amour d'été

Хёнджин грациозно проходит по деревянному мосту, оказываясь чуть ли не на самом краю. Под ногами спокойное озеро, а тишину летнего вечера нарушает только компания на противоположном берегу. Тёплое лето, малиновый закат и вечернее озеро – всё, чего так ждал Хёнджин весь учебный год. Специально хорошо учился, почти не пропускал уроки, да и учителям не перечил, хотя иногда до скрипа зубов хотелось, лишь бы пораньше к бабушке отправили. Мама парня его рвения не понимала, но допытываться не стала, а просто согласилась отвезти сына на неделю раньше. За нудные девять месяцев почти ничего не изменилось, только сам Хван стал старше и выше, из-за чего приходилось сгибаться ещё сильнее, чтобы бабушке удалось поцеловать внука в щёку. Те же люди, магазины, дорога и деревья, у которых шелест остался таким же успокаивающим и тихим, только чего-то не хватало в начале каникул. Ах, да! Ким Сынмина не хватало. Он приехал на неделю позже Хёнджина, поэтому блондин потом ещё целый день после приезда младшего капал тому на мозг, объясняя это тем, что без Кима было супер скучно. Зато встреча была милее и уютнее, чем старший себе это представлял. – Минни, – только и прошептал, увидев перед собой маленькую фигуру в длинных джинсовых шортах, свободной футболке и кепке, из-под которой торчали непослушные волосы. Набросился с бурными объятиями на Сынмина, получая в ответ взаимные, до боли в сердце крепкие и родные. Готов был расцеловать каждый открытый участок кожи, но присутствие семьи Ким и бабушки окрыляло мозг, прямо как любимое клубнично-банановое мороженое, по которому он скучал на один процент меньше, чем по Сынмину. – Джинни, – прошепелявил в ответ, что вызвало у старшего улыбку. Он сам не заметил, как начал таять, словно фруктово-ягодная сладость из ближайшего ларька. Даже глаза от удовольствия прикрыл. Но иначе быть не могло. – Привет, – Мин сделал несколько шагов назад, улыбаясь во все 32 зуба. – Брекеты? – Хенджин раскрыл рот в удивлении, пока Сынмин неуверенно кивнул, опустив взгляд на потертые кеды. – Я глупо выгляжу? – Чего?? Нет конечно! – приобнял Кима за плечи, прижимаясь щекой к уху. – Тебе даже идёт! – Да ну? – Будто я тебе врал когда-то! Ну-ка, покажи, какого цвета резиночки поставили, – Ким смеялся, вновь улыбаясь, чтобы дать разглядеть зелёные крепления для брекетов. И вот теперь старший терпеливо ждёт, пока Сынмин придет на мостик, где уже и плед лежит, и мороженое, начавшее таять, как только Хенджин покинул магазин с кондиционером. Несмотря на наступающий вечер, летний воздух горячий, заставляющий Хвана из собственной футболки сделать подобие веера. Пытается дуть себе на лицо, хоть и понимает, как смешно это со стороны выглядит, пока не чувствует, как кто-то резко его за плечи хватает. – Твою же- Ким Сынмин! – И тебе привет, – усаживается рядом, свешивая ноги с моста так, что кончики пальцев утопают в прохладной воде. – Ну кто так делает? А если бы я в воду свалился?? – Если честно, – начинает Сынмина, искоса поглядывая на старшего. – Я этого и добивался, – смеётся, ведь старший после этих слов начинает распускать руки, щекоча шею и живот. И Ким, на самом деле, смеётся не из-за щекотки, ведь совсем не боится её, а из-за реакции Хенджина. Он ведь тоже скучал. – Даже не знаю, заслужил ли ты после такого мой подарок… – мычит, театрально задумываясь. Сидит так какое-то время, пока не встречается с ироничным взглядом Кима, который так и говорит: «Всё равно ведь подаришь, дурак». – Ладно-ладно, вот, – тянется к рюкзаку, на котором самодельно нарисованные вышивки приклеены, и достаёт оттуда маленькую коробочку, которую тут же протягивает мальчику со щенячьими глазами. – Это что? – Открой и увидишь, – нетерпеливо просит Хван, замечая довольное лицо младшего. – Кто вообще просит рассказать, что в коробке, когда её буквально дарят? – Ты, например, – смеётся Сынмин, вспоминая, как много задавал вопросов Хенджин, пока распаковывал новогодний подарок. – Я плохой пример, а это значит, что за мной повторять не стоит… открывай уже. Сынмин аккуратно отклеивает сургучную печать в форме цветка (у Хенджина другой и не могло быть), а после также бережно расплетает бантик, убирая веревочку куда-то за спину. Снимает обёртку, замечая чёрный кейс, внутри которого оказываются два кольца. – Это парные, – осведомляет его Хенджин, шепча прямо на ухо. Внимательно следит за реакцией Сынмина, который осторожно достаёт оба колечка из коробки, рассматривая интересный рисунок. Спустя пару секунд понимает, что если поставить кольца рядом, то можно будет увидеть цельный цветок. – Ромашка? – интересуется Ким, на что Хван активно кивает, замечая, как одно из колец младший надевает на безымянный палец, второе протягивая Хенджину. – Это твоё, хотя выбрать было трудно, оба очень красивые, – улыбка Сынмина позволяет старшему снова увидеть брекеты и притянуть парня к себе. Обнимаются, смотрят на водную гладь и насекомых, которые под вечер вылетают, начиная людей раздражать своим присутствием. Но для подростков не важны ни они, ни люди на соседнем берегу и шум, исходящий с их стороны, потому что перед глазами пары розово-фиолетовый закат и огненное солнце, которое с каждой минутой опускается всё ниже, отражаясь в радужке глаз. – Я скучал по этому, – У Сынмина от крепких объятий аж дыхание спирает, но он молчит, легонько кивая на слова Хенджина. – Будешь мороженое? – снова прерывает тишину, на что Ким соглашается, так как по любимому вкусу тоже скучал. – Почему его нет в городе? – Я задавал себе этот вопрос каждый раз, когда хотел мороженое. – И часто ты его хотел? – Почти каждый день, – протягивает упаковку Сынмину, который, как только получает мороженое, чувствует, что от твёрдой сладости осталась только деревянная палочка и жидкость. – Ну вот… Жара эта. – Да ладно тебе, я люблю, когда тепло, – улыбается Хенджин, открывая упаковку и наклоняя её надо ртом так, что растаявшее мороженое спокойно вытекает прямо на язык. – Не подавись. Хёнджин смеётся с каждой истории Сынмина, которые произошли с ним за учебный год, внимательно слушает про переживания младшего по поводу экзаменов и других проблем, которые с наступлением лета практически исчезли. «Когда я снова увидел тебя, то понял, что проблем больше нет», – Хенджину подобной фразы хватило, чтобы неожиданно поцеловать Кима в щёку, а потом в лоб, подбородок, висок, бровь, даже в глаза и, наконец, в губы. Родной смех и наигранные недовольства со стороны младшего только грели уши и сердце, не останавливая напора Хёнджина. Солнце полностью скрылось за горизонтом, оставляя немного оранжево-розового света напоследок, люди с противоположного моста пропали, а насекомые будто перестали существовать. Из динамика телефона, до которого дотянулся Хёнджин, не переставая целовать Сынмина, начала доносится знакомая мелодия. Он тут же поднялся на ноги, утягивая за собой Кима, который от резких движений издал непонятный звук, врезаясь в грудь Хвана. – Упс, – смеётся Хенджин, замечая, как Сынмин расплывается в улыбке, слыша знакомые слова «love poem – IU». Подаётся движениям Хвана, который немного выше подростка, но это не мешает спокойно двигаться под приятную мелодию, иногда чуть не оступаясь с моста. Эта песня оказывается неким символом любви двух подростков, ровно так же, как и клубнично-банановое мороженое или парные кольца с выгравированной ромашкой. Деревянный мост немного скрипит, пока парни усердно танцуют, пытаясь не наступать на кеды друг друга и не путаться ногами, ведь понимают, что из-за подобных ошибок могут оказаться в озере. Мысль о том, что так они хотя бы освежатся, успокаивает. – Сынмин-а, позволишь мне нарисовать тебя завтра? – Разумеется. – Если я стану известным художником, то создам выставку с твоими портретами. – Ты станешь.