Эпилог
30 марта 2023 г., 22:04
Лысые Горы. 1836 год.
Молодой кутила Александр Друбецкой вернулся после учебы из-за границы в начале лета. В одной из московских гостиниц он встретился с нервным, вечно задумчивым Николаем Болконским. Они были не схожи характерами, но при этом удивительно быстро сблизились и стали почти неразлучны.
В августе Болконский собирался посетить свое имение Богучарово, а по пути завернуть в тетке Марье в Лысые Горы. Друбецкой решил его сопровождать. Юная Наташа Ростова, любимица отца и матери, была ему знакома до отъезда из России. Их связывало детское чувство. И теперь Друбецкой хотел узнать, какой выросла Натали.
Болконский же в пути говорил ему о другой. В Лысых Горах, как он узнал из письма, на неделю остановилась Таня Долохова.
— Эта такая девочка, она ни на кого не похожа, — говорил Николай и вертел рукой по кругу, этим жестом пытаясь показать, какой водоворот чувств она в нем вызывала.
Сидя в коляске, оба молодых человека увидели приближающуюся к ним всадницу почти одновременно. Тонкая девичья фигура на черном жеребце держалась довольно уверенно. Она заставила коня перейти с крупной рыси на шаг.
— Николай, вас только за смертью посылать! — крикнула она еще издалека. — Мы ждали вас еще вчера. Я решила выехать вам навстречу на случай, если вы в своей манере застыли где-то на дороге, залюбовавшись цветами или дубочками.
Болконский действительно умел впадать в глубокую задумчивость в неожиданных местах. Судя по голосу, девочка была очень юной. На ней была синяя амазонка с черной шляпкой и перчатками. Когда она приблизилась, Болконский бормотал какие-то оправдания и тянулся из коляски, чтобы поймать ее руку для поцелуя.
— Раз мой друг медлит, я представлюсь сам. Александр Друбецкой. И вина за опоздание лежит на мне, я в последнюю минуту решил ехать с Николаем, чем задержал его отъезд, — Друбецкой беззастенчиво разглядывал девочку.
— А, и как вы намерены извиняться? — спросила Таня Долохова. Друбецкого удивил ее напор и насмешливый взгляд голубых глаз. В барышнях при разговоре он привык видеть стеснение.
— Готов на все для прекрасной госпожи, — ответил он. — Если сегодня предполагаются танцы, то знайте, я приглашаю вас на первый вальс. Темноволосая девочка изогнула губы в необычной, как будто двойной улыбке, и перекинула толстую косу через плечо.
— Скажите лучше, вы играете в карты? — Таня ехала рядом.
— Признаюсь, у меня есть этот порок. Теперь вы сочтете мое общество недостойным себя? — ужасно хотелось добиться ее смущения.
— Напротив. Я приму ваши извинения, если вы сыграете со мной в «Фараона». Здесь никто не понтирует.
Несмотря на предупреждения Болконского, Друбецкой вечером сел с Таней за стол. Играли минимальные ставки, но за два часа он лишился пятидесяти рублей. Он был недоволен собой. И еще больше был недоволен тем, что никак не мог вывести Таню из себя. После игры она ушла с Болконским в библиотеку.
Остаток вечера Друбецкой провел возле Натали. Эта порывистая, милая, шустрая девочка была обворожительна. Он понимал, что очаровывается ей снова, как до отъезда за границу.
Москва.
Осенью Друбецкой, который любил общество актрис в холостых квартирах, приходил и в дом к Ростовым, где с удовольствием проводил часы возле Натали. Она была в его представлении всем, чем должна была быть барышня. Чувствительная, музыкальная, нежная, разговорчивая. Она всегда с уважением выслушивала его суждения, которые не старалась понять.
Однажды Александр посетил детский бал, где среди девиц в белых и розовых платьях сразу обратил внимание на барышню в черном с белым поясом и кружевом наряде. Надо было иметь смелость, чтобы так выделяться. Он подошел и узнал в ней Таню.
Александр пригласил Долохову. Во время вальса он, увлеченный грацией этой девочки, не удержался и пожал ее руку. Она посмотрела на него холодно и тоже пожала его пальцы. Это был не ответ на страстный жест, а насмешка. Задетый этим, он после бала поймал себя на мысли, что хочет новой встречи, чтобы отплатить ей как-то так же нахально.
Друбецкой напросился с Болконским, который посещал дом Долоховых в Борисоглебском переулке. Таня встретила его вопросом, не хочет ли он отыграться.
Александр стал приходить регулярно, хотя эти визиты часто стоили ему проигранных десяти-пятнадцати рублей. Ему нравилось в доме все. Множество необычных вещиц, привезенных из других стран, музыка — играла хозяйка дома. Софья Александровна была изящной, сохранившей красоту женщиной. Она всегда доброжелательно встречала гостей. Отец Тани иногда садился с ними за карты. Этот мужчина с проседью в волосах легко шутил с молодежью. В Борисоглебском переулке слуги двигались, как по клеткам, подчиняясь беспрекословной воле хозяина. Самым приятным и удивительным было то, чего Александр никогда не видел между своими родителями. Супруги Долоховы очевидно глубоко любили друг друга и обожали дочь. Единственное, что до дрожи раздражало, — Татьяна со своими вечными насмешками, наглыми взглядами и самоуверенностью.
Как-то в третьем часу ночи Друбецкой возвращался с пирушки и неожиданно велел ямщику свернуть к Борисоглебскому переулку.
Долохов проснулся от того, что кто-то кидал камешки в окно его дочери. Он резко сел в постели. Соня пробудилась от этого движения.
— Если он полезет в окно, я его пристрелю, а во время следствия буду утверждать, что решил, будто нас грабят, — сказал Долохов. Соня прикоснулась к его щеке, повернула лицо к себе и поцеловала.
— Может, просто зажжем свет, он испугается и сам удерет? — рассудительно предложила она, оторвавшись от его губ.
На втором десятке запущенных камешков Танино окно наконец распахнулось. Девочка высунулась над подоконником. Ее темные волосы лежали за спиной густой волной.
— От жажды умираю над ручьем, — из темноты начал декламировать Друбецкой. — Смеюсь сквозь слезы и тружусь, играя. Куда бы ни пошел, везде мой дом, чужбина мне — страна моя родная, — он запнулся, вспоминая следующую строчку.
— Я знаю все, я ничего не знаю, — продолжила вместо него Таня. — Мне из людей всего понятней тот, кто лебедицу вороном зовет. Я сомневаюсь в явном, верю чуду. Нагой, как червь, пышней я всех господ. Я всеми принят, изгнан отовсюду, — закончила она первое четверостишье. — Да-да, «Баллада истин наизнанку», я тоже люблю Франсуа Вийона, вы решили сообщить мне о том, что нам нравится один поэт посреди ночи?
— Я пришел сказать вам, — начал Александр, — что вы — просто кошмар. Я хуже вас никого не знаю. Вы злая и бесчувственная.
— Ну все, я его убью, — Долохов, который слышал слишком громкий разговор, поднялся и пошел за пистолетом. Соня не испугалась.
— А вы дурак, — ответила Таня. Ее голос прозвучал обиженно. И это все перевернуло в Друбецком.
— Таня, — он говорил умоляюще. — Простите меня. Вы сводите меня с ума. Я вас люблю.
Девочка молчала. Через два окна левее от Тани распахнулось еще одно, из него высунулся Долохов и выстрелил в сторону, где был молодой человек, но намеренно поднял дуло слишком высоко.
Через две недели Друбецкой приехал в Борисоглебский переулок. В кабинете перед супругами Долоховыми он с отчаянным выражением на лице просил руки их дочери.
— Она вам откажет, — припечатал Долохов. — Да и потом ей пятнадцать. Слишком рано. Я не дал бы согласия.
Друбецкой сник. Молодой человек попросил разрешения и дальше посещать их дом. Он его получил от Софьи Александровны. Визиты в дом Ростовых были забыты.
Еще через месяц безнадежно влюбленный Александр столкнулся с братом Натали Ростовой Андреем. Тот делал ему упреки за то, что Друбецкой перестал к ним заезжать и упомянул, что Наташа ждет его появления.
— Прости, но это меня совсем не волнует, — откликнулся Александр. Андрей в ответ на это пренебрежение к сестре разозлился.
— Я знаю, что ты посещаешь дом Долоховых. Как ты можешь предпочитать Наташе эту странную, дикую девицу?
Друбецкой после этих слов о Тане, которой сам говорил худшие вещи, взбесился. Он влепил Ростову пощечину. На следующий день они стрелялись. Андрей получил пулю в живот, Александр — в плечо. Через неделю сын Марьи и Николая Ростовых умер. Молодого Друбецкого его рассудительный отец поспешно отправил на лечение, чтобы удалить из Москвы.
В Ярославле на станции Александр безобразно напился и сел писать Тане письмо. В Москве все думали, что причиной дуэли стала честь Наташи. Друбецкому хотелось объяснить Татьяне, что причиной его поступка никак не могла быть другая барышня.
Его послание вместе с другой почтой подали Долохову. Он случайно его открыл. Поняв, что совершил ошибку, он отбросил письмо и посмотрел на Соню, сидевшую рядом. Почувствовав его взгляд, жена подняла глаза от книги, которую читала, и улыбнулась. Муж приблизился к ней, опустился на пол у ее ног. Он по-мальчишески шустро задрал юбку и поцеловал Сонино колено. Она протянула руку, чтобы погладить его по волосам. Пусть пишет, решил Долохов, думая о послании Друбецкого. Иногда второй шанс можно использовать верно.
