Ангелы кричат

      Руку обожгло болью. Рори не вздрогнул — ощущение было знакомым и привычным, почти родным, ставшим его нераздельной частью с тех пор, как им с Эми исполнилось по четырнадцать, и она поцеловалась со старшеклассником на вечеринке. Внезапная боль тогда тоже ничуть не удивила Рори — он подумал, что душа болит сильнее, может, поэтому на теле тоже отражается.       Рори закатал рукав, разглядывая порез на предплечье. Неглубокий, вену не задело — значит, никаких особых чувств Эми не испытывала, и это было единственным утешением. Если для него могло быть утешение.       Ничего о своем прошлом Рори не помнил — ни об ангелах, ни о девочке, ждущей в саду. Он был уверен в фальшивых воспоминаниях, которые создал себе сам — родился и жил в Линдворте, с отцом и матерью, с детства дружил с приехавшей из Шотландии соседкой Эми Понд и с Мэлз, которая была больше подругой Эми, но и с Рори они общались. Его родителями стали одинокие супруги, мечтающие о детях и подходящие по возрасту для того, чтобы иметь сына его лет — Рори изменил воспоминания всех, кто знал чету Уильямсов, вписав в чужое сознание ребенка.       Их с Эми души действительно соединились, связались неотделимо, они никогда не смогли бы расстаться — Рори бы везде нашел Амелию, Рори защищал ее и оберегал, и любил ее так сильно, как вряд ли может любить человек. Впрочем, он об этом не подозревал — кто может измерить.силу любви? Люди на это точно не способны. Эми же… Эми тоже считала Рори своей родной душой, но только с поправкой — он был ее другом. Лучшим другом, близким другом, одним из самых дорогих ей людей, но не больше. Эми не видела в Уильямсе мужчину. С ним она делала домашние задания, ходила в кино, играла в дартс, кормила уток в пруду, делилась секретами и впечатлениями, жаловалась на тетю Шэрон… но на свидания Эми ходила с другими, и целовалась с другими. Не раз после того старшеклассника, и не два, и не десяток — Рори давно сбился со счета.       Он ничего не говорил Эми и не сказал бы даже под пытками — зачем? Заставлять ее чувствовать себя виноватой? Бить на жалость, вынуждая ее ограничиться только им, чтобы защитить его? О нет, это он должен защищать ее. Эми не желала ему зла и боли, ее вины не было ни в чем. Не заставить же ее любить Рори, если она не хочет его любить?       Иногда Рори казалось, что Мэлз знает — она смотрела с таким пониманием, что ему становилось не по себе. Мэлз была очень чуткой и проницательной, будто знающей все наперед или читающей мысли.       Он встал из-за стола, направившись к аптечке. Открыл, достав бинт, йод и перекись водорода, принимаясь обрабатывать рану. Рори учился на первом курсе медицинского — совпадение: ему нравилась медицина, и знания тоже были необходимы. Доктором Уильямс становиться не планировал — гораздо больше его привлекала профессия медбрата, по крайней мере, пока. В будущем… будет видно, что в будущем. Возможно, у Рори его нет. Если Эми однажды влюбится в кого-то всей душой, если проведет ночь с этим человеком, то Рори, скорее всего, получит травмы, несовместимые с жизнью.       Кто тогда будет беречь ее? Мэлз? Тот парень? Рори задумался, вспоминая имя сегодняшнего кавалера Эми. Скотт? Уилл? Энтони? Нет, Энтони был в прошлый раз, он играл в футбол, не отличался интеллектом, и очень быстро надоел Амелии, которая хотела, чтобы с мужчиной было о чем поговорить.       — Пока, Скотт! — послышался голос Эми. — Да, я тебе позвоню!       Боль уколола Рори на этот раз в запястье. Он зашипел, не сдержавшись — рана вышла чуть глубже предыдущей.       — Привет, Рори, — Эми вошла к нему, как к себе домой, и ей было можно так входить — его родители тоже не имели ничего против, относясь к подруге сына, как к собственной дочери. — Ты снова поранился?       Она подошла к парню и взяла его за руку, так бережно, что у него по спине пробежали мурашки.       — Тебе стоит быть осторожнее, — проговорила Эми. — Особенно когда ты что-то мастеришь. Снова строил модель самолета?       Чтобы оправдать свои постоянные травмы, Рори занялся моделированием, и все раны списывал на последствия работы с деревом, металлом и прочими деталями, из которых строил самолеты, вертолеты и прочие летательные аппараты — почему-то его тянуло именно к тем машинам, что умели летать, а не к кораблям и автомобилям. Небо всегда вызывало у Рори щемящую тоску в груди.       — Я буду осторожен, — пообещал он и перевел тему. — Так ты встречаешься со Скоттом?       Если бы Эми не назвала его по имени, Рори бы и не вспомнил, как зовут этого парня.       — Не знаю, — девушка пожала плечами. — Не уверена. Он из той же футбольной команды, что и Энтони, поэтому… сам понимаешь, как с ним интересно. Но целуется он отлично. Знаешь, как бывает — парень скучный, как пробка, но стоит его губам прижаться к твоим, и ты улетаешь?       Эми спрашивала серьезно. Рори поежился. Представить себя, целующегося с парнем, он не мог даже в страшном сне.       — Знаешь же? — упрямо продолжала Амелия.       — Нет, конечно, — возмутился Рори. — Откуда мне знать?       — Неужели ты ни разу не целовался? — ахнула Эми. — Так же нельзя!       Нельзя, подумал Рори. Нельзя, вот именно. Если он даже захотел бы поцеловать кого-то, кроме Эми — не стал бы, чтобы не причинить ей рану. Их связь была палкой о двух концах.       — Тебе стоит найти себе парня, — заявила Эми, и Рори на пару секунд завис, соображая, что она только что сказала, что происходит, кто из них бредит и какого, собственно, черта ему нужно искать парня? Будь это не Амелия, Рори бы нагрубил, но на Эми он даже голос поднять не мог, поэтому после еще пары секунд колебаний выдавил:       — Зачем?       — Как зачем? Пора начать с кем-то встречаться. Мы же в самом подходящем возрасте для любви, а ты сидишь тут со своими самолетами. Тебе не нужно стесняться себя, ты не один такой, знаешь ли! — воодушевленно продолжила Амелия.       — Какой? — Рори казалось, что она все-таки бредит. Или ему снится страшный сон. Эми никогда не была глупой, и не шутила бы с ним по-настоящему жестоко, но что она говорит, если не бред или жестокость?       — Ну, я имею в виду — не единственный гей, — голос Эми прозвучал уже не так уверенно.       Рори отшатнулся от нее.       — Я не гей, — прошептал он.       — Нет, ты гей, — упрямо повторила Эми. — Ты же никогда не обращаешь внимания на девушек! Сколько я тебя знаю, ты ни единого раза не интересовался ни одной девушкой! Ты всегда только со мной…       Она замолчала, увидев его лицо. Рори покраснел, побледнел и бросился прочь из собственного дома — на улицу, подальше от своей безнадежной любви, которая стала окончательно безнадежной. Гей. Вот что Эми думала о нем все это время? Что он гей?       Хотелось заплакать. Рори остановился на углу улицы, глотая слезы, запрещая себе слабость — иначе он будет совсем жалким. Давно он не чувствовал себя так паршиво.       — Рори!       Сзади на него налетел кто-то теплый, прижавшись со спины, обнимая за талию. Рори покачнулся от неожиданности, но устоял.       — Рори, прости меня! — скороговоркой тараторила Эми. — Прости меня, я такая дура, я же правда не думала, мне в голову не приходило, что ты… а ты…       Она сама чуть не плакала. Рори повернулся, чтобы видеть ее лицо, в очередной раз отметив, что глаза Амелии цветом походили на небо.       — Давай проясним, — сказал он, прочистив горло. — Я не гей. Я абсолютно гетеросексуален. Просто мне не нравятся… другие девушки. Понимаешь? Другие, кроме тебя.       — О Господи, Рори, — прошептала Эми. — Так ты любишь… меня? Ты любишь меня?       — Да, — он решился, и сказать это внезапно было легко и просто. Рори взял лицо Эми в ладони. — Я люблю тебя. Только тебя. Всегда — это была ты. Только одна ты, Амелия Понд.       — Рори…       Она поцеловала его. Рори обнял ее, крепче прижал к себе, углубил поцелуй — до сих пор он ни с кем не целовался, но откуда-то знал, как надо. Губы Эми были сладкими, нежными и горячими, и, целуя ее, Рори чувствовал, как заживают, исчезая бесследно, нанесенные ею раны.