Реакция иногда подводит

Пятый всегда отличался своей быстрой реакцией и сообразительностью. Что в свои физически-ментальные тринадцать, что в свои физически тринадцать, а ментально пятьдесят восемь. Всё-таки лучший киллер в пронстранственно-временном континуме, иметь такие качества — очень важно для него. Его никогда не подводили его эти особенности. Но и он не может быть самым сильным. *** Конечно же, его семья не хотела его слушать. Все ссорились, о чём-то спорили и не обращали на Пятого никакого внимания, пока тот просто стоял и устало смотрел в пол. Недавно прошла течка, но ему было явно не до неё, а посему ему пришлось купить самые сильные подавители и пить их в больших колличествах. Чтобы запахи, постоянное возбуждение и боль не сводили его с ума. Он был занят другим. В побочных эффектах этих таблеток было это: 1. Сильная тошнота и постоянная боль в голове. 2. Могут начаться не серьёзные галлюцинации. 3. Риск онемения конечностей на непродолжительное время. 4. При резких движениях конечностями может темнеть в глазах. 5. Замедленная реакция, ослабление внимания. Пятого заботило только последнее, потому что внимание и реакция — это то что ему нужно чтобы не упасть в грязь своим прекрасным лицом. Он стоял и вспоминал конец света. Вспоминал ту газету, те танки, тех солдат и тех своих братьев и сестёр. Вспоминал тот взрыв который погубил весь свет. Вспоминал как мельком увидел сгоревшие тела его семьи. Ему не хотелось это вспоминать. Тошнота подступала к горлу, а головокружение не давало стоять на ногах спокойно. Но он должен быть сильным ради них. — Ребята вы все погибли. — начал он, разговоры и споры тут же утихли. Говорить было тяжело, но он скрывал это. — Я, был там. Я видел. Хотел бы забыть это, но не могу.. Диего посмотрел на него озадаченно, но не перебивал, как и все остальные. – Я видел, как ядерные боеголовки испепилили мир вместе со всеми вами. – Пятый посмотрел на них усталым взглядом. Он устал, он просто хочет пойти в туалет и хорошо так прочистить желудок. Но он должен держаться. – В войне, которой не было пока мы её не принесли. И Хейзел отдал свою жизнь чтобы спасти нас, так что просто помолчите все и выслушайте меня. Под конец его голос стал раздражённым. Он честно любил их, но то что им нужно всё разжёвывать как маленьким детям иногда жутко раздражало. – Я не знаю, связано ли как-то всё что мы пережили здесь. Я не знаю есть ли всему этому причина. Но папа знает. И мы должны поговорить с ним, пока всему не пришёл конец. – Ну всё, я пошёл. – Лютер резко заговорил и встал с кресла, тяжёлыми шагами начиная идти к лестнице. – Ты хоть слышал меня, Лютер? – Пятый только что всё объяснил, он надеелся что хоть в этот раз ему помогут, подскажут. Но чего он ожидал? – Да, слышал. – Лютер остановился в несколько десятках сантиметров от Пятого и продолжил. – Как пятидесятивосьми летний мужик хочет чтоб его папуля пришёл и всё наладил. Ну, на меня не расчитывай. Пора бы всем повзрослеть. – Лютер снисходительно улыбнулся и продолжил свой путь. Все начали звать Лютера обратно, Пятый же просто стоял и пытался не заорать. Чёртов Лютер. Безмозглый. Он видно не понимает что человек отдал жизнь чтобы ему это рассказали. Диего пошёл за Лютером, пытаясь его остановить. Пятый же медленно обернулся и побежав телепортировался к нии, оказываясь перед двумя людьми которые были намного выше него. – Никто не уйдёт пока мы не разберёмся. – Пятый угрожающе посмотрел на Лютера. Тот в свою очередь вздохнул и чуть ли не глаза закатил. После чего он взял его за воротник и кинул через перила. – Твою..! Пятый не понял что произошло, как он уже оказался на земле, через секунду почувствовав невыносимую боль. Видно, Лютер кинул его и он приземлился прямо на руку, потому что по ощущениям она болела больше всего. Ноги остались целы слава богу, а вот тазовые кости побаливали, как и затылок. Пятый чувствует как под его головой начинает собираться лужа чего-то густого. Конечно же он знает что это. – Боже правый, Пятый! – к нему уже на всех парах бежит Эллисон, за ней Ваня и где-то за ними бежит Клаус, в то время как Лютер шокированно смотрит на него, пока Диего бежит к телефону. Пятый остаётся в сознании, не издавая ни звука. Он аккуратно приподнимается и садится. – Тихо-тихо-тихо, братишка, спокойно.. Ляг обратно, мы сейчас скорую вызовем.. – Клаус аккуратно поднимает его голову за шею, на что получает отрицательные попытки убрать руки. – Не трогай меня..! – Пятый шипит, в то время как Эллисон снимает с него пиджак и подкатывает рукав рубашки так чтоб не давило на руку. – Пятый, постарайся оставаться в сознании. – альфа говорит обеспокоенно, пока Ваня вся трясётся. – Я получал раны похуже. Хотя, есть вероятность что это тело не выдержит.. – он говорит последние слова медленно и закрывает глаза, слыша только крики и звуки сирены скорой помощи. *** – Не волнуйтесь, тело этого мальчика сильное, натренированное. Хотя восстановление будет сложным и болезненным, потому что открытая рана в черепе, хоть и небольшая - тоже проблема. Но этот омега сильный, уверен, он справится. – врач объяснял ситуацию перепуганной семье. Когда Пятый отключился, через несколько минут забежали врачи и увезли его в больницу, а его семья ехала вместе с ним. Лютеру было стыдно от иногда поглядывающих на него глаз родных, отчего он сидел с опущенной головой. Когда они приехали его увезли на осмотр, а после и в операционную. Он сломал руку и немного повредил тазобедренные суставы, но ходить сможет. Также поранил голову, образовалась небольшая трещина. Она не будет приносить неудобств и вреда, разве что иногда во время восстановления болеть. Сейчас он лежал в палате и отдыхал, в то время как его семья винила себя в этом. Они совсем забыли что парень омега. Хрупкий омега, который старался их защитить. Он хотел им объяснить, и возможно даже ждал от них помощи, хоть какой-то поддержки. Но они его не слушали, а некоторые вообще обвиняли во всём. Он терпел, но не как все - он всегда огрызался и издевался, язвил, но никогда не переходил на слишком личные темы. Его семья не постаралась быть такой толерантной как он, постоянно заставляя вспоминать самое неприятное и болезненное. Всем было стыдно. Они забыли что этот омега хоть и сильный, но ему тоже тяжело. Эллисон видела как Пятый иногда прикрывал глаза, поднимая голову к потолку, будто бы хотел ощутить себя в кровати, но он тут же одёргивал себя и продолжал им всё разжёвывать, объяснять и рассказывать. Они забыли что он старше них, что он знает и видит намного больше. Все забыли что ему пятьдесят восемь, а не тринадцать. Что он просто ребёнок, который повзрослел раньше чем они. Ему пришлось. *** – Лютер, ты идиот. – вдруг высказала Эллисон, сложив руки на груди и стоя к нему спиной. Вся семья посмотрела на неё и мысленно согласилась, в то время как Лютер непонимающе на неё уставился. Они уже минут сорок ждут пробуждения Пятого, и только сейчас она это сказала. – Это ещё почему? – Да потому! Ты понимаешь что сейчас он в детском теле? Ты буквально кинул его с высоты четырёх метров! Ты хоть помнишь что он омега? Он всего лишь хотел чтобы мы ему помогли! – Он сам виноват, выбесил ме.. Шлепок. Звук удара руки об щёку был слышен на весь коридор, Лютер стоял в шоке, пока остальные смотрели на него со злостью. Эллисон, которая и ударила его, опустила руку и продолжила гневную тираду. – Он виноват? Нет Лютер, виноват только ты и твоё недержание агрессии. Ты боксёр, Лютер! А он ребёнок! По крайней мере физически.. Ты понимаешь чтобы было если бы он приземлился не на руку? – ... – Если бы он долбанулся головой он бы в худшем случае умер! Ты понимаешь это?! – Диего уже не выдержал и вступил в их нелепый монолог. Альфа правда взбесился и разозлился на брата. Он причинил вред одному из них, причём физически меньшему. Диего никогда не любил когда меньшим, которые не могут дать отпор, причинчли вред. Даже если Пятый и не такой, он мог дать отпор, но Диего видел то как он измученно смотрел в пол или на мебель. – Лютер, ты реально не прав.– Клаус, который сидел на стуле закинув голову, отрицательно сложил руки на груди. Он альфа, а они не любят когда их близким омегам причиняли боль. А Пятый для него был отдушиной, хоть и язвительной, но такой необходимой. Ему он мог рассказать о последствиях его путешествия во времени. А тот ничего не говорил, слушал и даже пытался как-то физически взаимодействовать, но одёргивал себя и стучал Клаусв по плечу, говоря успокаивающие слова. И четвёртому это помогало. – Ты жесток.. – Ваня добавила тихо, хоть и справедливо. Она тоже омега, хотя и смешана с альфой. Но ей больно как никогда. Всё-таки он её брат, и он чувствовала что для прошлой себя, которая всё помнит, он очень дорог. Тут к ним подходит врач и пытается успокоить Харгривзов. – Молодые люди, успокойтесь. Тот омега пришёл в себя. Если хотите с ним увидеться - третья палата в пятом коридоре. – доктор быстро всё сказал и ушёл, оставив их наедине. Все тут же пошли в нужное место. Они уже шли по тому коридору, выискивая третью палатую. Ваня нашла её глазами и поспешила к ней, а за ней все остальные. Они заходят тихо, по крайней мере стараясь таковыми быть. Пятый сразу поворачивает на них голову, смотря безжизненно-усталым взглядом. – Пятый, привет.. – Ваня мягко улыбается и подходит к койке, пока Пятый ничего не говорит. – Ты как? – Замечательно.. – он говорит тихо, хрипло даже для себя. Но отвечает, уже хорошо. – Пятый.. – Лютер подходит и становится за Ваней. – Я.. прости. Я не хотел, я просто взбесился и.. – Да пошли вы все.. – он говорит также хрипло, но твёрдо. Все замолкают и смотрят, вылупив глаза по пять копеек. – Спасаешь вас.. И вместо «спасибо», я получаю оскорбления.. Вы не слушаете меня.. – он отворачивается от них. Его запах, кофе и овсяное печенье, становится кислым и горьким, отчего у некоторых на глазах собрались бусины слёз. – Я не хочу вас видеть.. Восстановлюсь, спасу вас и валите на все четыре стороны.. Только отстаньте.. И только попробуйте сейчас сказать: «Пятый мы же волнуемся, мы твоя семья, ты ребёнок и не можешь справиться сам!».. Я не ребёнок. Я могу о себе позаботиться без ваших безмозглых морд. Я 45 лет был один. Справлюсь и без вас. – в конце голос перестал хрипеть и он говорил своим обычным язвительным тоном, отчего остальные стали слушать ещё внимательней и с ещё большим сожалением. – Уйдите. Валите отсюда. Вся семья безоговорочно ушла, оставив омегу в покое. Пятый же понял, что теперь точно никто не зайдёт и позволил себе пустить одинокую слезу по фарфоровой щеке.