Не давай мне любить тебя/Ромашковое поле

Минхо даже не пришлось просить охотника укладывать их сына спать. Краем глаза он уже заметил, как тот щекотал Хёнджина и, когда ребёнок потерял бдительность, закинул на плечо, направляясь в комнату. Уже переодевшийся, Джини лежал на кроватке и уговаривал отца рассказать ему хотя бы что-то интересное, раз тот не хочет читать сказки. Сколько бы Чанбин не отмахивался, он обожает читать сказки сыну, но сегодня он хотел поведать ребёнку жизненно необходимое знание для охотника. То, что должен знать каждый Ван Хельсинг. — Это будет не сказка, — улыбнулся Чанбин, — эта история произошла на самом деле и именно так появился наш род — Ван Хельсинги, чтобы… Хенджин не выдержал, вскинув руки вверх крикнув: «ЗАЩИЩАТЬ ЛЮДЕЙ!». Мужчина тихо посмеялся и погладил сына по голове, продолжая рассказ. — Давным-давно все жили в мире, даже монстры жили рядом с людьми не таясь. Их странности, уродство считали изюминкой их сущности и даже восхваляли, — мальчик внимательно смотрел на отца немного приоткрыв рот от удивления. — наш старый предок влюбился в кумихо. Долго и упорно старался завладеть ее вниманием и сердцем. — У него получилось? — поинтересовался Хёнджин. — Получилось, — кивнул Чанбин, — они жили вместе и как-то раз, возвращаясь обратно в деревню ночью, он увидел дым. Приближаясь все ближе, он увидел, что деревня была охвачена пожаром. Кто-то тушил дома, кто-то скорбил. В воздухе витал запах крови, дыма и чего-то ещё. Он остановил кого-то,но его грубо оттолкнули, сказав: «все это произошло из-за твоей лисицы». Он не верил ушам, а когда увидел, как его любимая использовала свою силу против обычных и беззащитных людей — не поверил глазам. Чанбин глянул на ребёнка, что внимательно слушал его и даже не моргал. — Закончилось тем, что он убил ее, — в глазах ребенка, Чанбин уловил нотки страха и шока. Мужчина знал насколько впечатлителен его сын и уже знал что в голове у него одно: «он ведь любил ее…» поэтому Чанбин ответил вперед, пока Хёнджин не задал вопрос, — убил он ее потому, что она обезумела, и с тех пор все начали бояться их. Дверь скрипнула и Хенджин, пискнув, спрятался в объятьях отца. В комнате появился силуэт Минхо. По его ауре чувствовалось, что он не доволен тем, какую историю решил на ночь рассказать супруг их ребенку. Скрестив руки на груди, он подошёл к ним, и, нахмурившись, спросил: — Ты мне зачем ребёнка пугаешь на ночь глядя? — Я не пугаю, — ответил Чанбин. — на основе этой истории я учу его, что монстры всегда останутся такими, за ними нужен глаз да глаз, им нельзя верить и тем более позволять себе влюбляться в них, — на последних словах супруга, Минхо хмыкнул, слегка закатив глаза. — Нам немного другую историю рассказывали, но я не собираюсь снова из-за этого ругаться с тобой. Это того не стоит, — Минхо уложил Хёнджина под одеяло и пожелал ему добрых снов. Уже вместе они остались ждать, когда же Хёнджин погрузится в царство снов, и после оставили охранять сон их мальчика трём котам. Недосказанность в истории меняет смысл всего. Сейчас та лисица предстаёт в вашем сознании злейшим врагом. А что будет, если я скажу, что таким образом они покарала тех, кто лишил ее ребёнка жизни? Во все времена были люди, что боялись монстров и всячески прогоняли без видимых оснований, эта история тоже не стала исключением ужасного конца из-за людей, где страх затуманил их разум. В горящей деревне напротив ромашкового поля пахло кровью, дымом и местью. Минхо прикрывает дверь комнаты и серьезно смотрит на Чанбина, что безмятежно сидел на краю кровати смотря на супруга внимательно. — Хо? — Хватит ему голову забивать, — тяжело выдохнул Ли. Чанбин вопросительно выгнул бровь, — сколько лет ты будешь ему внушать, что «монстры» самые главные злодеи мира? — Минхо, — прервал он супруга, — он часть моей семьи, у него в крови быть тем, кто охотиться на этих тварей. Он обязан знать, как не надо поступать в будущем, — больше всего Ли бесило то, что Чанбин не видит очевидного. А именно то, что сам он пошёл путём неверным. Пронзив его холодным взглядом, Минхо набрал воздуха, медленно выдыхая. — Я тогда тоже, как ты выразился, «тварь»? — спросил он, — ты ведь такой же как и твой предок, влюбился в монстра. В сына ведьм. Тебе напомнить, что вся моя родословная — это светлые ведьмы? А я ведь еще хуже. Я — чернокнижник. — Хо, пожалуйста, не начинай, мы ведь это обсуждали, — Чанбин подошёл к нему, провел пальцами почти невесомо по щеке вниз к подбородку, поднял его личико к себе и поцеловал, да так мягко, как только можно было. Такие знаки любви всегда топили нежное сердце чернокнижника. Он никогда не мог противостоять этому. — а вдруг, это ты в меня влюбился первым и своими зельями и проклятиями с книги приворотил? М? Ведьмочка, это вполне логично, не считаешь? — шептал мужчина, заставляя кожу покрыться мурашками. — Еще чего, — хмыкнул Минхо, отстраняясь от мужа, — давай уже ляжем, поздно уже. — Как скажешь, любовь моя, — на последок сказал охотник, подмигивая и уходя в душ, оставляя покрасневшего чернокнижника наедине с собой. — Вот же ж этот Ван Хельсинг, — сквозь влюбленную улыбку прошептал Ли. *** Где-то в горах, меж длинных деревьев виднеется особняк, во дворе которого слышатся звонкие детские голоса. — Сынмин-а! Догоняй! — кричал Феликс, убегая от двоюродного брата как можно дальше. — Хей! Так не честно! Ты обратился в волка! — кричал ему в ответ Сынмин, запыхавшись от бега за братиком. Юный вампир не любил, когда Феликс обращался в волчонка, потому что не угнаться было за ним! Сынмин устал уже, А у этого неугомонного ребенка откуда-то всё еще есть энергия. Слава богу, с крыльца послышался голос: — Сынмин, Ликси! Домой, темнеет уже, — звал их домой Чонин — граф вампир, хозяин этого поместья. Дети сразу же завершили свою игру и убежали во внутрь дома. Феликс счастливый прыгнул в объятия папы и уткнувшись носом в его шею и расслаблено урчал. — что за прилив любви у моего волчонка? — тихо спросил Чонин, крепче обнимая сына. Он прекрасно знал , что если Феликс ни с того ни с сего начинает лезть с обнимашками, то значит о чем-то попросить хочет. — Можно на днях в город? — у вампира от такой просьбы сына мурашки пробежались по коже. Он помотал головой отрицательно, и сразу же Феликс поник от отказа папы, — почему? — На это есть свои причины, — Феликс обиженого губки надул и отошёл от папы, ближе к Сынмину беря его за руку. Чонин уловил как племянник прошептал Ликсу негромкое «я ведь говорил, что не разрешат». — мальчики, обещаю, что перед сном я расскажу вам историю, почему мы не ходим в город, — он заметил в глазах сына огоньки радости. Мальчик сразу схватил Сынмина и утащил за собой в сторону в ванной комнаты. Сам же Чонин вышел на балкон, глубоко вдыхая воздух и медленно его выдыхая. Так он боролся с сигналами тревоги, что внезапно решали охватить его, стоило ему только задуматься о будущем. Он стоял там до того времени, пока из дома не послышались голоса детей, говорящие о том, что они уже ложатся по кроватям. Чонин последний раз тяжело выдыхает и заходит внутрь. В детскую он зашел вместе со стульчиком, устраиваясь между двух постелей. — Ну давай, папа! Рассказывай скорее! — Феликс, умей терпеть, — буркнул Сынмин, а младший в ответ показал ему язык. — Эту историю знают абсолютно все мифические существа. А особенно хорошо ее знаем мы — вампиры, — детям стало еще интересней. Они слегка приподнялись с мест, внимательно слушая каждое слово Чонина, — это было давным-давно, во времена моего пра-пра-дедушки. Тогда такие как мы жили бок о бок с людьми. Кто-то даже заключал союз друг с другом, и такой союз произошел между лисой и охотником. — Дядя, ты сейчас серьезно? — удивленно спросил Сынмин. — Кумихо и охотник? Такое возможно? — Как видишь, такое бывает, но… — лицо Чонин сразу же сменилось на серьезное, — людям доверять нельзя, ни в коем случае, как бы сильно сердце не любило и не желало быть рядом с любимым человеком, люди есть люди, они всегда будут относиться к нам как к каким-то чудовищам. Так они и отнеслись к лисице. — Папа, что они сделали? — немного испугано спросил Феликс, натягивая одеяло до кончика носа, чтобы спрятаться от страха. — Пошли на самое ужасное — убили дитя кумихо. Воспользовались тем, что боль от потери ребенка спровоцирует ее на ужасные поступки. И конечно, она поддалась своим чувствам. Она сожгла дотла всю деревню. — А что потом? Ее изгнали? — в унисон спрашивали дети. — Убили, — мальчики вздрогнули и не могли поверить своим ушам. — А убил ее тот самый охотник, которого она так сильно любила. Теперь вы поняли? — Феликс и Сынмин покивали в ответ, — только ради вашей же безопасности я не хочу, чтобы вы выходили за пределы домов. Люди — не самые хорошие существа. Я считаю, что именно они и есть самые настоящие монстры, — Чонин погладил каждого ребенка по волосам, пожелал спокойной ночи, дождался, когда каждый провалится в царство Морфея и вышел из комнаты. Он услышал как к дверям кто-то подходит и тем более знал, кто это. Вампир открыл ему и дверь. На пороге стоял оборотень — супруг Чонина. — Кристофер, — выдохнул вампир падая в крепкие объятия мужа. Тот подкинул его вверх, заставляя вампира ногами обхватить Криса за талию и слегка пискнуть от неожиданности. Чан обожал этот контраст их тел: его, пылающее словно пожар, и вечно холодное тело его вампира. Оборотень слегка целует Чонина в губы и шепчет: — Я успел соскучиться по тебе, мышонок мой. — Я тебя ждал, — коротко ответил вампир. Оборотень по голосу понял, что что-то у любимого не так. Пройдя с ним на кухню, он усадил Чонина за стол, себе положил еды и сел напротив него. — Тебя что-то беспокоит, — сказал Бан, — что у тебя на уме, любовь моя?— Кристофер создал небольшую, белую ромашку подавая ее супругу, зная, что именно этот цветок будто некое успокоение для Чонина. Он с радостью принимает небольшой подарок и вздыхает. — Меня очень беспокоит то, как сильно в последнее время нашего Феликса тянет в город, к людям. — Ну а что плохого? Мы можем вместе спуститься на люди, –предложил Бан, но взглянув на Чонина сразу же пожалел о сказанном. — Мышонок, ему всего семь, ты ведь не хочешь всю жизнь его держать взаперти в поместье? У себя под боком? Мы ведь уже обсуждали, в нем течет кровь и вампира, и оборотня, и поэтому он рвется на свободу, тем более, разве ты не знаешь, какой он у нас любознательный? — Кристофер, я не хочу даже думать, что он попадет в город. А ты предлагаешь с ним вместе пойти туда. Ян теребил ногтями по столу и нервно покусывал губу. Его снова охватила паника. Моменты из прошлого выскальзывали снова, заставляя переживать. Кристофер моментально оказался рядом с супругом и обнял его за плечи, осторожно поглаживая их. — Любовь моя, не волнуйся, если ты не хочешь, то мы не будем его пока выпускать к людям, но…не доводи себя, — Чонин словно кот ластился к мужу, пытаясь успокоиться. Граф уже какой раз убеждает себя, что не будет никак тревожиться на счёт этой темы, но всё тщетно, и он каждый раз приходит к одному и тому же. Внутри всё равно есть отклик, что так и кричит ему быть бдительным и не давать себе расслабиться. Он должен защитить своё счастье от всего плохого, иначе вампир никогда себя не простит.