Как-то по-другому

Подходили к концу сроки подачи согласия на обучения, а Паша всё никак не мог определиться: юрфак МГУ или «Прикладной анализ данных» ВШЭ. Второй вариант, по мнению состоятельных родителей Паши, звучал солидно. Но родители были в Турции, что давало возможность Вершинину самому принять решение. Не склонный к рефлексии, Паша чуть ли не впервые столкнулся с выбором, в котором была опция, шедшая поперёк мнению родителей. Нет, он не был «маменькин-папенькин» сынок, просто так сложилось, что идти по намётанному родителями пути было легко. Ну платный специализированный садик. Ну физмат лицей, благодаря которому он познакомился с Лёхой, а затем и с Настей. Всё это было угодно родителям, а Паше не сильно мешало жить в своё удовольствие. Но за полгода до сдачи ЕГЭ парень задумался: а какой путь следующих, как минимум, четырёх лет ему интересен? В любом случае, в физмате он сдаст и профмат, и физику. Может, к чему-то ещё стоит подготовиться? Ум у него аналитический, пусть и не выдающийся, Паша это знал. И как-то стрельнуло в голову идея сдать общагу, на пару с Настюхой. А там недалеко и до мысли о юрфаке. В сущности, родители не возражали. Главное, чтоб вуз престижный, с именем. Ломоносов так Ломоносов. Но дали понять, что куда охотнее выделят средства на обучение в Вышке. Паша сдал экзамены с шансом на бюджет, а потому пустился в тусовочное свободное времяпрепровождение, тем более что Лёха постоянно подкидывал идеи такового. И как-то даже забыл Павел, что нужно это согласие занести в один из выбранных вузов. И не вспомнил бы даже, если б не реклама на подъезде о каких-то курсах повышения квалификации. «Вот же ж черт. Сегодня последний день вообще, бляха, чем я думал. И надо срочно решить». Ну надо так надо. Распечатал бланк. Подписал. Вышел из дома. На метро добрался до вуза. И вот он уже стоит перед дверьми приёмной комиссии одного из самых престижных вузов страны. Московский Государственный Университет имени Ломоносова. Звучит пафосно. И тут Пашка даже заволновался: сейчас или никогда. Двери открылись. Паша понял, что нужно просто войти и положить бумажку на стол комиссии. Не тут-то было. Перед ним была очередь таких же лоботрясов, любящих принимать решение в последний момент. Посмотрев на них, Паша поставил галочку в графе «платное обучение». Как-то он переоценил свои баллы, наверное. Хоть и не будучи полностью уверенным в том, что родители согласятся оплачивать его обучение здесь, он всё равно положил лист на стол женщине из комиссии, развернулся и выбежал из здания. Чтоб случайно не забрать. Ну в конце концов, куда деваться родителям, проспонсируют они образование единственного сына и в МГУ. Выдохнув, Паша набрал Лёху. —Здорова, Лёха. Я всё. Заявление сдал. —Какое заявление? Паш, не тараторь. —В вуз, Лёха, в МГУ. —А, точняк. Ты только сейчас решился? —Ага. —Ну поздравляю, братан. Сегодня идём в бар, обмывать такое событие. Мой дружбан — студент МГУ! — Пока ещё не студент, но я согласен. На бар. — Ещё б ты был не согласен. Позову Настюху? — Без вопросов. Но тогда и того чувака возьми. Очкарика. Ну, чтоб было с кем трепаться, если вы с Настюхой свалите. —Гошу что ль? Да ну ладно, зачем нам этот бота-ан. —Зови давай, знаю я вас, засосётесь и про меня забудете. —Ладно, что не сделаешь для МГУшника. Кину адрес смс-кой, как выберу бар. Встречаемся в восемь. —Окей. На этой жизнерадостной многообещающей ноте Паша пошёл гулять по набережной Москвы-реки. Всё бы ничего, но как теперь предкам сказать о принятом решении? Да ладно, придумаю что-нибудь. А впереди ещё август. Месяц отрыва с Лёхой. Паша любил Москву, но в последнее время она ему приелась. Хотелось свежих ощущений, непривычных глазу видов. Не чтоб дома-дома-дома. А поле хотя бы. Ширь. Даль. Просторы. Этого у города просить было бесполезно. По крайней мере в тех кольцах, в которых существовал Вершинин. Он даже немного жалел, что не уехал с родителями в Турцию. Но променять тусовки с Лёшей на полулежачий, полуэксурсионный месяц в раскаленной Анталье Паша ну никак не мог. Да и хотелось вдохнуть воздуха, не спертого предками. Нет, у них были нормальные семейные отношения, но как и большинству осовершеннолетнивших Вершинину хотелось свободы. Чтоб никто не говорил, когда выбрасывать мусор, доставать бельё из машины и прочую дребедень. И вот, после продажи бабушкиной квартиры, у Паши появился шанс: родители хотели продать нынешнюю квартиру, себе купить побольше и ближе к центру, а Паше студию. Эта мысль грела. Наконец-то можно будет жить по его, пашиным, правилам. Точнее, по их минимуму. А ещё хотелось куда-то уехать. На что и был рассчитан август. Вечер наступил незаметно, и Паша, назвав таксисту присланный Лёхой адрес, помчался в бар. Вершинин часто брал такси, хоть и не был склонен доверять этому виду транспорта. Точнее, водителям. Но ездить на метро было не всегда удобно, а наземный общественный транспорт Паша ненавидел. Какофония запахов, пробки, укачивание — от одной мысли об этом передёргивало. На права Паша сдал ещё на каникулах после девятого, но машину на восемнадцатилетие никто дарить не собирался. Всё бы ничего, он привык ходить пешком, но центр в Москве — понятие уж слишком растяжимое. Вот и бар находился в девяти километрах от вуза. Хотя тоже в центре, просто диаметрально противоположно. А ещё Паша не мог выезжать за пределы города без родителей или чьей-то другой тачки, что тоже иногда огорчало. На входе в бар уже как будто нетрезвый стоял Лёха. Рядом, прислонившись к стене, — Настя. —Здорова, юрист, — в свойственной расхлябанной манере поприветствовал друга Лёша. —Привет, Лёха, Настя, — дружелюбно кивнул скучающей Насте Паша. —Я думал, ты Перфилову приведёшь. —С чего бы это? —Ну, тебе же понравилось это, — издал чпокающий звук Лёха, оттянув среднем пальцем щёку, на что Павел лишь закатил глаза. Настя же такой простой реакцией не отделалась. —Я вот щас не поняла, Лёш, — недобро ткнула в плечо парню Мадышева. —Да я так, чисто из любопытства спросил, ну чего ты. Лёша приобнял насупившуюся девушку и троица вошла в грохочущий бар. Это был до скуки обычный московский бар, с гремевшей музыкой, барной стойкой и столовской мебелью. Выбор Лёхи был обоснован ценами. Хотелось побольше и подешевле. В середине за барной стойкой сидел Гоша, ждавший своих новообретённых друзей. Он нервно улыбнулся и помахал им, стараясь принять максимально расслабленную позу, чтобы показать, что он в «своей тарелке». Выглядело это не очень убедительно, чем Лёха и воспользовался. —Надрищев, ты вообще в баре хоть раз был? Сел зачем-то за стойку, сидишь мнёшься как девица, не зная, что выбрать, — издевательски произнёс «друг». —Петрищев я. Был, просто… Не хотел заказывать, пока вас не дождусь. —Ладно, не оправдывайся. Пошли сядем за столик, там удобней будет. Будем тебя пить учить. Четвёрка потопала к одному из столиков, который был огражден от других невысокой перегородкой. Столик был типичный, как в школьной столовой. И диваны красные из кожзама. Но ощущение дискомфорта не возникало. Наверное, свет был маскирующий. Ребятам принесли меню, за исключением Гоши, который вертел эту бумажку, не зная, что выбрать. —Смотри, Гошанчик. Начинаем с шотов. Цитрусовых. Це баз-ис, — назидательно-издевательским тоном произнёс Лёха. Все заржали. Но шоты действительно заказали. —А чего ты девушку свою не привел, — готовясь к новому подколу полюбопытствовал Лёша. —Какую? —Ну блондинку эту, Аня, кажется. —Лёш, а ты-то откуда её знаешь? —парень всё подкидывал поводы для ревности Насте. —Дак я у Гоши когда был, она у него зависала, — все вопросительно посмотрели на виновника диалога. —Дда, так и было, Насть. Она моя одноклассница. Бывшая. —Так одноклассница или бывшая? —никак не мог угомониться Лёха. —Бывшая одноклассница. Учились в одном классе, — не выкупал стёба Петрищев. —А заходила она к тебе за конспектами небось, ну на кофе, —поиграл бровями юморист компании. —Да нет, просто… Паша понимающе переглянулся с Настей. Им в голову синхронно пришла одна и та же мысль: Лёшу срочно нужно уводить из этого зыбкого поля. Он любил выбирать козла отпущения, над которым можно было безнаказанно стебаться. Весь вечер. Весь путь, пока этот козёл не наставит рога и не разосрется с Лёхой до конца дней. Поэтому у Лёхи было не так уж много друзей. Приятелей — сколько угодно, а вот друзей… Настя да Паша, если уж совсем честно. Паша просто потому, что не давал себя унижать, а Настюху Лёша всё-таки уважал. Как девушку. Своеобразным способом, но как мог. Принесли шоты. Паша решил взять тост на себя, дабы не пришлось пить за девственность Гоши или ещё что-то в этом духе, придуманным Алексеем. —Товарищи, предлагаю выпить за моё поступление в МГУ. За Настино в мед. За Гошино, Гош, куда? —В Бауманку. —За Гошино в Бауманку, ну и за Лешку просто потому, что он есть! —Эй, я вообще-то в МВД поступил, —возмутился вышеупомянутый. Как он там оказался, было загадкой для всех, включая и его бедную мать, одну растившую сына, и самого Алексея. —Ладно-ладно. И за будущего мента, — салютуя, залпом опрокинул первый шот Паша. —Ура, товарищи! — в тон ему ответила Настя. Нервно морщась, выпил шот Гоша, когда как Лёха тянулся ко второму. —Эй, не торопи события, — притормозил друга Паша. —Пахан, не нуди. —Мы не хотим потом с Настюхой тебя тащить, как в прошлый раз. —Ладно-ладно. Ну че, парни и Гоша, какие планы на август? —Ребят, а я вот подумала, не смотаться ли нам куда-нибудь за город? Домик снять, потусоваться, м? —Идея хорошая, —старался вклиниться в диалог Гоша. —Да я всеми ногами-руками за. Но есть кое-что покруче, — выжидал паузу интриган Алексей. —Ну не томи давай, — не выдержал Паша. —Как насчёт… Чернобыля? —Опять хочешь в Сталкера рубиться? —Да нет же, шире мысли. Смотаться в Чернобыль, — на этих словах Гоша поперхнулся водой, пытаясь запить горький шот. В этот момент Паша отвлёкся на сидящую впереди них голову. Лысыватая короткостриженная голова, каких пруд пруди. Но что-то показалось Паше напряжённо-знакомым. Он не мог понять, что именно было не так, пялясь в эту голову. —Ало, Земля вызывает Пашу. Паша «за»?— щелкая пальцами перед лицом друга сказала Настя. Паша посмотрел на лица друзей, ждущий от него ответа. На вопрос, которого он не знал. —А, что? Я согласен, — не отдавая себе отчёта, ответил Вершинин. —Ребят, ну вы чего, это же очень опасно, там радиация, —противился идее благоразумный Гоша. —Боишься, что яйца отвалятся? Так у тебя их вроде и не было, — заржал Горелов. —Вы о чём вообще? —не въезжал в события Паша. —Пока ты залипал на чью-то лысую башку, нам, в наши идейные башки, пришла гениальная мысль: сгонять в Чернобыль, — разжевал другу мысль Горелов. —Так-то неплохо, но как мы туда добираться будем? —резонно спросил Паша. —Да, кстати, как? —с вызовом посмотрела Настя на парня. —Можно попутками. Поездом до жилого пункта, оттуда на машине с кем-то. Ну куча вариантов. А можно… Гоо-ош, ты же говорил, что у тебя тачка есть? —безапелляционно заявил Горелов. —Во-первых, не у меня, а у деда. Во-вторых, я категорически против. —Гош, ну ты чего, ты мне велик разбил? Разби-ил. —Нет, Лёш, нет. Вот тут без меня, —проявил несвойственную ему настойчивость Петрищев. В момент этой горячей дискуссии Павел снова посмотрел в сторону соседнего столика. И заметил, что голова ретировалась. На этот раз уже Лёша махал рукой перед лицом друга. —Алё, Пахан, да что с тобой сегодня? —Ась? —Двась. Я говорю, нельзя на машине твоих предков погонять, пока они в Труции? — со свойственной ему наглостью заявил Алексей. —Не, Лёх, без вариантов. У меня ни доверенности, ни имени в страховке нет. Да и не рискну я так. —Вот ты зануда, Паш. Ну ладно, остался один вариант: попуткой. Все согласны? —Ребят, это без меня точно, —заявил Гоша. —Да без бэ. Давайте выпьем, —подмигнул Горелов Паше. Паша понял намёк: споить Гошу, чтобы тот согласился.