Ночью приходилось тяжелее

      С той злополучной встречи с Хойтом и младшим братом прошло больше недели. А Джейсон вновь каждую ночь наслаждался кошмарами, которые хватали его душу и рвали, как старую тряпку. Во снах Джейсон видел Райли. Раньше, глаза у него горели голубым огнем, чистым и светлым, как само небо. После месяцев тюрьмы Хойта, его глаза были потухшими, а склеры красными. У него по лицу текли тонкие струйки кровавых слез. Его одежда пропиталась кровью и солью. Его захватывала удушающая, густая тьма.       Во снах Джейсон видел себя, как будто со стороны. Безмолвного, безразличного, с каменной маской абсолютного бесчувствия на лице. Черно-желтая форма, будто расплавилась, слилась с кожей. В руках у Джейсона подрагивал ритуальный клинок, и серебро отбрасывало блики на вишневые потоки крови. Райли плакал, тихо, обессиленно. По нему пошли крупные трещины, разбивавшие его сущность на крупные, острые осколки.       Кулаки Джейсона, обернутые в черную кожу перчаток, сминали лицо Райли. До слуха доносился отвратительный хруст костей. Джейсон ломал Райли нос, ребра, остатки его доверия и выдержки. Джейсон ножом, под звонкий вопль, резал тугую плоть и руки покрывались слоем густой крови. Райли просил из последних сил, в попытке не потерять сознание, умолял Джейсона прекратить. Он стоял на коленях, конвульсивно дергал ослабшими руками, будто бы хотел протянуть их навстречу старшему брату, совсем как в детстве. Его потухшие глаза были полны боли, обиды и слез.       — Пожалуйста…       Джейсон перерезал ему горло, клинок с трудом прошелся по хрящам, кровь полилась из порванных артерий. Райли упал на бок и издал последний хлюпающий крик. И Джейсон кричал сам, и просыпался от этого крика. И это крик еще долго звенел в ушах, и даже дурманы не помогали.       Сэм считал, что большим ударом для Хойта Уолкера станет уничтожение антенны спутниковой связи. Отрезать весь Южный остров от мира звучит, как очень неплохое средство. Конечно же, пробраться через бункер и подорвать антенну должен Джейсон. Вполне ожидаемо.       Джейсон стоял в высокой желтой траве, несколько поодаль от охранного пункта. В желто-черной форме было жарко. У черных дверей, толщиной в метр, стояли два пулеметчика. На самосборных вышках стояли снайперы. Еще десяток рядовых наемников. Хреново. Джейсон глубоко задышал, пот собрался над бровями. Джейсон глотнул дурмана. План начинал выстраиваться.       Джейсон медленно пошел. Неподалеку от дверей был возведен тент, в тени которого стояли пластиковые стулья. Джейсон перевел взгляд с одной снайперской вышки на другую.       — Эй, ты что там делал? — хриплый голос наемника раздался прямо у уха Джейсона.       — Ходил отлить. — У Джейсона голос почти не дрожал. Джейсон сделал еще несколько шагов к тенту. Полкило С4 оттягивали карман черных брюк. На Джейсона больше не обращали внимания, он один из многих желтых винтиков одного большого механизма.       Джейсон тяжело опустился на пластиковый стул, тот тоскливо скрипнул в ответ. Несколько секунд для оценки ситуации, вот пулеметчик отвернулся, снайперы следят за дорогой. Джейсон вытащил из кармана взрывчатку, вещество сминалось под пальцами. Легким движением кисти, Джейсон отправил комок С4 к двери бункера. Удача на его стороне, наемники будто намеренно не смотрели или духота сдавила их мозги. Джейсон медленно встал, двинулся подальше от дверей, к грузовику, где хранилось запасное оружие. У него будет всего несколько секунд.       — Что, снова отлить? — Смех того же наемника догнал Джейсона, но остался без ответа. Кажется, здесь уже не достанет. Джейсон нажал на кнопку электродетонатора. Взрыв оглушил. Земля сотряслась. Голова у Джейсона разболелась, казалось, что из ушей полилась кровь. Началась суматоха, наемники, словно цыплята, бегали и оглядывались. Кто-то кричал. Пулеметчиков размазало о желтую землю. Черный кусок металла от двери снес тент. Искореженные тела истекали кровью. Снайперы в панике водили дулами по воздуху, в поисках саботажника. I see a red door and I want it painted black.       Джейсон удерживал сознание в рамках и тихо, незаметно двигался к развороченному входу в бункер. Внутри царила тьма и влажность, в нос ударил запах плесени. Джейсон присел, буквально на несколько секунд, просто продышаться. Еще один глоток дурмана. Стало легче. Джейсон поднялся, отряхнул колени, тихо двинулся вперед. Он медленно шел вдоль влажной стены. Под ногами хлюпало. Железная лестница, ведущая к верхнему люку, заржавела и ее ступени скрипуче прогибались под армейскими ботинками. Сердце успокоилось, билось размеренно и ровно.       Джейсон с трудом провернул колесо люка и откинул крышку, в бункер ударил столп солнечного света. Наверху было двое наемников. Джейсон перерезал им глотки. Он научился орудовать ножом так, чтобы на форме не оставалось крови.       Осталось совсем немного времени. Послышался бешеный рев сирены. Джейсон вытащил из рюкзака С4, почти три килограмма, должно хватить на антенну, и начал обкладывать им махину. Было ужасно жарко, желтая форма липла к коже. Три минуты и все готово. Вовремя, на западе появилась черная точка вертолета.       Желтобокие воины уже бежали по бункеру, когда прилетел Сэм. Лопастей почти не было слышно за визгом сирены. Джейсон практически взлетел на борт вертолета. Сэм что-то кричал. Мутило, голова болела от любых звуков. Чертовы взрывы, Джейсон ненавидел подобное.       — Sprengen, Джейсон, ну!       У Джейсона все плыло перед глазами. Желтые пятна лесов, черные полосы дорог расплывались и почему-то оказывались над головой. Джейсон нажал на кнопку электродетонатора. Взрыв был громким, перебивал даже сирену, и он был, наверное, очень красивым. Сэм одобрительно засмеялся и что-то сказал Джейсону, но тот не понял смысла слов. Лагерь оставался где-то далеко позади.       Следующая ночь была на удивление спокойной. Кошмары отступили и Джейсон впервые за долгое время спал больше пяти часов, ни разу не вскакивая за ночь от собственного крика.       Джейсон остановился в синеньком трейлере, который одиноко стоял на самом краю тупоконечной скалы, где-то на северо-западе острова. Это было тихое место, там не ездили машины, не проходили линии электропередач. Отличное место для длительного отдыха.       Когда Джейсон проснулся, солнце стояло в зените. Воздух был неподвижный и сухой, пахло раскаленным железом и чем-то кисловатым, чем-то до жути знакомым и почти родным. У Джейсона ныл затылок, мозг свернулся в плотный комок, а легкие были забиты пылью. Неудивительно, за эту ночь он ни разу не просыпался, а значит больше пяти часов не принимал дурманов. Джейсон вяло оглядел комнату. Смятая черно-желтая форма валялась у двери. Сквозь окна били лучи света, в которых кружились бледные пылинки. Содержимое рюкзака валялось на полу. На серой стальной тумбочке сидел Ваас.       Джейсон зажмурился. Таких видений у него еще не было. Странно. Послышался хриплый смех.       — Я уж думал, придется целовать Белоснежку, чтоб пробудить от вечного сна.       Джейсон не открывал глаза. Он почувствовал как тонкий матрас кушетки прогнулся под чужим весом, как горячая ладонь уверенно обхватила его голое колено. Не видение.       — Что ты здесь делаешь? — Спросил Джейсон, открывая глаза.       — Исполняю первое желание одного белого мальчика, — Ваас ухмылялся и смотрел исподлобья, — мы же договорились, помнишь?       — Не желал тебя здесь. — Джейсону было сложно формулировать мысли и язык заплетался. Он резко поднялся с кровати и начал шарить по полу. Ваас медленно оглядывал его фигуру, задерживая взгляд на заднице в серых трусах и на оголенных икрах. Джейсон справился, нашел сумку с шприцами и воткнул один из них в правое бедро. Еще немного и все восстановится. На губах появилась глуповатая улыбка, он обернулся — Ваас все еще сидел на кушетке. Черные волосы топорщились, темные веки были прикрыты в насмешливом прищуре. Он был похож на змею. Сухой, сильный, гибкий, бесконечно опасный и готовый вцепиться в свою добычу. И, черт возьми, грациозный и по-своему красивый. У него кожа блестела словно чешуя, под ней бились и сокращались мышцы, и глаза опасно блестели, заглядывая в самую душу. Только шипения не хватало.       Джейсон сел рядом с ним, босые ступни коснулись высоких сапог. Джейсон уткнулся носом в горячую шею пирата и глубоко вдохнул. Пахло раскаленным железом и сигаретами. Приятно. Возбуждающе. Джейсон прикусил зубами бархатную кожу. Ваас шумно выдохнул, одной рукой он схватился за затылок Джейсона, другую запустил ему под футболку, оглаживая кожу на ребрах. Джейсон заглянул в глаза Вааса. В них плескались расплавленное серебро, безумие и острое желание. Расширенные зрачки неровно подрагивали. Джейсон больше не боялся этого взгляда.       Они целовались грубо, несколько неуклюже, царапали зубами губы друг друга, и дыхание, одно на двоих, крупными каплями оседало на их коже. Джейсон вжимался в жилистое тело, скользил раскрытыми ладонями по острым бедрам. Ваас теребил кончиками пальцев розовый сосок, бинты грубо мазали по нежной коже. Когда сухая, мозолистая ладонь накрыла пах Джейсона, жар взрывом пробился сквозь тонкую ткань белья. Ощущения были яркими, они горячими волнами разливались по венам. Спасибо дурманам, наверное.       Запах железа стал ярче, острее. Джейсон приоткрыл глаза. Изогнутые губы Вааса были алыми, словно накрашенными помадой. Жидкая капля помады скатилась на подбородок и затерялась в черных волосах. У Вааса весь рот был перемазан кровью. Чьей кровью? Джейсон вскочил и рванул к раковине, глянул в зеркало. Мятый, всклоченный, глаза, словно два безумных голубых огонька. А из носа, будто из губки, сочится кровь. Джейсон резко выкрутил вентиль у крана, полилась теплая вода.       — Эй, Джесси, — позвал Ваас, перекрикивая шум воды, — это все твои травяные отвары, слышишь? И дальше, братан, только хуже будет. Провалы в памяти. Ноги перестанут слушаться. Весь обсыпешься. И чесаться начнешь. И ломка будет страшная. Пиздец тебе, короче.       Джейсон наклонил голову вперед, уперся ладонями в края раковины, позволив крови свободно вытекать. Взгляд зацепился за переднюю поверхность бедер — там волос стало меньше, на коже цвели разновозрастные синяки, всех оттенков, и красные точки, следы от инъекций.       — И что ты предлагаешь? — Спросил Джейсон, не поднимая головы. — Отказаться от дурманов?       — Не, не сможешь. Переходи на синтетику. Эффекты сильнее, побочек меньше.       — Я не торчок. — Джейсон криво усмехнулся.       — Независимый типа, да? — Ваас подкрался сзади и его дыхание обожгло ухо Джейсона. — Правда в том, что ты либо бежишь, либо догоняешь. А кто-то из нас уже в клетке, ммм, заложник. Но мы не сечем, что в клетке мы оба, окей? Цитра всегда была заложницей своих мифов. А ты… — Ваас хихикнул и положил горячие ладони Джейсону на талию. — Ты, придурок, всегда был заложником своего стояка.       Ваас прикусил кожу на загривке, по шее побежал ворох мурашек. Вода шумела и заглушала все мысли, ноги задрожали от нетерпения. Ваас пахом уперся в задницу, обтянутую серым бельем. Плевать на кровь.       — Ты кричал во сне. — Сказала Цитра. Джейсон мрачно кивнул. Стояла глубокая ночь, луна ленивым глазом оглядывала покои в глубинах храма, где колючий холод полз по каменному полу. Сэм дал передышку, он сказал, что через три дня все закончится. Сказал, что нужно отдохнуть. Сэм не учел, что отдыхать довольно сложно, если каждую ночь кошмары хватают за горло. Даже здесь, на Северном острове.       Джейсон дотянулся до фляги с дурманами, он чувствовал себя разбитым. Почему-то от приторно-сладкого запаха мутило. Ноги сводило ноющей болью, пробивающей до самых костей.       Джейсон перевернулся на бок, рассеянно погладил бедро Цитры. Ее серые глаза смотрели в самую душу. Цитра была нежной и податливой. Цитра была взрывной. С4.       — Не уходи, — прошептала она, скользя кончиками пальцев по небритой щеке Джейсона, — останься со мной.       — Мне нужно убить Хойта.       — Его нельзя убить. Он воплощение зла, бессмертный.       Джейсон усмехнулся, он это уже слышал.       — Я убью Хойта и освобожу своего брата.       — Джейсон, отпусти прошлое. Ты — воин ракьят.       — Он — моя семья.       — Теперь, мы — твоя семья.       Джейсон сморщился, спорить не хотелось.       — Я связан с тобою. И я вернусь. Слышишь?       Джейсон лениво поцеловал ее губы. Цитра огладила контур его лица, села на его бедра, те отозвались всполохом боли.       — Что ты делаешь? — Спросил Джейсон.       — Ты совершенство, — ее пальцы змеями ползали по его груди, и случайно задели вертикальный рубец на плече, — лучший среди своих.       Джейсон повел кончиками пальцев по ее талии. Он чувствовал манипуляцию, но решил промолчать. Он впился в нежную плоть, губами обхватил сосок. Они поговорят, когда-нибудь. У них еще куча времени.       Джейсон ошалело смотрел на свои карты. Валет червей и крестовая десятка. Какой смысл в этих картах? Джейсон неплохо играл в покер, хотя он совсем не умел блефовать. И вот оно как вышло. Дурацкая игра, в этот раз проигрыш стоил жизни. Жизни Сэма. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Он затылком чувствовал зловонное дыхание наемников.       — Надо же, — сказал Хойт, — у нас одинаковые карты. Поднимем ставку? Сдающий слева.       Хойт почти с искренним удивлением глянул на труп Сэма. С рукояти ножа капала темная кровь. У Хойта желтоватая кожа на лбу смялась в морщинах. У Хойта мышиные волосы шевелились на затылке. У Хойта правый рукав белой рубашки был перепачкан кровью. Джейсону не было страшно, он был в ярости. А Хойт все болтал и голос у него сорвался на писк, что бесило еще больше.       — Я продал малыша Райли одному типу из Йемена.       Джейсон громко выругался и вскочил со стула, но руки наемников с силой усадили его обратно. Хойт расхохотался.       — По пальцу по проигрышу. — Хойт обнажил крысиные зубы и выдернул нож из шеи Сэма. Время замедлилось, стало густым, у Джейсона разболелись виски. В нос ударил затхлый запах.       Боль пронзила до самого локтя. Обрубок безымянного пальца скатился со стола. Джейсон кричал так, что перепонки задрожали, желудок скрутило. Сознание начало ускользать. А потом началось нечто нереальное.       Когда сознание вернулось, Джейсон стоял посреди комнаты. Под ногами расплывалась красная лужа, на полу, перемазанные в крови, лежали карты, рубашками вверх. На столе лежал Хойт, в его брюхе зияла темная дыра, из которой забавно свисала бледная кишка. Мышиное лицо стало серым, волосы пропитались кровью. Нож был воткнут в столешницу. Сэм смотрел на Джейсона с суждением. Вокруг стола были раскиданы наемники. Изувеченные, растерзанные. Как Джейсон умудрился убить их всех? Он не помнил.       Джейсон куском ткани туго перевязал остаток пальца, вроде крови он потерял немного. Ему нужно в аэродром, на другой конец города. Срочно.       Джейсон гнал тачку по побережью. Голова кипела, левую руку сводило судорогой. Старый лансер почти летел по ровному асфальту. В кармане брюк зазвонил будильник, номер был незнакомым.       — Эй, Джесси, — из трубки донесся хриплый голос Вааса, — где ты?       — Северо-западный берег, недалеко от виллы Хойта.       — Отлично. Прыгай в лодку и дуй к Эрнхардту. Спасай своих придурков-друзей.       — Что?       — Ты, бля, глухой или тупой? Прыгай в лодку. Мне птичка на хвосте донесла, что Цитра засомневалась в твоей преданности. Она предложит тебе выбор. Типа испытания.       Наши любимые исподтишка бьют каждый раз.       Кого ты выберешь — их или нас?       — Черт, не могу. Райли в аэродроме, в Глонреке.       — Я отправлю своих людей, они неподалеку. Уж как нибудь справятся с мелким засранцем. Но к сестре я не сунусь, окей? Так что, братан, напрягай жопу сам.       — С чего такая щедрость?       — Считай, исполняю второе желание.       Джейсон добрался до белого особняка меньше, чем за два часа. Он, злой и раненный, ворвался в пещеру под обрывом. Он был во вражеской форме, у него глаза полыхали чистым огнем, пальцы дрожали от ярости. Он наорал на друзей, так, что голос сорвался до хрипа. Он приказал им прятаться на чердаке Эрнхардта. Он видел страх в их глазах. Видел, как Дейзи прикрыла собой бледного Кита. Как Оливер отшатнулся. Как Лиза заплакала. Джейсону было плевать. Ничего, они справятся. Возможно, потом он извинится.       Доктор перевязал открытые сосуды, зашил его палец. Наживую — Джейсон отказался от анальгетиков. Ему нужен был его разум. Культя теперь выглядела не так отвратительно.       — Не забудь про швы в этот раз. — Эрнхардт натянуто улыбнулся. Он выглядел бледнее обычного, тонкая кожа обтянула череп, на прозрачных глазах застыла пелена слез. Ему было страшно. Сердце, подобно ударам часовых стрелок, отсчитывало секунды. Скоро все кончится.       — Порядок, док. — Джейсон улыбнулся и ободряюще хлопнул Эрнхардта по плечу. Он рассеянно кивнул и ушел на чердак.       Джейсон подхватил печеньку с подноса и начал ждать. Что забавно, он не волновался о Райли. Видимо, он окончательно доверился ублюдку-пирату.       Спустя полчаса пришли двое. Полуголые, с узорами на лицах, они крайне сюрреалистично смотрелись на фоне ординарной гостиной. Воины болтали чушь про испытание, веру и про что-то еще. Джейсон пристрелил обоих, даже не дослушав. Они пришли за тем, что принадлежит ему. Они не должны жить.       Неужели Цитра действительно сомневается в нем? Даже если так, он не позволит ей перейти границу. Он не ее ручной пес. Он не замена Вааса. Уже нет.       За первой парой пришли еще трое. И еще. Старый дом вздрагивал от каждого громоподобного выстрела. Гостиная полнилась трупами. Воняло дурманами, железом и дерьмом. Старый цветастый ковер насквозь пропитался кровью.       Джейсон, подобно королю, сидел в старом кресле. Его дрожащие зрачки лениво поглядывали в окно. Его пальцы бились в клонической судороге. Его горло щекотал немотивированный приступ смеха.       Он был прав. Большую часть жизни все мы проводим в плену… Рабами людей, вроде Вааса, Хойта… Цитры. Гонимся за развлечением, бежим от страха. И чертов порочный круг никак не размыкается. Хватит этого. Наконец-то, Джейсон прозрел, картинка сложилась и обрела ясность очертаний. Цитра породила этот порочный круг. Ни Ваас, ни Хойт. Цитра устроила эту бешеную смертельную игру. Цитра втянула в это Джейсона и его друзей. Кто-то должен выйти из круга.       Джейсон медленно поднялся и вышел на террасу. Веяло холодом, вечерело. У беседки стояла она. Ее кожа казалась красной в лучах заходящего солнца. Ее брови свелись к переносице, образовав неприятную складку. Ее темные губы дрожали. Ее тонкие пальцы сжимали серебряную рукоять с фигурой дракона. Она подошла.       — Что ты наделал? — Голос Цитры звенел от гнева. — Вспомни, на чьей ты стороне! Будь со мной. Они тебе не нужны.       Она стояла на ступенях, ближе подходить не стала. Видимо, испугалась. У Джейсона лицо превратилось в каменную маску, он смотрел на нее сверху вниз. Впервые.       — Ты обещал остаться со мной. Ты воин. Умри воином! — Темные ресницы стали влажными. У Цитры дернулось правое плечо, она хотела ударить Джейсона, но не успела. Последний выстрел сотряс дом.       Цитра лежала на ступенях, из ее шеи бил алый фонтан. Она хрипела и ногтями царапала крашенное белым дерево. Джейсон сел на скамейку. Он понял, Цитра не освещала его путь, а скрывала его. Почему-то захотелось курить.       Солнце спряталось за западным обрывом, когда на холм, кряхтя и фыркая, забрался серый джип. Из машины выскочил Ваас, вытащил с пассажирского хромающего Райли. Ваас подошел ближе и острая ухмылка исчезла с его лица.       — Что ты наделал? — Тихо спросил он.       Джейсон едва заметно сморщился. Он это уже слышал. Ваас заревел раненым зверем, он упал на колени и сжал пальцами узкую, холодную ладошку сестры.       — Что ты, блять, натворил?! — Крик Вааса бередил нутро, его серые, блестящие глаза смотрели в самую душу. — Мы же договаривались! Договаривались! Какого хуя, Джесси?       — Она хотела меня убить. — Джейсон отвел взгляд. Сердце тоскливо и больно сжималось.       — Да что ты говоришь? А я предупреждал, слышишь, предупреждал. Ты знал, что это случится. Мы же… Мы, блять, забились!       Ваас погладил забинтованными пальцами лицо Цитры, на мгновение прижался лбом к ее щеке. По его рукам пробежал судорожный импульс, плечи затряслись. Ваас вскочил на ноги, резко развернулся и ладонями растер бритые виски. В каждом его нервном движении сквозила боль и обида.       — Знаешь, что? — Ваас заговорил после минутного молчания, на удивление спокойно. — Иди нахуй, Джесси. Это твое третье желание, да? Видишь, я исполняю свои обещания. Просто… Просто бери свою свору и упездывай с моего острова.       А потом Ваас ушел.       Прошла неделя. Все стало налаживаться. Джейсон научился жить без безымянного пальца и даже шутил, что женитьба ему теперь не светит. Райли оправился от пережитого, только в лицо Джейсону старался не смотреть. Кит перестал дергаться от каждого шороха. Дейзи закончила ремонтировать лодку. Эрнхардт выкинул ковер из гостиной. Только Лиза до сих пор не разговаривала с Джейсоном.       Ребята стояли на пляже. На волнах мирно покачивалась лодка. Эрнхардт пришел прощаться, он всучил Оливеру почти полкило самодельной дури. Все-таки, док привязался к парню.       Джейсон сидел на песке, чуть поодаль. Желудок крутился в диком танце, душа болела. Было тяжело, очень. Остров голубым лотосом расцвел в Джейсоне, и он сам стал его частью. Как он может вернуться в цивилизованную Калифорнию? Как он будет жить без постоянных всплесков адреналина, без оружия в руках. Как он будет спать душными ночами без, уже привычного, крика мартышек. Как он сможет отпустить эти влажные джунгли, что стали ему родным домом. Как он сможет жить без постоянной бдительности, без опаски, не заметая за собой следы. Как он сможет жить один.       Джейсон смотрел на друзей, которых сейчас было сложно назвать друзьями. Они, счастливые, ловили последние лучи ненавистного солнца. Он смотрел, как Дейзи усаживала Райли в лодку, стараясь не тревожить его раненую ногу. Дейзи обнимала Лизу и та могла спрятать заплаканные глаза. Дейзи болтала с Китом и заливисто смеялась над его неловкой шуткой. Джейсон не был их лидером или покровителем. Никогда не был. Джейсон им не нужен.       — Я остаюсь. — Сказал он, подходя ближе. — Остаюсь здесь, на острове.       Лиза вздрогнула и отвернулась. Райли засуетился.       — Тогда я с тобой. — Крикнул он.       — Нет, — Джейсон покачал головой, — это место тебе не подходит. Ты нужен маме, она там совсем одна.       — Я тоже хочу остаться, — тихо сказал Оливер, — думаю, мне это место вполне подходит.       — Да, но ты нужен Райли. Ты же всегда был частью семьи. А еще твои предки… Уладь там все, ладно? А потом возвращайся. Мы будем ждать тебя. Так ведь, док?       Эрнхардт кивнул и мягко улыбнулся. Джейсон легко дотронулся до острого плеча Лизы, затем крепко стиснул Дейзи в объятиях.       — Эгоистичный козел ты. — Прошептала она и в ее голосе не было ни обиды, ни злости.       — Спасибо тебе. Позаботься о них.       На маленьком восточном острове царил мир. Волны весело бились о песчаные берега. Густые облака милостиво скрыли палящее солнце. Птицы весело трещали в листве деревьев. Пахло свежей травой.       За бетонными стенами опять толпились красномаечные пираты, пьяные и довольные, теперь не нужно скрываться. Когда на территорию зашел Джейсон, пираты забеспокоились и схватились за оружие, но нападать не стали. Джейсон улыбался, его ступни тонули в сером песке. Он поднялся по хлипкой железной лестнице и толкнул дверь.       Комната напоминала бетонную коробку без окон. Пыльные, сломанные телевизоры томились в дальнем углу. Лампочки светили тусклым светом. Пахло дешевыми сигаретами. Вентилятор шумно гонял воздух. А за низким столом, на табуретке, сидел Ваас. Он курил и увлеченно стучал по клавишам старенького ноутбука. Наверняка, налаживает новые поставки для своего бизнеса. Теперь ему никто не мешает.       — Че надо? — Спросил Ваас, не поднимая глаз. — Если решил извиняться, то можешь забить. Я, типа, успокоился.       — Тоже отпустил, да?       — Я сказал — забей. Не надо лезть в мою голову. Не сейчас.       Ваас поднялся, вытащил из кармана мятую пачку. Он исподлобья глянул на Джейсона.       — Чего тебе, Джесси? Поцелуй на прощание? Поздравить с успешным завершением приключения?       Джейсон отрицательно мотнул головой и подошел ближе. Они стояли друг напротив друга и их сердца отчаянно и сильно бились в одном ритме. Ваас был притягательным: горячий, пахнущий железом, дышащий безумием. Ваас был кривым и искаженным отражением Джейсона. Его частью, такой же неотрывной, как и сам остров.       — Я решил остаться. И мне обещано третье желание.       А язык у Вааса был как раскаленная свинцовая пуля. Груз упал с сердца, наконец-то стало легко.