем, — Мягколапка, аккуратно взвешивая каждое слово, как мешочек с золотом в своих пушистых пальцах, с искоркой в глазах склоняет голову к плечу. — Мы могли бы осесть.       — Ох, — отвечает Кот и понимание этой идеи становится для него согревающими лучами в ледяную изморозь. Мысль о собственном уютном доме приятно оседает где-то в груди и разворачивается белоснежными эдельвейсами прямо за ребрами. И обнадеженные лица друзей не позволяют ему заметить, как эта же идея кусает за горло и не отпускает. Он честно признается: — Я никогда не думал об этом.       — Так, может быть, самое время?       Китти мягко улыбается и протягивает ему лапу. К ее несчастью, она ложится лишь на пустой стол.       Навострив уши, Кот нервно всматривается в каждый темный угол таверны. Будь то звон стаканов или бой кружек, каждый мышиный писк и мерный рокот огня, пока не останавливается на музыканте с флейтой и не выдыхает. За секунду Кот оттаивает — даже Перрито не успевает заметить, что что-то не так. Улыбка не сходит с его губ, но взгляд стекленеет.       — Perdón, — говорит он, словно вынырнув из глубоких мыслей, — показалось, что знаю эту мелодию. О чем мы говорили?       Однако Мягколапка не успевает вернуться к теме разговора. Песня обрывается, раздается грохот и что-то плашмя валится на пол. Следом слышатся пораженные охи и крики.       — ЗВЕРЬ! ЗВЕРЬ! — раздается незнакомый мужской голос.       Троица обменивается многозначительными взглядами. Кто-то нуждался в их помощи. И даже чувства усталости и голода оказались перед этим бессильны. Они кивают друг другу. Пробравшись через гущу переговаривающейся толпы, герои оказываются у ног свалившейся на пол жертвы несчастья.       — Фельдшера! Кто-нибудь! Принесите воды! Нет, лучше бурбона! — раздаются наперебой голоса, и лесничий, единственный удерживающий окровавленного беднягу за плечи, боится даже коснуться его многочисленных ран — точно от дикого животного, поддавшегося голодному безумию.       — Кто же Вас так, сеньор? — подобравшись ближе, Кот опускается рядом на одно колено, и ошалелый от страха взгляд обращается на него.       — Это был дикий зверь, ростом с человека! Но теперь я даже не уверен животное ли он вовсе. Он был один, но рычал так, словно вокруг была целая стая собак. Он разорвал мою повозку так просто, будто это был обычный мешок с зерном.       Вокруг них раздаются встревоженные шепотки. Заперли ли они скот? Никто из детей не собирался сегодня идти в лес? Где-то позади слышится щелк заряжаемого ружья. Лесничий предполагает:       — Может быть, это был медведь?       Но человек в его руках лишь дрожит сильнее, в его глазах раскрывает крылья настолько всепоглощаюший ужас, что он забывает о боли и притягивает лесничего ближе к себе.       — Его глаза… они… горели адским пламенем.       Мягколапка и Кот обмениваются взглядами, без слов договариваясь об этом деле. Когда бедняге протягивают стакан бурбона, Кот интересуется:       — Где это произошло?       — На севере отсюда, недалеко от дома мельника. В дубовой роще. Но не ходите туда сами! Возьмите отряд. Или два! Сеньор не справится с ним один.       Кот в сапогах оглядывается на своих друзей. О, он не будет один.

***

      — Мы быстро справимся, — обнадеживающе говорит Кот, ведя друзей через широкие пшеничные поля, уже давно отдавшие свой урожай. — Сколько таких монстров могут проиграть нам? Пять? Шесть? И то до обеда.       Солнце мерно скрывалось за горизонтом, окрашивая небо в легкие жемчужные тона. Команда «Дружба» следовала по указке бедняги, пока не вышла на опушку, за которой и раскинули свои мощные ветви старые дубы, граничащие с узкой рекой, что миновала заброшенную водяную мельницу. В ее искореженных временем лопастях давно забился речной мул, а ставни покрылись мхом. Протяжно засвистел ветер свою мелодию, и янтарные листья, словно перешептываясь о пришедших чужаках, зашелестели ему в ответ. Кот, словно пытаясь разобрать, о чем говорит дуновение, прислушивается. Его лапа невольно опускается на эфес шпаги.       — Кот? — вырывает его из мыслей Мягколапка. — Мы на месте?       Тот оторопело моргает и возвращается к карте, судорожно выискивая их местоположение.       — Да… то есть, нет-нет. Практически.       — Дай-ка, — она мягко выхватывает из рыжих лап карту. Китти закатывает глаза. Перевернув ту вверх головой, она быстро находит и худой ручей, и искореженный временем дом, и густой дубовый лес. Перрито заинтересованно становится на задние лапы, чтобы тоже взглянуть. — Сюда, — кивает Китти и ведет их дальше, в глубину рощи, где вечернее солнце и вовсе терялось среди спутанных веток и узлов корней. Будто смеясь, тихо шелестела трава, и уводила их все дальше, к высоким скалам, в которых скрывалось нечто мрачное. Словно лес знал, кого убаюкивал в своей роще и глумился над несмышлеными, что собирались его найти. Они и не замечают, как становятся ближе друг к другу, проходя через редкие валуны и выискивая следы происшествия.       — Повозка! — вдруг восклицает Перрито и срывается к найденным обломкам.       — Постой! Перро! — кричат в унисон его друзья и кидаются вдогонку за ним. Чем ближе они подходят к разбросанным щепкам и тканям, тем сильнее складывается ощущение, что здесь была бойня. Будто целая стая диких животных напала на проезжающего мимо торговца с желанием сожрать и его, и весь его товар целиком, чтобы не оставить и следа его пребывания. Сундуки — и те все вывернуты, а товар раскидан на метры и метры вокруг. Кот проводит по глубоким следам когтей, что остались на перевернутом дне повозки. Его собственные по сравнению с этими кажутся не более, чем глупой насмешкой. Кот задумчиво говорит:       — Крупный зверь.       — Да, и действительно не медведь. — Китти указывает на смазанные следы лап. — Может быть, лис?       — Ребят, — неуверенно подзывает их Перрито, — здесь что-то… блестящее.       — Мы не обворовываем этого человека, — напоминает Кот, однако его хвост заинтересованно изгибается. — Лишь помогаем.       — Нет-нет, я не об этом. Только взгляните!       Они подходят к одному из разломанных колес. И жемчужный блеск заставляет их тихо охнуть. Кот касается перламутровых пятен и видит, как на подушечках его пальцев они переливаются серебром. Невольно вспомнились все те бесчисленные зелья Феи Крестной. О, после того взрывного случая на ее фабрике, они с Ослом еще с месяц вылизывали все блестки и с ними же выхаркивали комки шерсти. Временами ему все еще чудится на кончике языка едкий привкус волшебства. Он принюхивается. И этот запах откликается в нем десятками мурашек. Комок подскакивает к горлу. Кот вытирает лапу об какой-то свесившийся кусок шторы или бог знает что еще. Герой шутливо предполагает:       — Может быть, они сбили единорога?       Перрито испуганно вздыхает. Но Китти смотрит на него, как на идиота.       — Разорвавшего повозку своими когтями?       — Да, — издает Кот неловкий смешок. — И с адски горящими глазами.       Кошка качает головой.       — Кем бы он ни был, следы еще свежие, и он не мог уйти далеко. — Китти гладит Перрито по холке. — Может наш пес-терапевт стать псом-детективом на несколько минут?       — Понял! — подскакивает он и внимательно принюхивается к следам неизвестного зверя. Он чихает и трет зачесавшийся нос. Попробовав на запах окружающую его местность, чихуахуа радостно гавкает и направляется вперед, ведомый своим чутьем. Они углубляются все дальше в гущу деревьев. Жухлая трава на пути, да даже изредка кора, блестят вкраплениями серебра. Единственный вывод, который они могут сделать — это была кровь нападавшего. Густая и свежая. Кто бы это ни был, но с таким ранением он уже не смог бы сражаться. Не исключено, что они найдут лишь бездыханное тело, за которое всего-то и останется, что получить заслуженную награду и пару бесплатных порций паэльи. Возможно, героям даже в столь поздний час достанут и кувшин сливок. Это будет легкая победа.       След обрывается у невысоких горных пород.       — Здесь он и прячется, — говорит Мягколапка, подходя к узкой расщелине в скалах. Она похвально взъерошивает шерсть Перрито. — Так держать.       Кот осматривает вход и невольно сглатывает. Неровные следы от когтей взбесившегося зверя и пятна крови уводили вглубь пещеры, в которой не проглядывалось и камня. Он давно не был на этом зациклен, но какое-то внутреннее чутье ему напомнило: его кошачья жизнь, теплившаяся в груди, была последней. И он был готов рвать за нее когтями и зубами. Кот поправляет шляпу.       — Перро, спрячься поблизости и не высовывай нос. Мы с Китти разберемся вдвоем, кто бы там ни был. ¿Todo claro?       Чихуахуа неуверенно опускает голову и смотрит на Кота так жалобно, того и гляди — вовсе заскулит. Но тот лишь качает головой. Пес в поисках поддержки обращает внимание на Китти, однако и та просит:       — Там может быть слишком опасно. К тому же нам бы не хотелось, чтобы кто-то застал нас врасплох и подкрался со спины. И эту очень важную работу охранять тыл можешь взять на себя только ты. Хорошо?       Хвост Перрито снова завилял, а грудь гордо выпятилась вперед. С возгласом «есть!» он скрывается в каких-то ежевичных кустах рядом. И кусты их сердечно просят: «будьте осторожны!».       Герои переглядываются между собой и достают шпаги. Они решительно вступают в темноту. Их глазам требуется совсем немного времени, чтобы адаптироваться. Проход вел куда-то дальше в глубину скалы. Пробираясь через узкую щель, Кот следует за светлыми полосами от когтей, и морщит нос, когда с хлюпаньем вступает в серебристую кровь.       — Ты в порядке? — вдруг спрашивает Китти, и этот вопрос застает его врасплох. Он выдает практически машинально:       — Кот в сапогах не бывает не в порядке.       За ним слышится тихий вздох. Китти звучит обеспокоено.       — Ты странно себя ведешь в последнее время.       Кот непонимающе хмурится и через плечо бросает на нее короткий взгляд.       — В каком смысле?       Пауза. Неудобная и гнетущая. Он точно знает, что следующий вопрос ему не понравится. И Китти явно не уверена, что ей стоит его задавать, однако она все же пробует:       — У тебя снова приступы?       Кот нервно смеется.       — Что? Конечно, нет. Пфф, с чего ты вообще взяла?       — Ты снова дергаешься от каждого звука, Кот. Как тогда, с поисков звезды желаний-       Но герой ее обрывает:       — Давай не будем про звезду желаний.       Они идут в тишине еще несколько минут, пока Китти не говорит:       — Приобрести дом и взять отпуск от приключений могло бы пойти тебе на пользу, — она запинается, когда раздается приглушенный стук и затем болезненный стон. — Кот?       Кот тихо цыкает и потирает ушибленный лоб.       — Не заметил выступ, уф, — он тихо шипит.       — Дай-ка я... Ты посмотри! — охает Китти за ним, и герой, открыв глаза, даже забывает о пульсирующей боли. Вход пещеры расширялся до целого зала, наполненного… нет, не сталактитами или сталагмитами, и даже не холодным озером, а сияющими самоцветами. Кристаллы, словно бестелесные духи, издавали приглушенный свет, напоминая пышные цветения васильков. Они загорались следом за каждым их шагом, словно сопровождая в глубины пасти дремлющего монстра.       — Я точно видел такие на распродаже у ведьм, — говорит Кот и прикасается к одному из кристаллов. Тот, словно живой и всему внимающий, засветился немного ярче. — Мы могли бы на этом-       Он прерывается, когда Китти зажимает его рот. Мягколапка поворачивает его голову в другую сторону и тогда он видит: в глубине пещеры, в размеренном мерцании самоцветов кто-то был. И в такт каждого вдоха этого «кого-то», кристаллы загорались ярче и снова тухли. Они не видели ничего кроме силуэта зверя и не могли с точностью сказать спит он или нет. Хорошо, это будет несколько сложнее, нежели он на то рассчитывал.       Китти кивает на крупную фигуру вдали и получает в ответ такой же кивок. Приготовив шпаги, герои подкрадываются к зверю с разных сторон. И чем ближе они подходят, тем отчетливее виднеется его взъерошенная шерсть, и тем сильнее запах серебра забивается в нос и легкие.       Тук-тук-тук.       Отчего-то сердце в клетке ребер забилось испуганной птицей. Шпага скользит в вспотевших пальцах, и даже собственные сапоги, казалось, стали сдавливать его лапы. Он не слышит ничего, кроме собственного тяжелого дыхания и пульсации в висках. Неожиданная боль отрезвляет. Кот снова спотыкается о какой-то острый камень и болезненно охает. Dios mío, он хотел бы выйти из этой пещеры без переломов, хорошо?       Герой жестом показывает напряженной Китти, что у него все в порядке и не о чем волноваться. И только затем он замечает выражение испуга под ее маской.       Кот снова обращает внимание на Зверя. И темные глубины пещеры встречают его горящим взглядом. Опасный и дикий, будто ярость и безумие сплелись в одной паре глаз — багровых, точно лужи крови. Утробное рычание зверя раздается в пещере уже не предостерегающим знаком, нет — им были следы когтей у расщелины. Это рокот грозы после удара молнии, что выжжет все живое и оставит лишь горстку пепла. Это накрывающие с головой темные воды, бушующие во время шторма и уносящие в морские глубины без шанса выплыть на берег. Это разлетающиеся осколки стекла и костей, после столкновения с землей в пьяном угаре.       Жажда выжить бьется в его висках, точно выкинутый на сушу кит, стенающий в своей предсмертной песне. Какие-то глубинные инстинкты зарождают в его груди угрожающее рычание. Того и гляди — будет отбиваться не шпагой, а когтями.       Кот гулко сглатывает. Зверь несется на него убийственным тайфуном. Герой, честно говоря, лишь с помощью чуда успевает отпрыгнуть в сторону. Тот врезается в кристаллы, раздается металлический скрежет, и мягкий успокаивающий свет самоцветов вокруг него сменяется красным заревом.       — Давай за мной! — кричит Мягколапка и бежит к выходу. Кот направляется за ней, не задумываясь. На задворках, возможно, мелькает догадка, что с таким врагом лучше сражаться на открытом пространстве, но она тонет под грузом удушливой паники. Желание выжить треплется, точно запертая в стеклянной банке фея.       Вдох-выдох.       Когтистая лапа хватает его за плащ. Он проглатывает неприятное чувство дежавю. Задней мыслью Кот даже успевает удивиться какого черта раненный зверь, истративший силы на целую гребанную повозку, все еще движется с такой сумасшедшей скоростью.       Сердце совершает кульбит.       Герой пролетает через всю пещеру, будто весит не больше крохотной песчинки. Удар о камни выбивает весь воздух из его легких.       Зверь приближается к нему угрожающей поступью, и каждый волосок на теле Кота встает дыбом. В ушах звенят церковные колокола. Или же это предсмертный свист? Ритм его пульса замирает и уносится вскачь, когда морда зверя опускается к нему. Самоцветы освещают навостренные уши, светлую шерсть, донельзя знакомый ошалелый взгляд и, в конце концов, переплетения железных стяжек.       — Lobo? — пораженно выдыхает Кот, вжавшись в камень за своей спиной. Он слышит, как Волк шумно втягивает кошачий запах у шеи и внимательно обнюхивает его до самого живота. Собачий намордник холодит кожу, и по телу героя бегут табуны мурашек. Рычание стихает, но безумный блеск его глаз никуда не уходит: он выглядит одурманенным, точно дикий зверь, забившийся в угол и кидающийся на всякую протянутую руку. Кот осторожно кладет лапы на металлические крепления и от этого незначительного жеста волк становится еще тише. Прутья прочные, толстые, наверняка эту тяжесть трудно удерживать на себе. — Кто это с тобой сделал?       Откуда-то сбоку в голову волка попадает камень. Его утробное рычание отзывается в Коте дрожью от самого кончика хвоста до верхушек ушей. Вот-вот и сорвется. И Китти готова принять этот бой лицом к лицу. Но Кот в панике вцепляется в стяжки намордника и притягивает морду зверя обратно к себе. Смерть лишь сопит, но не вырывается.       — Нет, не подходи! — восклицает Кот, когда кошка делает решительный шаг. Волк метает в нее злобный провоцирующий взгляд. Будто говорящий: «давай же, рискни». — Китти… — он запинается, — уходи из пещеры. У меня… у меня есть план!       — Ты с ума сошел?! — шипит Китти, и от этого тона уши на голове волка поджимаются. Он скалится. — Он тебя разорвет. У тебя больше нет жизней в запасе, Кот!       Герой неровно выдыхает. Безумие, но он уверен в своей правоте.       — Все будет в порядке, — он бросает на нее умоляющий взгляд. — Доверься мне.       Мягколапка звучно ругается. Но уступает.       — Пять минут. Пять минут и от него останется лишь новая пара сапог.       Кот благодарно кивает. Она еще раз смотрит на него, верно, сомневаясь в своем решении, и все-таки выходит наружу. Оставшись со Смертью наедине, Кот теряет всю решимость к действию. У него не было абсолютно никакого плана! Неизвестно, сколько было в этом волке здравомыслия, когда они играли в кошки-мышки в погоне за звездой желаний. Что можно сказать теперь? Он делает глубокий вдох.       — Что произошло? — шепчет Кот, его лапы успокаивающе гладят шерсть между металлическими прутьями, постепенно подбираясь ближе к ремню. И волк, к его удивлению, поддается примирительному шепоту. — Кто это сделал? — повторяет он, нащупывая пряжку, что удерживала намордник, и легким движением расстегивает его.       Кот крупно содрогается.       Резким движением Смерть срывает с себя капкан и откидывает его в сторону. От столкновения с каменной стеной тот гнется, точно пластилин. Безумный блеск глаз тускнеет и даже скрывается за легкой поволокой. Каждая напряженная мышца в теле волка, кажется, расслабляется. Кот нервно сглатывает.       — Мuerte?       — Gato.       Он сваливается на Кота без сил. Герой сдавленно мявчит.