А на фотографиях все хорошо

Ты же смотрел фильмы, сынок? Пока не идут титры, ещё не все потеряно. Реальная любовь (Love Actually) Дэниел (Daniel)

Чжун Ли сидит в приемной, нервно сжимая кулаки у лица. Локти больно давят на ноги, но панический гул в ушах перекрывает неудобство. Тем не менее, серая белизна коридора все еще больно давит на заплаканные глаза, заставляя иногда тереть их голыми руками, без привычных перчаток. Секунда тянется часом, и Чжун Ли кажется, будто он сидит тут если не месяц, то пару недель точно. Мимо иногда то и дело проходят медсестры и врачи, а он, как дурак, вновь и вновь вскакивает им навстречу, безуспешно выискивая на усталых лицах хорошие вести. Каждый взгляд мимо, понимание того, что они не те и придется еще дольше ждать исхода, молниями бьют в сердце. Пару раз он думал даже попросить медсестер проверить его, ведь боль тогда была нешуточной. Но Чжун Ли убеждал себя, что это просто невралгия и стресс, упорно продолжая пялиться в стену напротив, которая с боку чуть окрашивалась красным от лампочки, ниже которой была надпись "ИДЕТ ОПЕРАЦИЯ". Когда нервный мужчина обреченно сел в очередной раз, лампочка погасла, двери открылись и из операционной, шумно что-то обсуждая, выкатили тело, накрытое легким покрывалом. Чжун Ли вновь вскочил и пошатнулся, хватаясь за сердце. Но, увидев, что лицо парня открыто, он усилием воли заставил окаменевшие ноги двинуться навстречу врачам. - Сяо... Как он? - голос хрипел, будто он не говорил целую вечность, может две. Чжун Ли не удивится, если обнаружит в отражении пару седых прядей. - Ну и заставил же он нас попотеть, невезучий пацан! - один из врачей подошел, сильно хлопнув брюнета по спине, нервно широко улыбаясь и стараясь передать хорошее настроение паникующему, как он думал, отцу, - Перелом левой ноги с дроблением кости, ушиб на руке и небольшое сотрясение, не считая мелких ран. Мы всунули ему в ногу железные прутья, зашили. Может остаться хромота, пока неизвестно насколько серьезная. Эх, молодеж! Только и знают, что попадать в неприятности! Врач, качая головой, куда-то ушел, а обрадованный тем, что парень хотя бы жив Чжун Ли засеменил за медсестрой, вкатывающей Сяо в палату и устанавливающей ему капельницу. За весь путь мужчина не проронил ни слова, не отрывая взгляда от лежащего парня, иногда запинаясь о плитку коридоров. Только лихорадочно блестящие радостью глаза выдавали владельца, не переставая сверкать даже тогда, когда медсестра, напоследок оглянувшись и предупредив, как можно вызвать помощь, удалилась. - Зачем же ты полез к нему, Сяо? - мужчина тихо задает риторический вопрос, невесомо касаясь бледных щек парня, слегка хмурящегося во сне. Поправив одеяло так, как всегда любит Сяо, брюнет подвинул жесткий стул поближе к кровати, беря тонкую ладонь в свою, стараясь согреть и вселить в самого себя спокойствие. Ожидание все еще тянулось медленным потоком, но уже не таким мучительным, скорее - вяжуще сонным. После того, как организм хорошо встряхнулся, требовал спать прямо здесь и прямо сейчас, не желая ждать пробуждения причины стресса. Поэтому Чжун Ли откинулся на спинку стула, намереваясь просто закрыть глаза, но не спать, а открыл их, когда вся палата и мир за окном погрузились в темноту, прерываемую светом фонарей. Протерев глаза и зевнув, брюнет посмотрел на кровать, встречая виноватый взгляд желтых глаз. Лицо Сяо освещалось экраном мобильника, беспрестанно звонящего до тех пор, пока парень в раздражении не отключил звук, кладя гаджет на тумбочку. - Как ты? - первым неловкую тишину обрывает Чжун Ли, будто срывая плотину с век Сяо. - Я... Я не должен был с ним ехать. - голос хриплый, как и у самого Чжун Ли, поэтому мужчина проходит к фильтру на столе и наливает стакан, подавая его юноше, - Спасибо. - пара судорожных глотков, и вновь угрюмое выражение лица вместе с резковатыми движениями, стирающими со щек соленую влагу, - Я знаю, что поступил неправильно, но в тот момент я был слишком зол, чтобы думать о последствиях. - Что заставило тебя так сильно злиться? - Чжун Ли сейчас не слишком важен мотив, но он должен позволить ребенку высказаться. Поэтому он лишь тихо сидит, держа в руках дрожащую ладонь, и медленно гладит ее, пробегаясь пальцами в определенном порядке. Четыре шага вверх, два вниз. Четыре вверх, два вниз. И он, и Сяо знают, что четные цифры, особенно четверка несут неприятности, но они никогда не изменяют количество шажков пальцев. Знакомый ритм постепенно немного успокаивает напряженное тело, и мужчина ощущает, как лежащие пальцы, не сдвигая руку, постукивают по его ладони в такт. Два - четыре. Четыре - два. Пока один шагает дважды, другой бьет четыре. Таким незамысловатым образом они всегда умиротворяли друг друга, и сейчас этот способ безотказно сработал. - Он оскорблял вас, - тихий шепот, на грани слышимости, и Чжун Ли хмурится. У него до сих пор не получилось искоренить привычку парня обращаться к нему уважительно, когда тот нервничает, - Я не мог это терпеть и подрался с ним. После драки он сказал, что если я смогу обогнать его в гонке, он перестанет говорить о вас плохо и не будет вмешиваться в ваш бизнес. - вторая рука, с воткнутой капельницей, сжала покрывало, когда тон становится выше, а голос ломается, - Я ведь знаю, что именно он управляет бандой, что совершила налет на один из магазинов! Он бы точно..! - Сяо. Хватит. - Чжун Ли знает то, что парень хочет сказать. А еще знает то, что то ограбление было запланировано. Просто Сяо в него не посвящался, как незаинтересованная сторона. - Поговорим об этом позже, когда тебя выпишут из больницы, хорошо? - в родных стенах обиду на тайны переносить будет легче. Чжун Ли знает. Если сказать все здесь, то парень перетерпит, а потом решит немного отомстить. А времени на обдумывание изощренного плана у него будет более, чем достаточно. А дома он максимум побъет пару-тройку тарелок. Ну, может стул. Или выкинет пару книг в окно. Это мужчина сможет вытерпеть. - Хорошо. - Сяо кивает, а потом смущенно спрашивает, прижимая ладонь к заурчавшему животу, - А ужин уже был? - Сейчас пойду спрошу. Я ведь проспал все время, как тебя вывезли из операционной. - он встает, чуть похрустывая спиной, и шагает к выходу, прикидывая на ходу, где может находиться столовая и как ему добыть парню еды, если та закрыта. - Чжун Ли..! - внезапно окликнувший его Сяо смотрит заполошенно, словно не зная, что сказать, но все же быстро тараторит, глядя в пол, - Все ведь будет хорошо? Мужчина на некоторое время останавливается в дверях, а потом мягко улыбается, отражая свое спокойствие парню. - Конечно, все будет хорошо. А теперь подожди немного, Сяо. - Чжун Ли все же уходит, плотно закрывая за собой дверь и отправляясь на поиски пропитания себе и своему возлюбленному. Тогда ни он, ни Сяо еще не знали, что все будет отнюдь не хорошо, и что сломанная нога будет малейшей из их бед. *** Когда Сяо позволили выписаться из больницы, на порог их дома тут же заявилось рыжее чучело, слезно умоляя простить его, рыдая что-то про то, что перестанет прикалываться над маленьким товарищем. Через час болтливого придурка удалось выпроводить под заверения все больше мрачнеющего Сяо, что тот больше никогда в жизни не сядет за руль мотоцикла. - Ах, как же он задолбал! - Сяо вздыхает, перекинув обе ноги через подлокотник мягкого кресла. - И понять не могу. Если он ограбил твой ювелирный, почему сейчас ведет себя как твой лучший друг? Еще и его эти "товарищ!". Странный человек из странной страны. - Насчет этого, - подошедший к креслу мужчина садится на подлокотник стоящего рядом дивана, принимаясь разминать заурчавшему в удовольствии Сяо ногу, - Он ограбил мой филиал по договоренности между мной и его боссом. Так что между нами не вражда, а сотрудничество. Чжун Ли замолк, с ожиданием взрыва ощущая, как напряглась нога в его руках, а после и расслабленный взгляд желтых глаз сменился на хищный, как на маске Сяо, последнем подарке его матери. - Ты... Ты тогда соврал мне?! - парень рычит, приподнимаясь на руках, и у Чжун Ли появляется время встать и отбежать из-за заминки с укутанной в гипс ногой, - Я же тогда был как дурак, беспричинно избивающий Чайлда и его парней! И верил же! Чертов маразматичный придурок! - первой полетел светильник со стола, следом - пара книг, ударяясь о притолку, за которой притаился Чжун Ли. Сяо злился очень редко. Но загорался быстро и метко, оставляя после себя неизгладимое впечатление на всех. Может быть, именно поэтому Чайлд и не стал сразу раскрывать все карты. Чертов мазохист. - Черт старый! - в дверной проем катится и стол, а Сяо переводит дух. - Сяо, это было... - в лицо попытавшемуся сгладить конфликт мужчине прилитела подушка с дивана, на который оперся парень. - Глупо! Пиздецки глупо! - Сяо опять глубоко вдыхает и выдыхает, а потом идет к книжному шкафу и открывает дверцы во всю ширь, - При всем моем уважении к вам, это уже перебор! Выставлять меня полным дураком, позволять позорить и себя, и вас! Посмеялись с такого доверчивого болвана, как я? Ну ничего, - Чжун Ли с болью смотрит на вылетающие на ковер книги, благодаря, что тот бросает их не в окно, - Говорите, ограбление одной ювелирки никак на вас не скажется? Тогда и это все купите новое! А вот теперь мужчина слышит, как трескается стекло, и бросается в комнату, наблюдая, как его драгоценную серию Канца вышвыривают в разбитое окно. - Сяо! - брюнет подходит к буйному юноше, заключая в тюрьму из объятий, не позволяя вырваться, и быстро-быстро клюет в лохматую макушку, - Ну это уже перебор. Все не так пессимистично, как ты описываешь. Пожалей мои книги, пожалуйста! - Вы меня не пожалели, так с чего бы мне трепетать за какую-то бумагу?! Ссора набирает обороты, но потухает так же резко, как и началась - Сяо просто в один момент обваливается кулем ему в руки, достаточно выместив злость, и немного пристыженно шепчет что-то про то, что книги не должны успеть сильно пострадать, а если и так - он купит новые. У Чжун Ли сердце кровью обливается, стоит вспомнить ценники, но он только кивает, поглаживая буйную головушку и прижимая ближе тонкие плечи. *** Сяо всегда мало ест, но сегодня он съел еще меньше. Не намного, но где-то половина всего ужина осталась на столе нетронутой. Обы списали это на недавнюю ссору, не видя проблемы. Несколько недель позже Сяо вновь не смог доесть, говоря, что Чжун Ли слишком много наготовил, и пусть даже готовка прекрасна, он все не съест. Мужчина добро посмеялся, слегка поугрожав тем, что тогда их фифти-фифти готовка полностью ляжет на плечи юного студента. Сяо тогда испуганно вздрогнул, не слишком-то обожая кухонные дела, но пообещал все съесть завтра. А завтра Сяо вывернуло всем съеденным завтраком. Чжун Ли достал ему таблетки от тошноты и гель от отравления и налил стакан воды, напряженно вслушиваясь в рыгающие звуки, готовясь, если что, помочь дойти до дивана в гостинной. Через пару минут в ванной шумит вода, а после не доносится ни звука, и мужчина взволнованно встает на ноги, тут же видя выползающего по стеночке парня, цепляющегося гипсом за косяк и порог. - Все... Нормально... - Сяо утыкается еще немного мокрым лицом в рубашку поднявшего его на руки мужчины, не имея временно сил в руках, чтобы крепко обхватить для своей поддержки чужую шею. Одну ногу неуютно оттягивает вниз чуть больше, и Сяо думает, что Чжун Ли стало тяжелее его таскать. - Да я вижу. - Чжун Ли осторожно, стараясь не создавать лишней тряски, опускает юношу на диван, а после подает лекарства и воду, мрачно шутя, - Встречаясь с тобой, я думал, что будет кому в старости подать мне стакан воды. Оказывается, это предложение делает рабом пожилого человека, а не юного. - Не пребедняйтесь, вы не настолько старше, чтобы в восемьдесят гонять меня на кухню по десять раз в день, - Сяо морщится, запивая таблетки, а потом откидывается на спинку дивана, держа двумя руками стакан на ногах, - Вы, по своему характеру, скорее сами будете ходить туда назло, и причитать, даже если рядом с кроватью будет канистра воды. - Все-то ты знаешь, - мужчина ласково жмурится, ероша темные волосы, чей обладатель выглядит уже лучше. Если бы не недавнее сотрясение, внезапная рвота не сказалась бы на юном организме вообще. Да и загипсованная нога мешает передвижению, и если бы не быстрая реакция Чжун Ли, пришлось бы мыть ковер. - Отдохни, а я сделаю чаю. - Сладкого и крепкого? - Сяо прижимает гладящую его руку к щеке, уже накопив достаточно сил для того, чтобы крепко ее удержать. - Сладкого и крепкого, - мужчина мягко стучит пальцами рядом с ухом парня. Четыре-два-четыре-два. И Сяо отпускает, радостно змыкнув. А, стоит отойти до кухни, поднимается и идет следом, подволакивая левую ногу. Мужчина на это только качает головой, разливая из чайничка настоявшийся напиток и бухая в кружку сразу четыре ложки, медленно мешая против часовой стрелки. Сяо позади противно скрипит стулом, залезая на него и облокачиваясь локтями, устраивая лицо в ладонях. За окном набирает силы осенний ветер, срывая только начинающие желтеть листья в рябящем кружении. *** Чжун Ли мнет переносицу пальцами, пытаясь облегчить участившиеся пытки головной боли. Слишком многое навалилось в последний месяц осени: визит Синьоры, новые контракты, проблемы с поставщиками и как цинсинь на вершине горы - Сяо. И без того нервный, дикий как подзаборный кот, сейчас он стал совсем неуправляемым. Агрессивный отказ посещать занятия Чжун Ли еще мог объяснить тем, что парень наслушался насмешек однокурсников о своей хромоте. Участившиеся походы на крышу могли бы только немного взволновать мужчину, если бы юнец не забывал, или не оправдывался тем, что забыл, теплые вещи. Мужчина молчит про тоннами съедаемые обезболивающие, к исчезновению запасов которых он и сам в последнее время приложил руку. И на фоне этого снижение аппетита в геометрической прогрессии, а также потеря веса и без того отнюдь не пухлого тела. Именно последнее и является самой частой причиной скандалов. Мужчина с радостью вспоминал скандал годовой давности о переломе ноги и Тарталье, уже намучавшись попытками заставить подростка нормально есть. И если раньше он списывал это на подростковый бунтарский период, то после того, как в ноябре начал замечать, что после приема еды Сяо старается уйти из дома и возвращается бледный, дрожащий, то решил проследить за ним. Подросток, выбегая из подъезда и прижимая руку ко рту, бросился к первым же облыссевшим кустам, в которые его вырвало. Чжун Ли тогда растерянно смотрел, не понимая причин рвоты. Хотя, он все еще в недоумении. В тот же день Сяо был схвачен и насильно затянут к терапевту, который, поспрашивав пару вопросов, направил их в другой день для МРТ и обследования у другого специалиста. Сейчас Сяо и Чжун Ли в неловком молчании сидят возле кабинета, ожидая назначенного времени уже со снимком в руках, неприятно шумящим чуждыми волнами. - Проходите. Чжун Ли входит, твердо уверенный в возможном, самом худшем приговоре. А выходит со смешанными чувствами, не зная до конца - радоваться или горевать. Сяо рядом молчалив и угрюм как в самый первый год их знакомства. Парень всегда отдалялся в самые тяжелые моменты, не желая впутывать в свои переживания чужих людей. За то долгое время, что они пробыли вместе - год в качестве незнакомцев, лет пять в чистых дружеских отношениях, и только последние два - в статусе возлюбленных, - парень успел раскрепоститься. Не настолько, чтобы вверять все мысли на протянутую ладонь, но настолько, чтобы в эту самую ладонь положить голову, даже зная о том, что, возможно, будет сложно и больно. А было именно так. Из близкого окружения положительно отреагировали не так уж много человек. Венти, стример и музыкант, громко расхохотался, тут же валясь с дивана под свои крики о том, что Янь Фэй должна ему сотку. Адвакат густо краснела, не желая быть уличенной в споре, но тоже приняла открытие их отношений спокойно. Син Цю, блеснув хитрым взглядом синих глаз, захлопнул рот Чунь Юню, ошалело хватающему воздух. Родственники же обеих сторон отреагировали плохо - полностью разорвали общение, перед этим успев знатнопо потрепать нервы двухмесячными истериками и нотациями. И новость разнеслась дальше - по рядам сокурсников Сяо и кругам общения Чжун Ли. Одного называли педофилом, другого - любителем стариков, что подставляет задницу в желании найти себе папика. Сейчас оба шутят об этом, признавая, что да, мужчина оплачивает большинство расходов их маленькой семьи. Но он никогда не откидывал и деньги, заработанные Сяо. Поначалу парень из кожи вон лез, стараясь за троих и вытягивая жилы на подработках - так, по его мнению, он мог еще быть достоин его. Сейчас же, после того, как у него осталась легкая хромота и запрет на все виды спорта, все стало еще сложнее, когда он потерял подработку курьером. Очень сложно доказать Сяо, что тот не просто достоен его любви, но и создан для этого. Весь, от хмурого лица и противоречащего характера до обожания миндального тофу. Еще сложнее доказать Сяо, что он нуждается в лечении. А если не в нем, то в правильном диагнозе точно. Сейчас подросток, которого пришлось уговаривать двумя неделями без готовки еды, пассивно агрессивно смотрел на стену, упрямо не касаясь взглядом двери с табличкой "психиатр". Сам Чжун Ли присел рядом, с трудом разобрав, кто из пяти человек в очереди последний. Может, будь месяц менее раздражительный, он бы и записался на прием стандартно, но желания ждать еще неделю нет, а деньги работают везде. Сейчас же в голове крутятся слова предыдущего врача. "- Не буду томить. Всего, чего вы могли начитаться в интернете - опухолей, рака, глиомы - как ни назови, нет. - лист летит на стол, врач делает записи в медкарте, протягивая ее Чжун Ли, когда Сяо не реагирует на протянутую вещь, - Снимок чистый, никаких новообразований не выявлено. Есть небольшое отличие в теменной доли, но в пределах нормы, учитывая сотрясение. Поэтому моего вмешательства не требуется. А вот... - доктор глянул на подростка, обхватившего себя руками и смотрящего на часы, а потом вывел мужчину за дверь, тихо говоря, - А вот психологу или даже психиатру парня показать надо. Ни с того, ни с сего голодовку не объявляют. И если у женщин это чаще объясняется желанием похудеть, то тут... - врач вздыхает, почесывая лысеющую голову, - Тут непонятно." Будь у Моракса выбор, он бы выбрал чертову доброкачественную опухоль, чем заболевание психики. Проще провести заведомо удачную операцию операцию, пройти курс реабилитации, чем ломать голову и себе, и Сяо. Но болезни не выбирают, поэтому Чжун Ли не знает чего ожидать. Он знает о непростой семейной ситуации Сяо, о не слишком радужном детстве, о его собственной самоненависти. Поэтому его чуть трясет, когда он берет тонкую до костей руку и начинает отсчитывать удары - он не знает, как справиться со всем грузом, что несет за собою Сяо. Два-четыре-два-четыре. И еще раз. Сяо хмурится, но все же начинает постукивать пальцами по коленке мужчины, на которую тот положил его руку, чуть сжав в своей. Очередь идет ни медленно, ни быстро - хватает, чтобы Сяо перестал сильно сжиматься в неуютных стенах, что напоминали о матери, и сосредоточился на стенах, обвешанных плакатами. Сам Чжун Ли сидит, не прекращая работу мозга. Он уже прикинул, когда сможет взять отпуск - свозит Сяо в горы, им обоим там нравится. Или, может, они поедут на море, если парню будет слишком трудно даваться физическая активность. Хотя, вряд ли Сяо будет рад открытым худым конечностям и жаре. Нужно выбрать спокойное место, где он сможет отдохнуть. И лучше, чтобы оно было не слишком энергозатратным. Оба сидели в тишине, ни о чем не переговариваясь, лишь иногда начиная постукивать знакомый ритм. Им было уютно и в тишине, и в разговоре. Иногда молчал один, зато болтал другой, и никого из них это не раздражало, разве что, иногда. Чаще всего болтающим оказывался Чжун Ли, речам которого с восхищением внимал Сяо - тот любил истории из жизни наряду с болтовней о работе, не представляя, как можно столько прожить, не устав и добившись многого, не опуская руки. Эти руки, опутанные сетью шрамов, он длинными вечерами держал подолгу в руках, касаясь каждой рваной полоски легким порзанием пальцев. В этих твердых руках он горел, плавясь и извиваясь, стараясь сдержать стоны. Эти руки крепко держали его, когда на него кричал отец и мать. А сейчас эти руки едва ощутимо дрожат, не отпуская тощую ладонь. Сяо чувствует это и сильнее ненавидит себя на то, что доставляет неудобство, что причиняет боль. - Следующий. Чжун Ли вновь идет с Сяо, несмотря на вновь угрожающий взгляд - да, ты не ребенок, но я обязан знать, что происходит с тобой. Доктор устало смотрит и спрашивает жалобы, на которые Сяо хранит молчание, вновь обливая себя в душе кипятком за то, что упрямится. Но бледное лицо матери все еще стоит перед глазами, стоит ему оказаться в больнице, и поэтому отвечает Чжун Ли, усаживая Сяо на стул и застывая рядом, кладя руку на плечо. - Он постоянно теряет вес, ничего не ест. А если ест - то мало или выблевывает все наружу. Стал раздражительным, забросил учебу. И... - мужчина смотрит на вновь съежившегося Сяо, постукивая по плечу, - Год назад Сяо попал в аварию, получил сотрясение мозга. МРТ проблем не выявило, и нам посоветовали обратиться к психиатру. - Хм... Посмотрим. - мужчина сузил глаза, а потом попросил выйти, пристально вглядываясь в сверкнувшие раздражением и нежеланием глаза пациента. Чжун Ли выходит, принимаясь нервно мерить шагами коридор, сразу же забывая насчитанные шаги и повторяя процесс, кажется, бесчисленное количество раз. Когда врач выходит, подзывая его, мужчина бросает взгляд на часы на стене, показывающие, что он прождал дольше получаса. - Пациент дал разрешение на то, чтобы вы, мистер Чжун Ли, узнали диагноз вместе с ним. - доктор берет в руки карточку и начинает заполнять ее, а после и рецептурный бланк с направлениями корявым дерганным почерком, - Не особо страшное заболевание, если есть воля к лечению. Синдром Котара, или синдром ходячего трупа. Вы вряд ли слышали о нем, чаще говорят о депрессиях и шизофрении. При этом синдроме больному кажется, что он бессмертен, или что на него наложили проклятие. Что он лишился конечности, либо не может есть, или что вовсе мертв либо спит. Вариаций достаточно. В вашем конкретном случае, - отстраненный взгляд из-под очков и новая пометка, - Вбитое мнение о том, что ему не стоит существовать, и что он не достоин даже еды, не говоря о большем. Что он сделал много плохого и должен расплатиться за то, что сделал или кем является. Я выпишу медикаментозное лечение, пара процедур в 4 корпусе, за углом от главного здания. Также, ежемесячные осмотры, по нужде - в любое время. Процесс долгий, тяжелый. Но, если вы не сдадитесь, то через год-второй уже и не вспомните о Котаре - не слишком тяжелый синдром, не упущенный надолго. Поэтому, - доктор передает бумаги Чжун Ли и откидывается в кресло, - Повторяю, надежда есть. Главное - желание, чтобы стало лучше - Хорошо, спасибо. - затянутая в перчатки рука кладет на стол купюры, вторая крепко сжимает руку Сяо, выводя из кабинета. На прощание оба оглядываются и прощаются, один сжато и нехотя, другой - спокойно, но с легкой дрожью в голосе.