Я — для тебя

Как только Маша оказывается в квартире Лауры, она тут же понимает, что не хочет уходить отсюда. Тем более на разборки с мужем. Да и вообще она не хочет ни к кому уходить. Здесь так уютно, тепло и приятно — а самое главное, здесь Лаура. — Чувствуй себя как дома, — говорит Лаура, уже сняв верхнюю одежду и обувь. Маша улавливает волнение в её голосе. Замечательно. Она бы нервничала ещё больше, если бы Лаура была чересчур спокойна. — Переодеться не хочешь? — Я бы с радостью, но не во что, — вздыхает Маша. Уже так надоел этот рабочий наряд для съёмок, ей хочется чего-то более домашнего и менее строгого. Лаура тут же исчезает в, как понимает Маша, спальне и через минуту зовёт её. В голове Маши красной строкой проносится «боже, я в её спальне», а ноги становятся ватными. У Лауры в спальне приглушённый свет и большая кровать — это называется «интимная обстановка», и от этого у Маши ещё слабее становятся ноги. — Вот, ещё давно хотела тебе подарить эту пижамку, но как-то не выпадал случай, — произносит Лаура, протягивая Маше нежно-розовую, очень мягкую и приятную на ощупь пижаму. — Когда-то попалась на глаза в магазине, и я решила, что тебе понравится. Как она тебе? — Очень миленько, спасибо, Лаур. — Маша улыбается и позволяет себе чмокнуть Лауру в щёку. Такое невинное действие в такой обстановке, да ещё и после сказанного Лаурой, всё равно что плеснуть бензином костёр. Лаура чувствует на щеке ожог. И, не позволяя неловкой тишине повиснуть в комнате, Маша говорит: — Он никогда ничего такого мне не дарил. Только жутко неудобные комплекты нижнего белья, которые нравились ему, но не мне. — Раз тебе понравилось, то давай переодевайся. Твое розовое шампанское уже заждалось. — Не против, если я приму душ? — Маш, даже не спрашивай. Мой дом — твой дом. *** Маша понимает, что ничего такого в этом нет. Ну, подумаешь, две коллеги после рабочего дня вместе немного выпили. Подумаешь, наедине друг с другом, сидя на кровати, одетые в домашнее после душа. Лаура выпила уже достаточно, нарушив правило одного бокала, но явно зря. Ей и без алкоголя было трудновато держать себя в руках. А теперь ещё и нет препятствий в виде съемочной группы, мужа Маши, собственных стоп-сигналов. И вдвойне тепло от того, что Маша так расслабленно чувствует себя рядом с ней. Она больше не плачет, наоборот, рассказывает, что даже хорошо, что бывший муж решил всё это прекратить. С каждым глотком шампанского её преимущественно монологи становятся всё откровеннее. Она нарушает уже правило двух бокалов. Одиннадцать градусов кажутся всеми сорока двумя. — Лаур, я, может, и веду себя частенько как фиалка голубых кровей, но… — она делает небольшой глоток розовой жидкости, подбивая ограничения еще больше, — я всё равно остаюсь женщиной в расцвете сил. И этот мой бывший «эм чэ» этого явно не понимал. Сунул, высунул и всё, завалился на бок и давай храпеть. — А ты хочешь романтики, — утвердительно произносит Лаура, убирая свой пустой бокал в сторону. С неё пока хватит. Всё равно Маша пьянит сильнее любого алкоголя. — Конечно. — Последовав примеру Лауры, Маша тоже убирает бокал. А то учит, учит пацанок не злоупотреблять алкоголем, а сама уже едва ли не осушила всю бутылку единолично. — И знаешь, так много мужиков думает, что романтика — это подарить букетик на восьмое марта или пиццу заказать под пятничное пиво, посмотреть кино про любовь, но… Она делает паузу, откидываясь к изголовью кровати и закрывая глаза. У Лауры эта картина выбивает воздух из лёгких. — Но это не создаёт во мне дикий пожар. Не заставляет чувствовать, что я вот-вот потеряю сознание, настолько сильно бьётся сердце. Маша говорит это не открывая глаз. Нет, комната не танцует — она не так уж много выпила. Просто она знает, что если будет смотреть на Лауру, то просто притянет её к себе и поцелует. Она знает, что поцелуй будет не скромный и робкий, а долгий, горячий и страстный. Это будет поцелуй, в который она вложит всё своё отчаяние, мольбу, жажду, и Лаура поймёт, что её девочка наконец-то разобралась в себе. Маша уверена, что Лаура чувствует примерно то же самое. И теперь они боятся перейти через черту, играя намёками и фразами в «кто первая сорвётся?». Лаура никогда не видела Машу такой спокойной, расслабленной, умиротворённой. И тем более в её постели. Голос Маши обволакивает Лауру теплом и чувством, будто в районе её сердца распускается весна. Она говорит, всё так же с закрытыми глазами: — Лаур, представляешь, я даже говорила ему прямо: «я хочу чувствовать себя любимой». А он тащил с ближайшего ларька веник и дарил его с таким выражением лица, словно я ему уже в край надоела. Лаура осторожно пересаживается ближе к Маше. Так хочется провести пальцами по её щеке, губам, ключицам. Пальцы Лауры начинают покалывать от жгучего желания это сделать. Вместо этого она спрашивает: — А когда и с кем ты чувствовала эти все эмоции: дикий пожар и так далее? Едва заметная усмешка касается губ Маши. — Я чувствую это всё сейчас, Лаур. С тобой. Она открывает глаза. Её взгляд встречается с глазами Лауры и тонет в них, пока Маша словно горит заживо. Она сказала это вслух?.. Лаура могла бы посчитать, что ей послышалось, но взгляд Маши говорит о том, что её слова — чистая правда. — И я чувствовала это уже давно. Но всегда говорила себе, что у меня муж, что тебе это не нужно. Ещё миллионы причин… — Тише, — Лаура произносит это почти шёпотом. Она накрывает руку Маши своей. Так тепло и нежно. — Не нужно никаких причин. Я не знаю, что будет, но от тебя у меня тоже сердце сходит с ума. — Играете в невинную скромницу, Лаура Альбертовна? — улыбается Маша. — Я ведь вижу по твоим глазам, как сильно ты хочешь меня поцеловать. И то ли действительно алкоголь виноват, то ли, что вероятнее, сказываются долго скрываемые желания, но Лаура коротко отвечает «ты права». Она притягивает Машу к себе и, закрыв глаза, целует в губы. Маша отвечает на поцелуй, её рука сперва ложится на спину Лауры, но быстро поднимается выше и зарывается пальцами в её волосы. Когда поцелуй мягко прекращается, Маша произносит: — Я утром к бывшему не поеду, ладно? И Лаура отвечает «разумеется», затягивая Машу в новый поцелуй.