Я — для тебя

Она закрывает глаза, наивно полагая, что это позволит ей как-то избавиться от слёз. Но даже так они щипят глаза, будто яд. А ведь это яд и есть. Отравляет, сжигает живьём. Маша жмурится сильнее, но колючка-ком в горле никуда не отступает. Слабость в ногах, дыра в районе сердца. Рука сжимает телефон так, словно хочет превратить его в пыль. Но этот бездушный гаджет не виноват, что «прелестный» муженёк оказался ещё более бездушным, чем железка. Маша знает, что она сильная. Она в курсе всей этой психологии. Что мусор сам себя вынес, а значит она должна поехать в ближайший ресторан и отпраздновать это событие бокалом шампанского. Она прекрасно понимает, что не виновата в том, что её муж решил её бросить. Вот так резко, без причины. Хотя… Маша открывает глаза, слезинка тут же начинает рисовать дорожку вниз по щеке. Женщина открывает галерею на телефоне, пусть и руки уже начинают мёрзнуть. Фотографии вместе. Их так много, что они сливаются в одну разноцветную рябь из поездок на отдых, шумных застолий, уединённых свиданий. Маша листает эту рябь, и чем старше становятся фотографии, тем больнее ей в сердце. Мазохизм… И вот когда он, этот улыбающийся, счастливый человек, решил, что всё закончит? Не могло же вчера всё быть хорошо, а сегодня «нам пора расстаться. Спасибо. Прости». Маша даже ничего ему не ответила. Она нажимает кнопку блокировки экрана и убирает телефон в карман пальто. Вот так резко её жизнь будто становится своей уродливой тенью. Так недавно она аплодировала съёмочной группе, когда они наконец досняли очередное кулинарное шоу для «Пятницы», куда её и Лауру позвали в качестве гостей. Так недавно её мозг думал о доме, муже, душе перед сном и теплой кровати. А теперь холод, темнота и всем в этом мире неизвестно, что её дом-крепость оказался карточным домиком. — Изменил? Маша редко вздрагивает от неожиданности. Редко, а сейчас — да. Ей не нужно даже поднимать взгляд, чтобы понять, кто это сказал. Но её глаза всё равно встречаются со взглядом Лауры Альбертовны. К чёрту. Просто Лауры. Маша хочет сказать «нет», но только мотает головой. Её голос звучал бы так жалко и ничтожно, что она бы разозлилась. Лишь непонятное «не знаю» — вот и весь ответ. — Понятно. Лаура подходит ближе, и Маша физически чувствует, как теплее становится её замёрзшим рукам. Даже дыра в сердце будто немного затягивается и не так сильно болит. Этот тёплый-тёплый, нежный взгляд действует как мощный транквилизатор. Маша рада, что она здесь, но чувствует вину. И так съёмки весь день длились, а теперь ещё Лаура вынуждена стоять на холоде и смотреть на её красные от слёз глаза. — Ты решила еще и простуду подхватить? — Лаура понимает, что говорить это белобрысое создание не собирается, по крайней мере пока, и решает взять инициативу в свои руки. — Даже не вздумай, нам ещё второй выпуск снимать через неделю. — Спасибо, Лаур, что… пришла ко мне, — Маша говорит едва слышно. Ее губы такие бледные, что Лауре хочется их поцеловать. Впрочем, ей всегда хочется поцеловать Машу. И если раньше это желание держал под контролем тот факт, что у Маши есть муж, пусть и гражданский, с которым она счастлива, то сейчас этот факт стал устаревшим, если не был ложью изначально. — Ладно, я тогда домой. — К нему? — Лаура слабо улыбается. — Нет уж, не в таком состоянии. Тебе нужно поговорить с ним с трезвой головой, во всех смыслах. — Я не пила… Пока что. — Маша тоже слегка улыбается в ответ, и Лаура не могла и мечтать о лучшей реакции. — Тогда, — Лаура кусает губу, раздумывая, стоит ли продолжать и не наглеет ли она, — может, купим чего-нибудь для поднятия настроения и поедем ко мне? А потом утром, как восстановимся, на такси до твоего… твоего. — Куда-нибудь, лишь бы не стоять больше на этом холоде. — Ну вот, так бы сразу. Тогда давай, пойдём, моя машина тут недалеко. Когда Лаура берёт Машу за руку, она решает, что так Лаура просто хочет её согреть.