Дилемма о тумане

Удивительное создание человек —

всегда в нём живет надежда,

что уж его-то судьба пощадит. Сюсаку Эндо

      Темные тучи сгущались над городом. Йокогама действительно поистине бывает мрачной — и не подумать, сколько смертей, сколько злобы и ненависти могут нести люди, обитающие в ней. Подобно закату, человек, проживающий там не просто долго, а с детства, постепенно мрачнеет, показывает саму суть души. Отвратительной, черственелой — точно такой, какой обладают все люди, так или иначе преступившие одну из главных ступень законодательства человечества — мораль.       Трудно ли читать морали тому, который только-только потерял близкого человека?       Будет ли трудно просто забыть об этом, а со всеми тягостями просто дать разобраться тому?       Верно.       Ничуть не трудно. Ничуть он и не будет сожалеть об этом умершем человеке, ведь они не знали друг друга.       Или ему стоит скорбеть по пустоте?       Звучит смешно.       Парень брел по тусклой ночной улице, думая о произошедшем, понимая, что теперь вряд-ли его кто-то поддержит. В его глазах ещё был виден образ умершего, была видна его кровь, а его неживые глаза — будто стеклянные зрачки — так и въелись в сознание шатена, вызывая не то злость, не то печаль. Одежда и бинты, испачканные в алой жидкости, назло давили на него отовсюду, будто сжимая юношу в один единственный клочок эмоций.       Сантименты.       Сантименты раздирали его изнутри, подавляя холод и немного снимая его маску, которую он постоянно носил при любых обстоятельствах.

Будь на стороне тех, кто спасает людей. Если обе стороны одинаковы, то стань хорошим человеком. Спасай слабых и защищай сирот. Я знаю, что для тебя ничего не значат слова «хороший» и «плохой», но это хотя бы сделает тебя чуточку лучше.

      Воспоминания сдавили, стало тяжело дышать вновь, хотелось кричать, хотелось сорвать голос. Но вместо этого в голове всплыли еще более пронзительные слова.

Люди существуют, чтобы спасти самих себя, да… Как же верно…

             Последние слова наемника разгрызли сердце исполнителя Портовой Мафии на куски, сворачивая каждую кровяную жилу в черный сгусток ненависти. Отвращение к тому, кто все это подстроил, переполняло даже скорбь внутри. Сжав зубы, тот поднял глаза ко входу в высокое чёрное, словно смоль, здание.       —Что ж, начнем все заново, — произнес тот уже с лёгкой ухмылкой, поднимаясь по лестнице в этот офис.       Это не предвещало ничего хорошего.