amour d'été

Два парня быстро забегают в дом, тут же направляясь к лестнице. Половицы противно скрипят, осведомляя бабушку одного из пришедших ребят о том, что теперь дома она не одна. — Сони? — выглядывает в коридор, замечая внука и его лучшего друга, Минхо. — О, как раз вовремя. Я уезжаю к своей подруге до завтрашнего обеда, а она живёт в соседней деревне, — Хан мнется с ноги на ногу, кивая на все слова бабушки, пока та вспоминает, что ещё хотела сказать. — Я совсем один буду? — Ну, пусть с тобой Минхо останется, если тебе страшно, — усмехается, встречаясь взглядом с Ли, который после её слов издаёт лёгкий смешок. — Вроде всё взяла, — бубнит себе под нос, сжимая и разжимая ладони. — Так, ты главное дом на ночь закрой, — женщина подходит к подростку, целует в левую, самую мягкую щёку и выходит из дома. Минхо и Джисон переглядываются, пулей несясь наверх. В комнате младшего как обычно бардак, но это не мешает им усесться на пол напротив белой ткани, прикрепленной к стене гвоздями. У Джисона пахнет яблочным сидром, который впитался в постельное бельё и шторы вперемешку с вишнёвым парфюмом. На стенах висят разноцветные гирлянды в виде звёзд и сердец, свет от которых даже днём отражается в радужках двух пар глаз. Старший перебирает в руках маленькие кассеты, решая, что же поставить в проектор на этот раз. Хан делает выбор за парня, тыкая в «Титаник». — Серьёзно? — А почему нет? Там же любовь, все дела. — Верно подмечено, конечно, но ты же реветь будешь в конце, — по-доброму усмехается Минхо, всё-таки включая фильм, пока Джисон шторы закрывает, ведь на улице только начинает темнеть. Ли настраивает линзу проектора, чтобы картинка стала более чёткой, и улыбается ещё шире, когда на белой ткани появляются персонажи вместе со звуком. — Я люблю плакать над фильмами, — Джисон пожимает плечами, только сейчас снимая с головы венок из ромашек. Минхо сплёл, пока они в поле лежали, курили одну сигарету на двоих и переплетали ноги. — Ложись уже, — хлопает по месту на кровати около себя, как только поудобнее ложится. — Красивый, — крутит в руках творение своего парня, который для всех вокруг является лучшим другом Хана, и периодически кидает взгляд на «экран». — Не такой красивый, как ты, — как бы банально это не звучало, Джисон слегка краснеет, пряча лицо в плече Минхо, который младшего в макушку целует. Откидывается на стену так, что Хан усаживается между ног Ли, прижимаясь спиной к его груди. — Роза такая глупая. — Любовь всех глупыми делает, — шепчет Джисон в ответ, откладывая венок в сторону. Тянется рукой в сторону кучи одежды около кровати, чтобы достать оттуда вязаные носки. Он наступил в лужу на поле, поэтому теперь хочет отогреть замерзшую в сумерках лета правую ногу. Так и сидит в объятиях Минхо, с носком на одной ноге и с кучей браслетиков, которые он в ладонях перебирает. Это, к слову, фенечки с запястья Хо.

***

— А как бы ты поступил? — неожиданно спрашивает Минхо во время сцены, когда Роза всё же села в лодку. У неё был огромный шанс уплыть вместе с матерью и другими женщинами, оказаться, наконец, в безопасности. Но уже несколько секунд спустя она выпрыгнула в сторону корабля, желая вернуться к Джеку. — А? — сонным голосом уточняет Джисон, параллельно поглаживая старшего по коленке, из-за чего тот порой ногой легонько дергает, в ответ прикусывая ухо парня. — Я говорю, что бы ты сделал? Выпрыгнул бы? — Если бы ты на Титанике остался? — Минхо мычит, внимательно следя за действием на экране, но при этом также внимательно ожидая ответ Хана. — Конечно. Ты думаешь, я смог бы так просто уплыть, зная, что ты остался на тонущем лайнере? — Нет, не думаю, — вновь целует в голову, пальцами зарываясь в каштановые волосы, на что Джисон только ближе придвигается (хотя куда уж ближе-то), голову на плечо старшего кладя так, чтобы можно было глазами встретиться. На фоне звуки выстрелов и крики людей, пытающихся избежать смерти, а у парней в ушах только дыхание друг друга, а в глазах отражение каждого. — Красивый, — ласково шепчет, на что Хан его в губы быстро целует, вновь возвращаясь к действию на экране. — Минхо, фильм, — улыбается Джисон, как только чувствует чужие губы около своей щеки, а после и шеи. — Я ведь добьюсь от тебя ещё одного поцелуя, — ладонями пролезает под толстовку, проводя холодными пальцами по теплому животу, из-за чего младший начинает хохотать, извиваясь на кровати так, что всё постельное бельё, которое бабушка только-только поменяла, выбивается, торча из кровати. — Несомненно! Но только- прекрати, Минхо! Там эти, — дрожащими руками указывает на экран, и только тогда Ли перестаёт щекотку, вновь устремляя взгляд на ткань, словно ничего не произошло. Джисон же, в свою очередь, пытается отдышаться, параллельно стукая парня по плечу несколько раз. — Я чуть не умер! — Не умер же. — Зато Джек скоро… — грустно вздыхает, возвращаясь в прежнее положение, пусть и кидая при этом недоверчивые взгляды на парня через плечо. — Да не буду я тебя трогать. — Я столько раз слышал эту фразу, что уже не смешно. До начала грустной финальной сцены из прошлого Розы Джисон сидит в напряжении, словно смотрит картину впервые, пока Минхо почти всё время на его волосы глядит, заплетая короткие косички из самых длинных прядей. Холод воды из фильма пронзает промокшую ногу Джисона, заставляя его натянуть одеяло на всё тело. За окном уже совсем темно, только с озера слышно лягушек и сверчков, которые пугают младшего до ужаса. — А мы дверь-то закрыли? — Тихо, сейчас начнётся ведь, — раздраженно шепчет Джисон, на что Хо его про себя передразнивает, намереваясь вновь укусить за ухо. Он бы сделал это, если бы из динамика проектора не донеслось жалкое «Джек». Ли бы смотреть на персонажей, их действия и эмоции, а он замечает лишь сжатые ладони парня перед собой и то, как тот замер, внимательно глядя на происходящее в фильме. Разумеется, он не видит его глаз, но ставит все свои карманные деньги на то, что у Хана слёзы наворачиваются, если уже не стекают по пухлым щекам. — Почему это так грустно? — наконец доносится дрожащий голос, заставляющий Минхо печально улыбнуться и развернуть парня к себе лицом. — Каждый раз после этой сцены я представлю нас на месте Розы и Джека и плачу ещё сильнее, — старший заботливо вытирает каждую слезинку с любимого лица, оставляя на щеках обжигающие поцелуи, на что Джисон ещё больше плакать начинает. — Нашёл из-за чего расстраиваться, — усмехается, сгребая младшего в свои спасительные объятия. — В любом случае, я бы тебя тоже заставил жить дальше. — Минхо! Ну не делай хуже, — Хан слышит звонкий смех где-то над головой, пытается вырваться из хватки, чтобы стукнуть своего парня несколько раз, но, в итоге, сдаётся, окончательно расслабляясь под голос Розы из динамика проектора. — Но знаешь, что шокирует больше всего в этом фильме? — Что же? — Тот факт, что эта бабуля Роза просто взяла и выбросила дорогущий кулон! Могла хотя бы внучке отдать. — Но это же… — Я всё ещё разочарован, какое бы это ни имело значение. — Что ж, я с тобой согласен в какой-то степени… Минхо, — от грусти на лице младшего и следа не осталось, теперь в его глазах отражаются только яркие звездочки-гирлянды, из-за чего Хо в небольшой ступор впадает, глядя тупо на парня перед собой. — Нарисуй меня, как одну из своих француженок! — на секунду в комнате воцаряется неловкая пауза, после которой оба подростка разражаются смехом, валяясь на кровати, переплетя ноги и руки. — Я не умею рисовать, Хани. — Да и француженок у тебя знакомых нет, — у Джисона на лице довольная и счастливая улыбка, которая заражает Минхо, как только младший голову в его сторону поворачивает. Лежат так несколько секунд, минут или часов, смотрят друг на друга, говорят обо всём на свете, целуя каждый участок лица, и совсем не думают о том, закрыта ли всё-таки дверь.