Реакция иногда подводит

Как только все вышли из палаты, Пятый позволил себе пустить одну одинокую слезу. За ней пошла вторая, третья. Так у него началась истерика. Большие слёзы катились по щекам парня, а сломанная рука осталась лежать возле туловища. Приняв сидячее положение, он попытался как можно сильнее согнуться прижав к себе колени. Слёзы словно реки скатывались по щекам на шею, с неё попадая под больничную рубашку, создавая неприятное ощущение. Он дышал как можно тише, начиная задыхаться. Вздохи делались ртом, потому что нос отказывался дышать. Когда он попытался вдохнуть полной грудью, он понял что не может из-за боли в ней. Послышался громкий всхлип, а после тихие и прирывные стоны. Он не хотел издавать звуков, но не получилось. Почему он должен делать всё сам? Почему его братья и сёстры не могут ему помочь хоть в чём-то? Возможно, его желание встретиться с отцом было надеждой на то что он всё знает, что поможет, даст совет, направление. Потому что каждый раз когда Пятый не знал что делать дальше и куда идти, никого не было рядом. Все были заняты или собой, или друг другом. Всем было всё равно на Пятого. Все думали что если он спасает их - значит стоить воспринимать это как должное. – Почему.. О-они не хотят ничего понимать.. По.. чему они воспринимают всё как должное.. Они думали что он обязан это делать. Что у него нет своих желаний, что он не устал, что он не может запутаться. Потому что он Пятый, такой умный, такой всё знающий, такой сильный. – *И хорошо что они так думают.* – Пятый думал именно так. Потому что он не любил жалость к себе. Он взрослый человек, ему не нужна чья-то жалость. По крайней мере он пытался всех в этом убедить. *** Они вышли из палаты молча. Ничего не говоря, они переглядывались между собой. Ничего не говорили, потому-что все понимали что они виноваты в таком состоянии брата. Что это они не сказали спасибо ему когда он их спас, что это они его во всём обвиняли, что это они виноваты в том что он ничего не хочет рассказывать по поводу своего состояния. Они думали о своём, пока они не услышали громкий всхлип. Все резко подняли голову, переглянулись и обернулись на палату. Через несколько секунд раздался ещё один всхлип, а потом и стон боли и отчаяния. – Чт.. – Лютер хотел что-то сказать, но его пихнули в бок, отчего он шикнул и замолчав посмотрел на Клауса который локтём тыкнул его. Альфа приложил указательный палец к губам, Лютер понял что сейчас стоит молчать и просто слушать. Больше ничего не говорил. Все слушали молча, и тут из-за двери послышался надрывный голос: – Почему.. О-они не хотят ничего понимать.. По.. чему они воспринимают всё как должное.. Всех уколола совесть. И за свою тупость, и за свою неблагодарность. Они не подумали что Пятый тоже мог уставать. Они не подумали что и этому сильному омеге может понадобиться помощь, поддержка. Совет. Лютер тихо щёлкнул пальцем и позвал всех движением руки чуть дальше от палаты. – Я вот подумал.. – когда они всё же отошли в сторону, альфа заговорил, но его тут же перебили. – Вау, умеешь так? – Клаус саркастично усмехнулся. – Так вот. Я вот подумал.. А может, то что он хотел пойти к папе и поговорить с ним.. Может быть такое, что он хотел спросить у него совета, может попросить помощи.. Потому что отчаялся, видя что мы врядли его поймём и поможем? – Лютер говорил неуверенно, понимая, что именно он, ну, они все, довели его до такого опромитчевого решения. Это лишь предположение, но что-то ему подсказывало что оно полностью оправдано и верное. Все смотрели в пол и думали о словах Лютера. Это могло быть таковым, да. Они не подумали и об этом. Кажется, Пятый был прав что они слишком наивны и глупы. Они много о чём не подумали. *** – И так.. – врач который зашёл осмотреть Пятого, заговорил после того как посмотрел его состояние. – Думаю, в скором времени мы вас выпишем. Дня через два. Я сообщу вашей семье.. – доктор записывал что-то в своём блокноте, но как только он сказал последние слова, он услышал голос пациента. – Нет, не надо сообщать им об этом. – Пятый говорил твёрдо, уверенно. Он не хочет их видеть лишний раз. Совершенно не хочет. Его запах после этих слов стал более напряжённым, и врач это заметил. – Можно поинтересовать почему? – врач поднял глаза и взглянул на парня. – Кажется это не ваше дело. Ноги у меня не повреждены, мыслю трезво и рационально. Я могу сам добраться до дома. – Пятый угрожающе сузил глаза и улыбнулся сжав губы. – Ну, что ж.. Поверю наслово. Удачи, если что - зовите мед-сестру.. – мужчина вышел из палаты, закрывая за собой дверь. Всё таки, этот омега лежит у них уже четыре дня и его недовольство незакрытой дверью запомнил весь персонал который хоть как-то относился к его лечению. – До свидания. Пятый проследил за закрытием двери, после чего сел и свесил ноги с кровати, руками опираясь по бокам от себя. После чего он встал и побрёл к стене, на которой висела доска. Там он в первые дни проводил вычисления, конечно её не хватало, но он считал немного неприличным писать на стенах больницы. Поэтому, он попросил толстый и длинный блокнот. У него не спрашивали зачем, просто дали и всё на этом. Уже немного меньше половины этого блокнота была исписана, хотя там чуть больше ста страниц. Доску же он использовал как доску для рисования. Он не очень любил это делать, но в таком месте это приносит расслабление и сосредоточенность. Он подошёл к ней, взял специальный маркер и начал выводить линии и узоры. Ему нравилось водить маркером по доске, заполняя её чем-нибудь красивым и гаромничным. Клетками, узорами, линиями, тругольниками. Каждый раз он придумывал что-то новое. И сейчас он аккуратно выводит волнообразные линии. Он делает это медленно, осторожно. И никто никогда не мешает ему. Никто никогда не заходит. Просто потому что кто-то когда-то зашёл, а вышел с больной спиной и синяком на ней, потому что по ней сильно и резко ударили ногой. Кстати, как выяснил Пятый - он не может использовать способность. Нет, вернее может, но после того как он попробовал его стошнило. Потом он попробовал ещё раз, но после этого у него болела голова так что его пришлось усыпить чтобы он не бился головой об стену. Больше он не рисковал перемещаться, подумав что попробует после хотя бы частичного восстановления его состояния. А пока, стоит просто отдыхать, вычислять, и приводить в нормальное состояние своё тело. Его семья приходила к нему два раза, аж целых. Первый раз был на следующий день после его истерики. Они принесли кофе и пару бутербродов с арахисовым маслом и зефиром. Ну и яблок. А второй раз был вчера. Они рассказали о том как Ваня подскользнулась в магазине, за ней Лютер, за ним Диего, а за ним Клаус. Эллисон же стояла и ржала, пока это гора из людей вставала и расходилась. Пятый даже усмехнулся, понимая что без него им вместе даже весело. Тогда Эллисон ещё упомянула что его запах очень приятно пахнет когда он спокоен. Пятый тут же напрягся, и альфа немного пожалела о своих словах. *** Через два дня он собрал все свои вещи - блокнот, ручку и кофе - и пошёл домой. Было пять часов дня и он спокойно шёл к дому. Когда он повернул в переулок, в него полетел нож, от которого он увернулся. – Блять..! Он переместился тому человеку за спину, перед этим подняв тот нож который в него кинули, и вонзил нож тому в шею. Пятому стало плохо после перемещения, отчего он упал на землю вместе с трупом. Ноги заболели, он зажмурился и закусил губу. Встал, и на больных ногах поплёлся к двери, перед этим он осмотрел человека. Ну конечно, он из комиссии. Пятый не удивился, просто шёл к двери. Он шёл медленно, и когда он тихо зашёл в дом, Пятый услышал голоса Лютера, Диего, Эллисон, Вани и Клауса. Видимо все в сборе. Ну и хорошо. Он поплёлся по лестнице, и его заметили уже только на последней ступеньке. – Пятый! – Ваня подбежала к нему, но он вытянул руку, не давая подойти ближе. – Ты что, из больницы сбежал..? – Нет. Меня выписали. – Не врёшь? – Диего подозрительно покосился на хромающего Пятого, на что тот закатил глаза. – Если ты думаешь что таким образом я хоть что-то расскажу – ошибаешься. Даже если бы я врал, я бы никому из вас ничего бы не рассказал. Вы не понимаете ничего, от слова совсем. Так зачем что-то объяснять? – Пятый устало опустился на кресло. – Пятый! – Лютер хотел сказать что говорить такое про семью неприлично и неправильно, но не успел. – Что? Между прочим, Лютер, ты наглядно показал что просить вас о чём либо или рассказывать вам что-нибудь бесполезно. – он вытянул сломанную руку, отчего Лютер закусил губу. – Пятый, прости нас. Мы.. Мы правда не хотели чтобы ты так себя чувствовал. А Лютер тупой, он буквально наполовину обезьяна, он не умеет себя сдерживать. Прости нас пожалуйста.. – Эллисон подошла к нему и присела на корточки, беря его руку в свою, на что Пятый одёрнул свою ладонь. – Да мне всё равно. Абсолютно. – Да? Именно поэтому ты плакал когда мы ушли? – Диего сложил руки на груди, после этих слов Пятый вздрогнул. – Оу, братики и сестрички научились подслушивать? Хоть чему-то полезному научились! – он с сарказмом улыбнулся сжав губы, и вскинул обе руки. – Если вы не знали, омегам хоть иногда нужно плакать для их ментального и даже физического состояния. Поэтому - это всего лишь гармоны. И тело омеги. – Да-да-да, мы тебе верим Пятый. – Клаус улыбнулся, подошёл к нему и обнял за плечи сзади сидящего, отчего Пятый ещё раз вздрогнул, но не отодвинулся. – Ну прости нас.. Мы правда ничего не знали. Да, я признаю, мы тупые. Но мы правда пытаемся исправиться! Прости нас за всё, братишка. Мы забыли о тебе и твоём состоянии, твоих проблемах и твоём возрасте, да. Но я обещаю, мы больше никогда так не сделаем! Правда-правда! Пятый посидел, подумал. Улыбнулся и заплакал. – Пятый! – Эллисон кинулась к нему на шею, отчего тот всхлипнул. – Это от гормонов. – Мы всё ещё тебе верим Пятый. – Диего подошёл к нему и обнял, за ним подтянулась Ваня. А потом их всех обнял Лютер, сильно сжимая в своих объятиях. – Лютер.. Н-не так сильно.. – задыхающийся Диего стучал рукой по мышцам брата, а Пятый только сидел, плакал, и незаметно улыбался. Он им верил. Он верил Клаусу. Честно хотел.