Ночью приходилось тяжелее

      Пахло маслами и дурманами, сладко до одури. Тонкие пальцы нежно гладили лицо Джейсона. Открывать глаза не хотелось.       — Ты храбро дрался, воин. — Голос Цитры бередил сознание. Ты облажался, Джесси.       У Джейсона из груди вырвался тихий стон. Он проснулся. Судя по солнцу, наступило утро. Он лежал в постели, в храме. Рядом была она. Она улыбалась нежно и чувственно. Ее серые глаза смотрели в самую душу. Джейсон отвел взгляд. Почему-то стало неловко. Джейсон сел, приподнявшись на локтях, и оглядел себя — он был без футболки, левое плечо туго перевязано.       — Ваас мертв. — Прошептала Цитра и наклонилась к лицу Джейсона. Сухие губы прижались к его лбу, темные косы пощекотали нос. Джейсон обнял ее за талию, прижал к себе и, уткнувшись в подключичную ямку, вдохнул полной грудью этот невыносимо приторный аромат. Джейсон смазано целовал ее грудь, живот, гладил поясницу, судорожно сжимал пальцы. Цитра слегка царапала его шею, пальцы путались в его волосах. Она еле слышно мурлыкала и прижималась к нему всем телом. Было спокойно, почти легко. И все-таки, что-то было не так. Какая-то мелкая деталь неуловимо, почти незаметно грызла нутро. Джейсон решил не обращать внимание.       — Хочу тебя. — Прошептал он и прикрыл глаза, они болели от солнечного света. Цитра, изгибая темные губы в нежной улыбке, мягко толкнула Джейсона в здоровое плечо и уложила на спину. Она уселась на его бедра и начала возиться с ремнем. Джейсон оставил неподвижные ладони на ее бедрах. Она предпочитает власть. А он предпочитает угождать ей.       По ощущениям Джейсона, он проспал несколько суток. Мышцы ног ломило, желудок скрутился в тугой узел. Джейсон, не поднимаясь с постели, нашарил рукой свой рюкзак и вытащил оттуда шприц-ручку. Цитра лежала рядом, ее тонкие пальцы задумчиво водили по линиям татау на левой руке.       — Расскажешь что произошло? — Спросил ее Джейсон. — Я имею ввиду Вааса.       Лицо Цитры посерело, появились жесткие носогубные линии. Она поднялась и прошлась по комнате, сложив руки на груди. Из движений исчезла плавность. Неприятная тема.       — Он бросил меня, — резко бросила она, — племя, своих родных. Хойт Уолкер соблазнил его, очернил его разум и душу. Сломал его. Он был моим братом. И стал моей ошибкой, моим чудовищем. Его поймали в порочный круг злобы и насилия.       — Как и всех нас. — Закончил Джейсон.       В последнее время у Джейсона в подкорке часто вертелись последние слова Лизы, ее крик, звучавший, как треснутое стекло.       И уходи! Береги себя, ты в этом хорош.       А он ведь хотел нормально попрощаться, без этих истерик, слез и соплей. Друзья смотрели с осуждением. Плевать, Джейсон выбрал свой путь. Жаль, только он не смог отдать письмо для матери.       “Я нашел её. Она отсюда, с острова. Когда я с ней, всё обретает смысл. Дома ничего не осталось. Я остаюсь тут. Прости, мам. Я не вернусь.” Так или иначе, появились новые сцены для ночных кошмаров. Джейсон старался об этом не думать.       Южный остров был странным, кривым отражением Северного. На Южном острове было ужасно тихо и пусто. Воздух, пыльный и сухой, колюче царапал глотку. По широким, асфальтированным дорогам почти не ездили машины. В редких желтых лесах не водилось зверей и птицы пели вполголоса, лишь изредка на камнях грелись мелкие ящерицы. И даже вода в реках была безмолвной — не звучала, не билась. Южный остров казался мертвым.       Наемники были умнее пиратов, у них были тактики, построения, дисциплина. Джейсон ни разу не видел их пьяными или обдолбанными на посту. Они носили бронежилеты под желтой формой, мимикрирующей под песок и воду. Да, наемники явно профессиональней пиратов. Но Джейсону было плевать, он был воином, убийцей. Он мог часами неподвижно лежать на песке, скрываясь от взора желтобокого снайпера. Он мог абсолютно бесшумно проникнуть в их лагерь. Он мог с сотни метров, из винтовки, простреливать незащищенные шеи и головы. Но почему-то былого восторга от побед уже не было.       Джейсон сбегал на север. Сбегал дважды, а то и трижды, в неделю, когда Сэм приказывал ждать дальнейших указаний. Сбегал домой, где густая влажная зелень принимала его в свои объятия. Где реки приветственно кричали и бросались хрустальными брызгами. Где дичи было больше, чем людей. Где то и дело в темных лесах слышалась ругань и перестрелки. Джейсон мало спал, жил на дурманах. Охота на Хойта стала противной работой. Возвращение на север — отдыхом. Джейсон мог целый день валяться на пляже, пока пенные морские барашки ласкали его ступни. Джейсон мог гулять по лесам, выслеживая хитрых ягуаров. Джейсон мог проводить ночи с Цитрой.       Ранним утром, Джейсон бродил где-то на окраине Северного острова, пальцы у него были влажные от сочных фруктов, а голова — благостно пустой. В сени старых кривых пальм, Джейсон увидел низенький кирпичный домик без окон, с плоской металлошиферной крышей. Это что-то новенькое. Дверь была хлипенькая, незапертая, петли проржавели. Джейсон зашел внутрь.       Холодное дуло уперлось в лоб. В нос ударил запах дешевых сигарет и железа. Под ложечкой засосало.       — Хули ты тут забыл? — Хрипло спросил Ваас. Джейсон ухмыльнулся, обнажая оскал, схватился пальцами за ствол и плотнее прижал к своему лбу.       — Спустишь курок? Давай! Заканчивай… — Прошипел он, заглядывая в блестящие серые глаза.       — Пошел ты. — У Вааса лицо скривилось, он сплюнул прямо на брусчатый пол, затем медленно отошел к противоположной стене. Ваас резко бросил пушку на стол, столешница была в масляных пятнах. На столе лежал теннисный мячик, грязный и всклоченный. В домике было прохладно, пыль покрыла почти каждую поверхность, лампочка свисала с потолка на тонком проводе и светила слишком тускло. Зато глаза не болели. Ваас взглянул на Джейсона, неопределенно махнул рукой и сел на диван, обитый красным сатином. На диване лежали желтоватые простыни и подушка. Рядом стояли старый комод, пара раздолбанных тумбочек и трехногая табуретка.       — Чего ты хочешь, Джесси? — Ваас наконец заговорил. Он в глаза Джейсону не смотрел, его пальцы нервно подрагивали. Джейсон пожал плечами.       — Тебя. Ответов. Выспаться.       Губы Вааса скривились в подобие улыбки. Джейсон присел на табурет.       — Почему ты не сдох? — спросил он, лицо превратилось в изрезанную каменную маску.       — А ты почему не сдох? А? — Парировал Ваас. — Тупые у тебя вопросы.       — Почему ты сбежал?       — Я тебе говорил, что такое безумие? А? — Прошептал Ваас, глаза его остекленели. — Я убивал тебя снова и снова и снова. А результат не менялся. Меня это достало. Все эти… легенды, догонялки, прочие ролевые игры. Весь этот ебаный порочный круг. Да… Надоело. Считай, я взял отпуск, hermano. Только Цитре не говори, окей?       — Ты же был воином.       — Воином… Ну, не совсем. Я оказался не достоин наколки. Знаешь, сложно не мечтать стать воином, когда растешь в окружении этих сказок. Когда мы были мелкими... Мы... Мы часто играли вместе. Она была, типа, великой жрицей. А я был ее воином. Мы облазили все джунгли вдоль и поперек, искали старые храмы. Нас кормили этими сраными байками, чуть ли не с пеленок.       Ваас вскочил с дивана, прошелся по комнате. Остановился у стола, в руках он теребил мятую пачку сигарет.       —Я… — Продолжал он. — Я правда хотел стать воином. Ради нее, ради этой суки, я старался, Джесси, я правда старался. Я проходил ее испытания. Пытался кому-то что-то доказать. Я любил ее с самого детства... Честно, я предлагал ей сбежать. Оставить детские игры про воинов и жриц. Может, поэтому я оказался не достоин? Я ведь убил впервые ради сестры. Ты прикинь, однажды, я вернулся в этот сраный храм, а там ее трахал какой-то лопоухий торчок. Он трахал мою сестру. Понятное дело, я разозлился. Я не хотел его убивать, только проучить, припугнуть. Сказал ему, мол, друг, не дергайся, прострелю только ухо. А он побежал. И пуля пробила бошку. Бум!       Ваас коснулся кончиками пальцев теннисного мячика, затем закурил. Дым сизым волчком потянулся к потолку. Джейсон бросил взгляд на мячик, на нем была нарисована карикатурная рожица, распустившийся ворс напоминал растрепанную прическу. Этот мячик изображает Джейсона? Или Вааса? И есть ли вообще разница?       — Эй, братан, ты вообще слушаешь? Я кому, блять, рассказываю? Ну короче, плохо все кончилось. Ты знаешь, что моя сестра… она любит власть. Она хочет управлять твоим телом, твоими мыслями, твоей душой. Ты же понимаешь о чем я, м? Она хочет, чтобы ты жилы на себе рвал за ее любовь, за ее запах, за ее тело. Она хочет, чтобы ты выбирал. Выбор... Ты знаешь, что она сделает, когда все закончится?       Ваас оттянул лямку майки с левого плеча, где под ключицей бледнел вертикальный шрам от ритуального клинка. Джейсон невольно дотронулся до своего плеча. Там заныл аналогичный рубец.       Наши любимые исподтишка бьют каждый раз.       — Ей всегда мало. Я так и не понял, типа, она хотела меня убить? Чуть сустав мне не пробила. Было, сука, больно. А потом…       Ваас скинул окурок в оцинкованное ведро и хихикнул.       — Потом был самый лучший секс в моей жизни. Ну один из. Да... Я пытался, пытался поговорить с ней. Обсудить это недоразумение. Даже речь планировал. Хм, в первой версии было что-то, типа, "зачем ты вонзила нож мне в грудь", а в последней… я просил прощения. Она точно хотела меня убить. А я привык разделять ее желания.       “Думаешь, ты как я? У мажора из Калифорнии стояк на экзотику!” Спустя почти полгода, эти слова приобрели новый смысл. Интересно, а Ваас злился на себя или на Джейсона тогда? А Ваас вообще видит разницу между ними, или эти два образа слились в один?       — Ты же понимаешь к чему я клоню, Джесси? — Ваас подошел к Джейсону и чуть наклонился. — Тебе все равно крышка.       Джейсон кивнул. Говорить не хотелось. Что-то решать, тем более. Он заглянул в серые глаза, там мелькали желтые отблески тусклой лампочки. Ваас пах дешевыми сигаретами и железом. А язык у него, словно раскаленная свинцовая пуля.       Колючий воздух Южного острова мешал спать. Пыльные кошмары, забивались в бронхи. Джейсон не видел себя, как обычно. Не видел густой крови и удушающей тьмы. Джейсон видел двух детей, влюбленных в жизнь. Их юные глаза серебром светились на солнце. Они выросли, идя рука об руку. Они целовались, руки змеями оплетали тела. Они казались идеальными, созданными друг для друга, двумя половинами одного целого. Но чем старше они становились, тем тусклее становились их глаза, тем больше они отворачивались друг от друга. Они выглядели несчастными.       — Чего ты ждешь? — Спрашивал Ваас, гладя большим пальцем нежную щеку сестры. — Спасителя из нового поколения? Мы — новое поколение. И у нас есть не только... ну, типа, легенды и ножи. У тебя есть я. У меня есть ты.       — Слабые мужчины мне не нужны. — Крик Цитры бил больнее кинжала. Она ушла.       Кажется, картинка начинала выстраиваться, пазл сложился. Долг, цель, желание сбежать, клинок в груди и лопоухий торчок, извинения и гребанный Хойт Уолкер. Как же вовремя все случилось. Как идеально события вплелись друг в друга, образовав порочный круг. И все это случилось до Джейсона. Может Джейсон лишний в этом круге?       К слову, трахаться с Ваасом было умопомрачительно. Джейсон впивался ногтями в его сухой торс, зубами мял его бархатную кожу, прижимался всем телом и чувствовал живой жар. Ваас не сдерживал себя, не контролировал. Он дышал громко и тяжко. Он любил сминать мягкую кожу на животе Джейсона, кусать его губы и носом утыкаться в его пах. Джейсон рычал в ответ, гладил линию роста волос на шее. Джейсону было хорошо. Хорошо, ужасно хорошо, чувствовать свободу, чувствовать запах дешевых сигарет и железа, чувствовать как бинты на пальцах скользят по потной коже поясницы, чувствовать Вааса. Джейсон терял счет времени, терял совесть и чувство морали. Порой, ему казалось, что секс с Ваасом, лучше секса с Цитрой.       Джейсон с минуту пялился на белесое пятно на брусчатом полу. Сперма уже подсохла и переливчато блестела в свете тусклой лампочки. Мерзко, грязно, но удивительно естественно и правильно. Так и должно быть.       — Ты б хоть штаны надел, — хрипло смеясь, посоветовал Ваас. Он развалился на старом диване в красном сатине, босой и до жути довольный. Джейсон последовал его совету и, подтянув брюки, сел рядом с пиратом. Сердце все не могло успокоиться, стучало, как бешеное. Ваас вытащил из кармана мятую пачку, предложил сигарету Джейсону, но тот мотнул головой, отказываясь. Ваас пожал плечами и закурил. Запах этих сигарет впитался в каждую щепочку брусчатого пола, в каждую ниточку красной сатиновой обивки. Джейсон тащился от этого запаха. Ваас выглядел расслабленным, его грудь мерно раздувалась от каждой затяжки, очередная вспышка ярости наверняка будет нескоро. Джейсон решился на разговор.       — Что ты будешь делать потом? — Спросил он. — Когда я убью Хойта.       — Ты не убьешь Хойта. Это говнюк бессмертный.       — А все-таки, что будет дальше?       Ваас неопределенно повел плечами. Конечно, даже если разрушить империю работорговли и конопли, острова Рук все еще останутся отличным транзитом для поставок латиноамериканских кокаина и героина в Гонконг, а следовательно и во всю Азию. Наркобизнес здесь всегда будет жить, сколько бы Джейсон не отрубал головы у гидры. О чем рассуждать, если местные жители чуть ли не поголовно торчки, зависимые от дурманов.       — Тебя не должно ебать, что будет дальше, окей? — Наконец ответил Ваас.       — Ты не сможешь прятаться вечно. Цитра узнает и захочет тебя убить.       — Думаю, что когда-нибудь я смогу отпустить ее, а она сможет отпустить меня.       Ваас выкинул окурок в ведро и заглянул Джейсону в глаза.       — А хули ты вообще заговорил о Хойте? Планируешь сегодня и к нему на чай заглянуть?       Джейсон помотал головой.       — Хочу на запад уехать, ближе к центру острова.       — А яйца не отсохнут, а? Окей, передавай привет сестренке. Шучу. Не говори ей.       Джейсона прошибла мысль, крайне очевидная.       — Ты же знаешь где храм?       Ваас кивнул.       — Тот, где в центре огромное дерево, и еще лев, такой тупой, у западного входа. Они года полтора назад там осели.       — Я думал, ты хочешь убить Цитру.       — Убью. Когда-нибудь.       Ложь, явная ложь. Ваас зависим от Цитры, он целиком и полностью разделяет ее желания и не хочет ее терять. Что бы он не говорил, именно благодаря Ваасу у ракьят появился воин-спаситель, который убил великана.       Сэм Бекер был отличным напарником. Вышколенный немецкий солдат был лаконичен и строг, его доклады отличались точностью, а приказы сухостью. После безумных и помешанных лидеров, Сэм казался удивительно адекватным. От подобного Джейсону было скучно — тупо следовать безупречному плану, без намека на катастрофу, было совсем не его стезей. Но зато, Сэм оказался отличным игроком и душой компании среди наемников. Неудивительно, он отлично блефовал, не зря агент под прикрытием.       Душным вечером, когда небо было кроваво-красным от лучей закатного солнца, Джейсон сидел за столом и лениво тасовал карты. Сэм сидел напротив, мрачно уставившись в одну точку. Его лоб, испещренный глубокими морщинами, блестел от пота. Эта духота его тоже убивала. Они сидели в подвале безымянного бара, где-то на востоке Терстона, чей владелец, скрывающий татау под рукавами рубашками, никак не мог отказать в убежище "великому воину".       — Выглядишь неважно, — заметил Сэм, — снова кошмары, ja?       Джейсон кивнул. Он действительно выглядел паршиво, под глазами залегли коричневые тени, лицо заострилось, стало бледнее чем обычно. Хотя, в последнее время кошмаров стало меньше, Джейсон не спал ночами уже по другим причинам.       — Побрейся. Ты скоро пойдешь играть свою роль, а солдат, даже наемник, должен выглядеть опрятно.       — Ты сам с бородой.       — Она опрятная, в отличие от твоих зарослей.       — Ты играть будешь?       — Nein, вдвоем в холдем не играют. Насчет субмарины. Завтра проход откроют в двенадцать пополудни. Они обычно пунктуальны, не опаздывай. Ты нашел пещеру? Gut, десять минут — ты внутри, я оборву связь. Еще за двадцать минут ты должен будешь перебить линии передач, а затем...       — Устроить бабах. Я все помню. Не парься, я справлюсь.       — Я знаю, что ты справишься. Просто будь осторожен.       Джейсон усмехнулся и спрятал взгляд. Наемники не страшны, да никто вообще уже не страшен. Джейсон на этом архипелаге царь и Бог.       Только у меня здесь член.       Эрнхардт явно не был хирургом, у него руки дрожали, глаза слеповато щурились и асептику он не соблюдал. Но Эрнхардт явно не впервые штопал людей.       — Спасибо, док. — Поблагодарил Джейсон, когда Эрнхардт завязал последний узелок. Джейсон был доволен, он был опоен дурманами, по его венам бежал морфин, потому что других анальгетиков у доктора не водилось. Джейсон был доволен, потому что жуткая рваная рана выглядела теперь вполне прилично: четыре шва черной нейлоновой нитью забавно торчали узелками вверх. Джейсон был особенно доволен, потому что Эрнхардт не задавал лишних вопросов, не бередил душу, а вместо встречи с друзьями предложил поднос с печеньем.       — Останешься на недельку? — Спросил доктор, перевязывая плечо бинтом. — Ты же явно не будешь ухаживать за раной, она загнить может. Да и швы нужно будет снять.       — Нет, док, дел много. Швы сам сниму.       — Твое дело. Как тебя угораздило?       — Обломок после взрыва прилетел. Хорошо, что в не шею.       Эрнхардт рассеянно закивал. После секундной заминки, предложил еще инъекцию морфином. Джейсон радостно согласился, ему очень понравилась эта штука. Через несколько минут, он погрузился в дрему.       До слуха донеслись смазанные звуки, едва-едва, формирующиеся в слова. Джейсон с трудом приоткрыл глаза: вид был мутным, неподалеку стояло двое, красно-черные фигуры. Они говорили, двигались рвано, почти неестественно. Кажется один из них пнул Джейсона по лодыжке, но он не почувствовал ни прикосновений, ни боли. Пахло железом. Либо рана открылась и потекла кровь, либо сюда пришел Ваас. Что бы ему здесь делать?       — Может грохнуть его?       — Нет, он сейчас нам на хуй не сдался. Не трожь.       — А может все-таки грохнуть? Как старшего?       — Не трожь, говорю.       — А что с младшим произошло?       — Дела Хойта, мать его...       Больше Джейсон ничего не слышал, сознание окончательно отключилось.       Когда Джейсон проснулся, за окном была глубокая ночь. Кричали цикады. Пахло свежеиспеченными печеньями и травкой. На журнальном столике горела единственная лампа в ажурном торшере. Джейсон сидел в том же кресле, в котором док его зашивал, укрытый потрепанным клетчатым пледом. Раненое плечо ныло, но было вполне терпимо. Пора уезжать. Джейсон тенью выскользнул из дома.       Канареечный камаро яркой вспышкой разрезал дорогу Северного острова. Как Джейсон мог оставить ублюдка в покое. Ублюдок раскрошил его жизнь, сломал, порвал на части. Он его уничтожил, уничтожил того радостного парня из Калифорнии. А что Джейсон? А Джейсон трахался с ним, с тем, кто убил его семью. Неужели Ваас был прав?       А за родного брата и пальцем не пошевелил? Крыса ты продажная.       Нет, это все ложь. Джейсон не оставит это, не в этот раз. Он убьет ублюдка, полностью сотрет из этого мира.       Джейсон чуть не выбил хлипенькую дверь на ржавых петлях. Тусклая лампочка приветливо замигала. Ваас, лежавший на диване, тут же вскочил и желтоватая простыня обмотала его лодыжку. Пистолет в руках Джейсона неровно плясал, зубы скрипели, а в душе черная, вязкая ярость сворачивалась в тугой комок.       — Побереги руку, hermano. — Прошипел Ваас, нашаривая рукой собственную пушку. Джейсон дрожащими пальцами опустил рычажок предохранителя, руки не слушались. Почему-то нутро недовольно взвыло, все внутри перевернулось, какой-то подкоркорковый сигнал его воспаленного мозга отправил тормозной импульс по больным и израненным мышцам. Джейсона замутило, он опустил пистолет. Ваас аккуратно подошел ближе, оставляя босыми ступнями следы на пыльном полу.       — Таак, — протянул он, заглядывая Джейсону в глаза, — ну и че это за хрень?       У Джейсона по руке пробежала искра гнева и он смазанно ударил прикладом, целясь куда-то в область лица. Ваас пронзительно заорал и отшатнулся на несколько футов. Пират прижал руку к расквашенному носу.       — Какого хрена? — верещал он. — Ты, дерьма кусок, ты понимаешь, что так убить можно?       Ваас шумно втянул носом воздух, крови у него не было. Джейсон, лишившись сил, повалился на пол, уперевшись спиной о кирпичную стену. В горле появился колючий ком. Пистолет выпал из ослабевших пальцев. Ваас ходил кругами, матерился и метал яростные взгляды. Но стрелять не спешил Может у него тоже уже нет сил убивать свое кривое и искореженное отражение в лице Джейсона.       — Ты ублюдок. — Прошептал Джейсон.       — Что? — Ваас резко развернулся. — Прости, ты что-то сказал? Будь добр, говори погромче. Что, блять, с тобой не так?!       — Ты убил моих братьев.       — Нихуя, что ты вспомнил. И че дальше? Ты мне тоже кровь попортил.       Джейсон выругался, резко рванулся вперед, но он сам не знал, что хотел сделать. Джейсон тоскливо ударил пол, взметнув пыль, закусил губу. Было больно, почти физически.       — Тссс, не истери, братан, — Ваас замахал руками, — спокойней, окей, давай чуть спокойнее. Давай... ты послушаешь меня.       Ваас присел на диван, пистолет спрятал под подушку.       — Тебе кажется, только кажется, что ты злишься на меня. Резонно. Но. На самом деле, твои братья... ты их уже отпустил, окей? Я имею ввиду, твоя жажда мести утихла, ты позволил им уйти. И, как мне кажется, там, — Ваас вскинул палец вверх, — там им живется гораздо легче, осознавая, что их брат не сгорает от боли и отчаяния. Тебе кажется, что ты зол на меня, но ты злишься на себя, Джесси. Злишься, потому что не отомстил, потому что решил, будто твое... хм, отношение к ним изменилось. Тебе кажется, что ты виноват, но это не так, окей? Забей и живи дальше.       Джейсон закрыл глаза и потер переносицу, она жутко болела.       — Пошел ты. — Прошептал он в сторону.       — Окей, — Ваас вскочил с дивана, — давай так, давай поквитаемся. Я, как гребанный джинн, исполню три твоих желания. Любых. Но взамен, Джесси, слушай, взамен, пообещай не мстить мне. Не убивай мою сестру. Я должен сделать это сам.       Прошло почти две недели, после подрыва злополучной субмарины. Рана на плече затянулась, но, как и следовало ожидать, Джейсон забыл про швы. Черная нить вросла в кожу, ее пришлось выдирать и рубец на плече теперь выглядел крайне непривлекательно. Почти две недели Джейсон не ходил к Эрнхардту, даже за дурманами. Почти две недели Джейсон не ездил к Ваасу на побережье. Джейсон старался не думать о произошедшем, ярость отступила. Было лишь тоскливое ощущение пустоты.       Джейсон бросил камаро в тени, неподалеку от кривых пальм. В низком кирпичном домике было пусто: ни Вааса, ни его пистолета, ни теннисного мячика. Лишь у дивана грустно примостились высокие сапоги.       Джейсон медленно шел по песчаной косе пляжа, вдоль морского берега. Солнце клонилось к западу, горячий песок проваливался под ботинками, нежный ветер доносил запахи морской соли. На песке сидел Ваас, с одной стороны от него лежали бутылки светлого пива, с другой всклоченный теннисный мяч. Ваас подставлял лицо красным солнечным лучам.       — Привет, - мурлыкнул он, — мы тут анекдоты травим. Присоединяйся.       Джейсон сел на песок, принял открытую бутылку и отхлебнул пива. Оно было холодным и отвратительно кислым.       Ваас достал пачку сигарет, предложил одну Джейсону. Тот привычно отказался.       — Ты че, боишься рака лёгких? Это хрень — тебя убьет не рак.       Джейсон пожал плечами. Ваас посмеялся над невысказанной шуткой.       — Ты подумал о моем предложении? — Спросил Ваас.       — О чем ты?       — Не убивать Цитру.       — Я не собирался. Я не дам тебе ее убить.       — Значит, забились, окей?       Джейсон неопределенно мотнул головой, отхлебнул еще пива. Ваас потушил сигарету и закопал ее в песок. В его глазах мелькнула искра веселья.       — Джесси, Джесси, Джесси... А значит… Ты пришел сюда за романтическим сексом на пляже?       — Нет, — Джейсон улыбнулся, — не на песке же.       — Не любишь песок? Типа… Потому, что он грубый, жесткий, неприятный и проникает повсюду?       Ваас рассмеялся, Джейсон удивленно приподнял бровь.       — Ты смотрел Звездные войны?       — Я же не гребанный дикарь. Смотрел. Говно полное.       — Если ты про новую трилогию...       — Не, я про старую. Из 70-х. Хрень, с запоротым потенциалом. Жвачка для тупых мозгов. И спецэффекты там говенные.       — И какую классику еще обосрешь? Первая кровь?       — Только не говори, что это тебе нравится эта дрянь про ПТСР. Давай не будем, ладно?       — Форрест Гамп?       — Гадость про то, что любой американский дурак может добиться всего, чего захочет? Я сначала думал, что это, типа, сатира.       — Ну есть же фильмы, которые тебе нравятся?       Ваас задумчиво поскреб подбородок.       — Ну этот, "Jump Street 22" ниче такой. Там еще жирдяй такой прикольный был. А еще тот фильм, который с этим же жирдяем и Кристофером Минц-Плассом. Блять, обожаю его МакТрахера. Да и вообще все фильмы с Крисом прикольные. Он кстати приезжал на остров и мы с ним свое кинцо сняли. Жаль только, не закончили.       Джейсон не стал уточнять, что произошло, но он слышал обрывки новостей о пропавшем актере.       — То есть, — произнес Джейсон, после минуты размышлений, — тебе нравятся фильмы с плоским туалетным юмором и с моралью о ценности любви и дружбы?       — Иронично, не правда ли?       Ваас улыбался, лицо его выглядело расслабленным. Он допил пиво и выкинул пустую бутылку в жерло моря. Джейсон закрыл больные глаза. Было чертовски хорошо и спокойно.