главное не забудь

пол лета было позади, наполненное уходом из дома каждое утро и приятной и спокойной музыкой в саду, вперемешку с шумом инструментов. каждый момент был особенным для тоору — днём они могли вместе чинить самолёт, а сам парень постепенно понимал принцип действия судна; полы в доме ежедневно очищались от коробок, что были не разобраны после въезда туда, содержимое раскладывалось по полкам и стеллажам, забивая их книгами и различными сувенирами, каждый из которых сопровождался интересной историей от коши. также, седовласый учил парня резьбе по дереву. так в коллекции ойкавы появились много фигурок, связанных с рассказом о принце, маленький кардинал красного цвета и ещё один лисенок. другой, не как в истории. с первого взгляда могло показаться, что тоору окончательно забросил учебу. но это не так. несколько часов в день они проводили в небольшой библиотеке, ограниченной пятью стеллажами с книгами, в которых находились как сказки, так и научные статьи и много познавательных фрагментов, будь то физика или химия. бывало, что шатен приносил книги из своих запасов и на пару они наверстали все «долги» тоору. математика и астрономия занимали первое место среди всех книг. как оказалось, пока суга ходил в школу, его очень интересовали эти предметы. собственно как и самого шатена. к литературе они питали особую любовь, иногда просто не замечая, как пролетает засеченное время. следовательно, поход на крышу в эти моменты отменялся. а когда им удавалось выйти на верх, что случалось раза четыре или пять за неделю, то там появлялась особая атмосфера, не сравнимая ни с чем на свете. даже чтение не стоит рядом. свет от луны и звёзд красил улицы приятным оттенками, превращая серые дома в нечто волшебное — будто в одной из прочитанных сказок оказываешься. в некоторых дни, они просто лежали, молча глядя на великолепие космоса. иногда суга мог рассказать новую легенду, которую он выглядит в какой-нибудь книге о созвездиях или туманностях. сам же парень часто отвечал ему тем же, приходя на следующий день с информацией о любом небесном теле. пол лета оказались чудом для тоору. ещё одно чудо заключалось в его матери. то, что она до сих пор его не вычислила, заставляло порой сердце зажиматься в лёгком волнении. а вот когда юмико подходила к снежным шарам, которые находились и в его комнате тоже, вся его душа тряслась. за теми шарами, ближе к самой стене, находились все фигурки, сделанные самим парнем или коши. даже те, что он нашел в банке с монетами, собирались в кругу с остальными, образуя этакий хоровод. в общем, в целом, все было прекрасно. за исключением нескольких факторов. и связаны они были с сугой. случались моменты, когда парень ни с того ни с сего посреди разговора замирал на месте, глядя в какую-то только ему известную точку. тоору лишь удивлялся, а когда смотрел в том же самом направлении, его всегда встречала пустота либо же какой-то не очень важный предмет. коши потом отшучивался, говорил мол, что по стене жук красивый ползал, а сказать о нем не получалось — слишком уж прекрасный он был. либо же, что за окном стояла чудесная погода и, хей, почему бы нам не прогуляться. иногда, его брови хмурились, будто ему больно. не физически. душевно. физически его не трогали. хотя, его можно понять, думал тоору. будучи ещё по сути ребенком, он лишился основной поддержки, а именно родителей. к тому же, суга говорил, что видит их во снах. может не только там, но и здесь, в реальности, образы матери и отца преследуют его. ойкава потом встряхивал головой, избавляясь от мыслей. если коши захочет, он сам расскажет. только вот пол лета прошло, а последний разговор по душам прошел ещё в их третью встречу. с одной стороны это хорошо, меньше переживаний — больше счастливых часов. но с другой… даже если коши все ещё что-то беспокоит, то это становится основной проблемой — как в доверии, хотя шатен верил своему другу, так и в поведении. частые нервные дерганья и заламывания пальцев напрягали ойкаву. поэтому, всеми силами он пытался подбодрить парня, отвлекая того от частых раздумий и резких движений. а что бодрит лучше? правильно, объятия. коши, поняв что друг достался ему до жути тактильный, уже привык к подобным выходками, не удивляясь, когда на него неожиданно налетало что-то. хотя в первые разы вздрагивал, как ошпаренный. юмико ушла, значит проход свободен. на этот раз, тоору решил взять несколько сборников задач по химии и алгебре, к первому был интерес, а вот со вторым предметом у него не складывалось с момента появления его в школьной программе. книги полетели в рюкзак, а сам парень вышел из дома. весело насвистывая под нос, он пролез по уже привычному ему пути, подбираясь через листву, с удивлением замечая маленькие бутоны там и тут, немного вытянутой формы и белого цвета, даже с едва заметным оттенком розового. на одной веточке находилось около десяти-пятнадцати ещё не раскрывшихся цветов. а выйдя из-за кустов, он заметил, что все растение, проходящее вдоль забора, было покрыто такими точками. еле оторвав взгляд от белых малышей, он подошёл к каменной дорожке, идя по ней в сторону самолёта. сугу он находит там же — парень сидел внутри хвоста судна, закручивая болты. подойдя ближе, ойкава аккуратно, чтобы не напугать коши, постучал по корпусу, привлекая внимание. тот, заметив знакомое лицо, улыбнулся и начал вылазить наружу, на ходу затем раскрывая руки, на что тоору с удовольствием принимает приглашение и крепко обнимает. — ну здравствуй, — пару секунд спустя, суга вырывается из объятий, и держа парня за руку, начинает вести к забору. — смотри, что покажу, — ойкава не хотел говорить, что он уже видел бутоны, а просто позволил седовласому направлять его, показывая те кусты, — она начала цвести, а ближе к осени можно будет собирать ягоды. — какие ягоды? — только сейчас присмотревшись, шатен понимает, что цветы ему смутно знакомы. только вот никак не вспомнит, где он их видел. — как «какие»? недавно только читали о них. это же голубика! — и правда — форма цветка смешалась с представлением о ягоде, выдавая четкое сходство, и теперь-то тоору понимает. — точно она. забыл видать, я ведь биологию не очень-то люблю, — парень виновато проводит рукой по затылку, неловко улыбаясь. — ну, то же самое могу сказать про себя и… химию например, — коши в задумчивости щелкает пальцами, уставившись в одну точку. «неужели опять что-то». в попытке отвлечь парня, ойкава спрашивает первое, что пришло в голову. — стой, а где твоя шапка? — головной убор отсутствовал, а на теле все та же футболка и комбинезон с несколькими заплатками. на ногах уже красовались лёгкие кроссовки, потёртые в некоторых местах, — опять перегреться мечтаешь, а потом валяться и ждать, когда я приду? — он скрещивает руки на груди, пытаясь выглядеть серьезным и строгим, но цель с оглушительным провалом трескается, встречая смешинки в глазах напротив. — великий герой тоору, спаситель от переутомления и перегрева? хах, смешно звучит, — немного посмеявшись, он, кивком головы указывает на дом, — она в моей комнате. тем более, сегодня не слишком жаркая погода, так что, можно обойтись без нее. — как знаешь, — парень лишь пожал плечами, и почувствовав тяжесть на них, вспомнил о книгах, — кстати я ещё сборников принес — химия и алгебра, — видя, как коши скривил лицо от первого, тоору пожалел, что взял именно этот предмет, а не любимое суги — физику, — химию я могу сам порешать, а ты если хочешь можешь алгебру посмотреть. — алгебра это дело, — потирая ладони в предвкушении логарифмов и интегралов, он направился к дому, по пути хватая ойкаву за руку. — как ты ее понимаешь, — голос умершего от подсчетов человека, заставил коши рассмеяться, от чего в груди у тоору потеплело и лёгкая улыбка отобразилась на губах. — просто, я весь в маму, — отсмеявшись, сказал он. за несколько часов они решили примерно треть от каждой книги. начали с алгебры, так как химию ойкава знал, а вот с другим у него были беды. некоторые темы во время уроков просто не хотели оседать в его мозгах, а коши старался объяснять все в самом простом варианте. с логарифмами разобрались за пару десятков минут, но производные и интегралы заставили попотеть. суть первого была ясна — это просто нахождение степени через основание и конечный результат. а вот в чем суть второго и третьего, и нет, тоору, это почти что одно и то же, он не понимал. зачем к функции делать укороченную версию. а потом обратно. как решать он понял только спустя час объяснений и специальных готовых формул. через лимит было труднее — слишком много цифр и букв, а когда начались использоваться формулы, стало немного запутанно, но быстрее. не было лишних значений, которые пришлось бы сокращать через дробь, выявляя результат. и если производная это умножение, то интеграл как деление — наоборот. в голове конечно потом была каша, но тема примерно понята, и через полтора часа семнадцать задач из шестидесяти были решены. посчитая это количество вполне нормальным, можно было со спокойной совестью переходить к десерту — химии. — кстати, вопрос, — коши только вопросительно взглянул на секунду, возвращаясь к записям, — ты ходишь в школу? — ну… раньше ходил, но сейчас нет. по сути, я должен был закончить одиннадцатый класс, но меня отстранили, а потом я забрал документы, — не отвлекаясь от решения в своей тетради, он ответил, давая место ещё одному вопросу. — а почему? ты же так много всего знаешь, — ойкава был реально удивлен — человек с таким складом ума, и его исключили, — за тебя наоборот должны бороться все школы, чтоб иметь такого ученика, — от такой своеобразной похвалы, суга не смог сдержать краски на лице. и спрятать тоже. — если честно, то учителями просто не нравилось то, что я вечно в облаках летаю. иногда бывало, я мог ни с того ни с сего начать цитировать какого-нибудь писателя или же говорил слишком странно очевидные вещи. возможно я и был лучшим в классе и учителя некоторые хвалили меня, но они всегда говорили, что именно та проблема мешает мне достичь высот. хотя куда уж там выше, — последнее он скорее сказал для себя, но тоору услышал, ведь находился не так далеко, — и вообще, мне самому не очень там нравилось. знаешь, — он резко поднял голову, смотря на шатена в упор, — эта мальчишеская натура — если человек лучше тебя, значит его надо проучить, — видя недоумение в глазах ойкавы и постепенное понимание, он поясняет, — нет, меня не травили. и вещи мои в унитазе не плавали. их задирания ограничивались лишь словами и глупыми фразами. но, — поднятый взгляд начал излучать слабую грусть и тоску, — они часто затрагивали тему родителей. так уж вышло, что учителя знали об этом. а потом узнали и ученики. в частности те парни. после семи недель с начала последнего учебного года, а там ещё и отчисление включено, меня все достало и я забрал документы, оставшись на «домашнем обучении», — пальцами он указал кавычки, возвращаясь к письму, — предвидя твои вопросы. да, мне так нравится и нет, я не жалею. — черт, а ведь угадал с ними, — тоору лишь цыкнул языком, заканчивая с задачей по химии. — у тебя на лице было написано, что ты собирался спросить именно это, — парень не сдержал саркастический смешок, что вылился в полноценный смех, вызывая недоумение. — нда-а, теперь понятно, почему тебя отчислили, — смех резко прекратился, и настала очередь тоору усмехаться, — это шутка. неужели даже такая простая вещь смогла рассмешить тебя? — спросил он с лёгкой улыбкой, смотря на быстро сменяющиеся эмоции парня, — это мило. смысл последнего дошел не сразу. — ты считаешь меня милым? — от изумления коши даже поднял бровь, а затем только почувствовал, как к щекам прилил румянец. — да. а что в этом такого? — тоору же окончательно принял тот факт, что ему нравится суга. хотя нет. может даже он чувствует лёгкую влюбленность в этого невероятного во всем парня, — это как не опровержимое утверждение. как аксиома. понимаешь? — походу, кто-то все же перегрелся, но за учебой, — стараясь скрыть порозовевшее от таких слов лицо, он поднялся со стула и направился к выходу из дома, — давай на улицу? можешь книгу взять какую-нибудь, — и скрылся за дверью, оставляя ойкаву одного с кучей мыслей. — ну точно милашка, — он встал и последовал за вышедшим парнем в сад. только оказавшись в саду вновь, он понял что что-то не так. по всей площади стояла идеальная тишина. нет, птицы никуда не делись, вон сидят спокойно себе на дереве, отдыхают. а вот другой источник звука молчал. — коши, — он отыскал парня у самолёта, увлеченно чинящего какой-то предмет. дождавшись, когда он переведет взгляд на тоору, шатен продолжил, — а что с музыкой? — только сейчас он заметил за спиной суги инструменты и разобранное радио, — неужели сломалось, — с грустью в голосе спросил он. — не совсем, — возвращаясь к работе, он произнёс, — всего лишь нужно заменить пару деталей на новые. а потом наслаждаться музыкой вновь, — он поднял руки, в одной из которых был маленький гаечный ключ, и показал два больших пальца. тоору сел недалеко от парня, чтоб не отвлекать и не напрягать, после того момента в доме. пока коши копался в механизмах и проводах, шатен решил помочь ему с самолётом. спросив можно ли сделать что-то с ним, он получил в ответ координаты краски и кистей с просьбой закрасить починенное крыло. цвет был предоставлен на выбор самого парня. в кладовке, куда он направился, находились садовые принадлежности и много досок разных размеров. три или четыре банки с разными этикетками, располагались в углу помещения, выстроенные в небольшую горку. среди них было много красной краски, поэтому было решено избрать этот цвет. кисти лежали недалеко от банок, упакованные в специальном чехле. такой цвет был по душе коши, поэтому через пару часов, сначала неуверенных мазков, оба крыла были аккуратно покрашены, а тоору был доволен проделанной работой. сам суга также закончил с починкой, и в течении последних десяти минут их сопровождали приятные слуху мелодии.