Дилемма о тумане

Несколько лет спустя.

      —Я когда-нибудь перережу вам глотку, — холодные слова прорезали мертвую и гнетущую тишину в зале, где сидело всего шесть человек, и трое из них — провинившиеся, — Впрочем, как насчет того, чтобы сделать это прямо сейчас?       В очередной раз эти трое наемников ужасно выполнили заданную им миссию. В данный момент решалась их дальнейшая судьба. Могло показаться, что решают ее трое остальных в этой комнате, но это было не так. Далеко не так. И все находящиеся тут знали это.       Карие темные глаза сверлили за один раз всех присутствующих. Сейчас только за ним оставалось решение как поступить. Ища выгоду для организации и себя, он остановился на одном варианте. Губы дрогнули в полуулыбке. Дама со светло-алыми волосами, заметив это, лишь хмыкнула и откинулась на спинку кресла, легким движением руки немного отодвинув от себя бумаги в черной папке.       —Жесток ты с ними, Осаму, — раздался ее женственный, но твердый голос.       —А по-моему очень даже милосерден, — он мило ей улыбнулся, после чего с еще большей холодностью в голосе обратился к тем, — Мы дадим вам последний шанс. Выполните его достойно — претензий не будет до тех пор, пока вы снова не напортачите. Если нет — вас убьют на месте. Свободны, — голос звучал одновременно твердо и холодно, но было это сказано настолько небрежно, будто он выбирал закуску на ужин.

      Несколько лет прошло с того самого дня.

      Нет, даже не так.

      С того самого Дня.

      Мори Огая сменил на посту его так называемый преемник — Дазай Осаму или, как его прозвали в еще молодые годы, «Демонический вундеркинд из Портовой Мафии». Парень занял пост босса при странных обстоятельствах, о которых, почему-то, весь Исполнительный Комитет старался молчать, и не дай Боже, если хоть что-то просачивалось бы извне.       —Не понимаю, зачем вообще давать им еще один шанс? — стоический, немного раздраженный и твердый голос раздался от другого исполнителя, который сидел в кресле по левую руку от Осаму. Это был парень с яркими рыжими волосами, — У них промахов больше, чем у маленького ребенка, играющего в тир.       Дазай лишь искривил губы в полуусмешке, от чего стало немного некомфортно. Однако, тем не менее, шатен откинулся на спинку своего кресла, прикрывая глаза. И слабо, но искренне улыбнулся. Редкое зрелище.       —Поверьте, это того стоит, — теперь он бросил короткий взгляд на часы и вздохнул, — Насколько я помню, Верлен к нам не присоединится сегодня. Что ж, тогда дожидаемся остальных и начинаем собрание.       На самом деле, когда парень пришел к власти, организация будто стала более дисциплинированной. Несмотря на весь тот хаос, который вносила мафия в жизнь и без того неспокойного городка, погрязшего в смуте, Дазай хотел видеть полный контроль над этой нестабильной кучкой. Ведь эта «кучка», в которую заключена Портовая Мафия, должна быть совершенной, но и надёжно закупоренной, подобно бочке с вином. Такой стратегии придерживался шатен, считая, что даже в этом хаосе есть своя порядочность.       Свои правила.       И они действительно были.       Собрание прошло как обычно. На нем обсуждали множество важных вещей и, в отличие от прошлых боссов, Осаму сперва выслушивал остальных и только потом утверждал свое мнение. Он в целом наблюдал за каждым из членов, анализировал и держал ситуацию под своим полным контролем. Из-за этого казалось, что он просто оболочка человека, под которым скрывается вычислительная машина.       В его голове всегда было множество планов, множество решений и даже предположения исходов на каждый свой выбор. Парень всегда извлекал выгоду из всего, и это приводило в ужас всю организацию. Никто не осмеливался бросать ему вызов. Никто не осмеливался ослаблять свою бдительность даже на самых простых миссиях, потому что, нет-нет, да и тут найдут на чем наказать. И такое случалось. В основном с новичками, которые думали, что им будут давать поблажки.       Не тут-то было.       Единственной вещью, чем отличалось это собрание, было то, что оно было срочным. Некая организация «Крысы Мертвого Дома» мешали и прерывали некоторые связи Портовой Мафии с союзниками, перетаскивая тех на свою сторону. Как бы не хотел узнать Дазай кто именно за всем этим стоит, ему не удавалось. Возникало ощущение, что что-то грядет. Что-то неимоверно большое и знакомое как он сам.       Осаму тяжело выдохнул, собирая документы в аккуратную стопочку и убирая их в свою папку. Почти все ушли, кроме одного. Тот стоял, наблюдая за своим боссом и скрестив руки на груди.       —Ты опять сегодня не спал?       Голос Чуи эхом раздался в огромном разуме Дазая. Он буквально вынырнул из моря собственных мыслей, а взгляд его карих глаз обратился к Накахаре. Немного сощурив глаза, шатен коротко выдохнул и ответил:       —Как видишь.       —Ты уверен, что со всем справишься сам? Я все еще не думаю, что держать все в себе столько лет — хорошая идея, — поинтересовался рыжеволосый исполнитель, на что Дазай закатил глаза, прежде чем встать из-за стола и пойти к выходу. В дверном косяке он остановился и обернулся к Чуе:       —Я ценю твое переживание, — голос звучал неестественно холодно, казалось, что тот врет, — Но прекрати настолько сильно лезть в мою душу.       С этими словами он покинул зал, а Накахара раздраженно выдохнул, ударяя кулаком по стене и оставляя в ней небольшую вмятину.       Несмотря на их почти сопернические отношения, рыжеволосый считал того своим другом после всего, что произошло. И ему было невыносимо от того, что, при всем уме Дазая, тот прячется в себе, становясь все более и более холодным не только по отношению к другим, но и по отношению к себе.       Говоря о безразличии к себе, Чуя заблуждался. Дазай не был безразличен к другим и уж тем более — не был безразличен к себе. Моральное состояние нынешнего босса мафии шло к отрицательной величине.

А все из-за того Дня.

      С тех пор, как умер Одасаку, Осаму начали преследовать кошмары. Действительно кошмары: он мог просыпаться в холодном поту посреди ночи, дрожать от переизбытка нахлынувших чувств. Воспоминания душили, не отпускали. Он захлебывался в немом крике и слезах, дрожащими руками искал успокоительное в комнате, падал на пол, бил руками паркет перед собой до такой степени, что оставалась кровь и занозы в коже.       Но не чувствовал боли.       Воспоминания были сильнее какой-то там физической боли.       Чтобы хоть как-то отвлечься от этого, Дазай сутками работал, порой без перырыва несколько дней. А когда все же валился с ног от усталости и понимал, что придется прибегнуть ко сну, он залпом выпивал несколько успокоительных и снотворных, и только затем ложился спать.       Это спасало. Не всегда, но спасало от того, чтобы не видеть эти проклятые сны.       Вот и сейчас, после совещания, он был весь измотан. Шатен переступил порог своей комнаты и сразу же выпил таблетки. Благо был вечер и большинство членов Мафии действительно могло дать себе отдохнуть.       Поморщившись от горького вкуса, парень плюхнулся на кровать, даже не удосужившись переодеться или снять с себя пиджак и ботинки. Ему было неважно это — сейчас он готовился к очередной пытке сном. Да, именно пытке, потому что иначе это и не назовешь.       Он прикрыл глаза, постарался как можно свободнее вздохнуть и зевнул, стараясь расслабиться.       Темнота.       Беспросветная темнота.       Через несколько минут парень зажмурился и открыл глаза. Белая комната. Настолько белая, что хочется закрыться руками, лишь бы не видеть это, но почему-то глаза были привыкшими к этому белому свету. Он лежал на полу этой комнаты в такой же белой одежде.       Вставать не хотелось.       Оглядываться тем более.       Осаму знал, что его ждет, но также знал и то, что будет, если он продолжит лежать в этой позе.       Бездействовать в этом сне было нельзя.       Дазай тяжело поднялся, немного шатаясь, и перевел взгляд с белой пустоты на человека вдали. Отвращение и чувство ненависти сковало горло, стало тяжело дышать. Невероятная злость нахлынула на парня, который знал кто там стоял.       Это был Мори.