The Last Shot

      Просыпаться от ругани в соседней комнате — не самая лучшая перспектива. Голоса двух взрослых парней бьются об стены, проникая в голову и вызывая жгучую боль. Ненависть к таким моментам родилась ещё давно, когда приходилось терпеть ссоры родителей. На душе всегда оставался неприятный осадок.       Илья неохотно вылез из-под одеяла, подмечая в окне, что ещё довольно рано, даже машин толком нет. От таблетки сильно клонило в сон, тело всё ещё не согрелось. Решимость и желание узнать о произошедшем иссякали с каждым шагом, но нужно было хоть как-то это прекратить. — Блять, ты серьëзно? — Даня не жалел свои связки, то заходя, то выходя из второй комнаты, будто сам не знал, чего хотел. Его брови опущены, рука невидимый мяч подкидывает. — Да! Сейчас бы всё заебись было, но тебе обязательно нужно проебаться, — огрызался Руслан, но быстро стих, смотря на Илью. Не спрятанные за очками глаза впивались прямо в душу. Стало холоднее. — Что у вас случилось? — подходя чуть ближе, спокойно спросил Коряков. Не в его стиле повышать голос без причины.       Балу испуганно выбежал из-за дивана и бросился к нему в ноги. В воздухе повисло напряжение, шедшее в сопровождении со странными переглядками. — Ничего, — Тушенцов сдвинулся с места и первым делом потянулся к стакану с водой, проглатывая желчь. Стекло ударилось о столешницу. — Просто не поняли друг друга, да?       Даня ничего не ответил. Прикусил себе язык, сжимая кулаки. — Думай теперь, чё нам делать, — распорядился Руслан и, взяв ключи от машины, тут же покинул квартиру.       Илья так и завис, не понимая, во что они опять втянуты и кто ещё попытается их сегодня убить. Щенок же предусмотрительно обошёл ноги Кашина и скрылся на кухне. Хотелось поступить так же. — Мне стоит спрашивать? — Не сейчас, — Даня вышел сперва из своих мыслей, а потом на балкон, то и дело постукивая пальцами по подоконнику. Его глаза скользили в поиске чего-то важного на обычной улице, а зубы отдирали кожу на сухой губе.       Илья не переставал удивляться — насколько же разным он бывает. Сразу подойти боялся, лучше наблюдать со стороны, как в детстве, когда мама с особой ненавистью отрубала голову пойманному им же окуню. Примерно так он себя и чувствовал: непонятно почему это происходит, но очень интересно. А ещё страшно. — Собирай вещи, — Кашин едва не толкнул его плечом, идя обратно. — Мы поедем в Москву?       Даже если за руки потащат в столицу, он пригвоздит себя к полу, потому что Макс всё ещё здесь и они никак ему не помогли. Благо за молотком и гвоздями идти не пришлось. — Нет, в Пушкин. — Чего?       Даня бросил дорожную сумку на кровать и показательно вздохнул. — Город такой, он рядом. Там дом моего знакомого, он умер уже, но никто не заселился. Мы едем туда.       Илья только рот открыл. Пора бы привыкнуть к такой изнанке жизни, где все по колено в гробу.       Неизвестно, сколько времени они упаковывали немногочисленные вещи, но казалось, что не больше секунды. Разумный вопрос возник уже на пороге, когда Кашин провернул дверной замок. — Погоди, а Балу куда?       Уставшее лицо повернулась к нему, на свету показывая сползшую вниз кожу под глазами. С каждым днём он становился всё бледнее. — Блять. — Может с собой возьмём? — Как-нибудь проживёт до приезда Коли. — Нет! — Илья округлил глаза и, скинув рюкзак, побежал подбирать корм и миски. — Если переноски нет, я его в руках буду держать. — Боже, — взгляд ушёл к потолку, — ты себе сначала помоги. — Со мной всё нормально, а он с голоду умрёт, — уверенно парировал Коряков, держа на себе всё, что можно, включая собаку. — Чё мы Коле скажем? — Нашёлся эмпат, — прошептал, выключая свет. — Сам будешь за ним смотреть.       Спустившись по короткой лестнице, Илья не увидел привычный, почти родной мерседес, а Даня уже шёл к другой машине — серой и довольно большой. В приоткрытом окне виднелась чёлка Руслана и оправа очков.       Заторможенными от мыслей движениями, парень раскидал сумки по багажнику и вместе с Балу сел сзади, чувствуя себя некомфортно в новой обстановке. Кашин на этот раз был спереди и озвучил адрес для навигатора. — А что с прошлой машиной? — В ремонте. Не хочу больше объяснять мусорам, почему у нас дыры от пуль, — ответил Руслан и предугадал следующий вопрос. — А это арендованная.       Коряков понятливо промычал и следующие сорок минут молча слушал парней, удерживая щенка от путешествия по салону. Позже он достал телефон и напечатал Коле сообщение, пропуская знаки препинания, ведь их на этих кнопках ещё нужно найти: Вы: С радостью если смогу а когда ты вернешься       Сейчас действительно хотелось по-человечески оторваться на концерте, выпить чего-нибудь крепкого и переживать о четвёртом курсе универа, а не о жизни друга.       Проехав мимо достопримечательностей, как ему показалось, они удалялись всё дальше в глубь, где начинались типичные деревянные постройки. Илья уже настроился мыться из ведра и колоть дрова, как слева показались частные дома, куда более живые и ухоженные. Не описать его облегчение, когда они повернули к одному из таких и затормозили. — Ждите, — бросил Руслан и пошёл к забору. За ним виднелась приятная двухэтажка со светлыми стенами и даже террассой. Разглядеть получше помешал громкий скрип металла и сам Рус, бессовестно перелезающий на чужую территорию. Через пару секунд ворота открылись. — Там точно никто не живёт? — Илья наклонился вперёд, зачем-то говоря тише. — Вряд ли. — Вряд ли?! — Балу аж тявкнул от испуга у него в руках.       Пока Даня продолжал дразнить, Тушенцов поковырялся у двери в само здание и победно распахнул её, улыбаясь лобовому стеклу.       Внутри было пыльно и, как ни странно, уютно. Подходящее место для небольшой семьи — Коряков усмехнулся про себя, — с нормальной мебелью и отдельным душем. Хотя лучше не разуваться, иначе носкам конец. Его всё вполне устраивало, кроме одной детали. Нахрена мы здесь?       На более цензурную формулировку Даня ответил пережевыванием захваченной из квартиры пиццы, а Руслан — взмахом руки, мол, дай поесть, не мешай.       К обеду они стали сговорчивее, когда пришлось разбираться с водой и электричеством. Тушенцов отлично сыграл роль скорбящего дальнего родственника, едва не пуская слезу с телефоном в руке. Его друг на это пускал смешки, не заморачиваясь об уважении к умершему. С другой стороны, кто знает, кем являлся этот знакомый. — Ненавижу это, — ворчал Руслан, бросив трубку. — Ещё договор с ними заключать. — Как хорошо, что у нас есть ты, — кривлялся Даня, протирая сухой тряпкой стол. — Заткнись, это вообще твоя забота. — Я и так всё делаю, — теперь его тон не такой весёлый. — Хуёво делаешь.       Когда они стали находиться в опасном расстоянии друг от друга, Илья мигом вклинился посередине. — Парни, спокойно, — а про себя думает, откуда столько храбрости, — сперва мне объясните. — Вот же пристал, — Руслан отошёл от них, падая на стул. — Из-за этого придурка организация узнала, где мы живём. Пришлось валить. Если бы не Слава, щас бы в мешках лежали. — Как узнали? — он повернулся к Кашину, что стоял довольно близко, бессмысленно водя рукой по поверхности. — Оставил кое-что важное, где не стоило, — признался, смотря в сторону. — А что мы будем делать, когда узнаем, где Вова и… этот…? — Илья промахал ладонью в воздухе, вспоминая. — Хесус, — помог Руслан. — Попробуем пробраться к ним, а пока сидим здесь. Других вариантов нет.       Даня не двигался, изучая растерянное лицо напротив. Выражение у него было то ли злое, то ли печальное. Вдруг он взял Корякова за запястье, заставляя нахмуриться. Секундная, весьма неловкая пауза — и в руку всучили твёрдую, как камень, тряпку. — Я спать.       Никто не стал возникать ему в спину, говоря о времени или объёме работы по дому. Оба прекрасно видели, что тот еле на ногах держится и не досыпает которые сутки. — Он перстень потерял? — Илья понял это из-за тёплого касания, в котором не ощущалось ничего металлического.       Руслан как-то странно на него посмотрел и поднял уголок губ. — А ты глазастый.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Поверхностный осмотр комнаты на втором этаже напоминал первый день в квартире Коли, только условия здесь похуже и лучше лишний раз не смотреть наверх — многоногим жителям не понравится. Он попал сюда только через пять часов после приезда: уборка снизу забрала все силы и до последнего не отпускала. Только покажется, что всё, можно не бояться чей-то туши в волосах, как из-под тумбы выползет супружеская пара тараканов.       Балу остался на первом этаже рядом с Русланом, ворчащим себе под нос планы мести. Не хотелось мешать и, если честно, находиться с ним наедине. Хоть та ночь на кухне и была душевной, без их третьего товарища, алкоголя, разговор не клеился. Иной раз Руслан мог глянуть так, что даже в своём имени засомневаешься.       Илья бы сейчас не отказался от прочтения книги, абсолютно любой, потому что оставаться так долго с самим собой — настоящая мука. По привычке уперев икру одной ноги на колено другой, он лежал с закрытыми глазами и настукивал пальцами ритм недавно услышанной песни. Сбегать в мир фантазий не очень хотелось, там сейчас дела не лучше, но ему и не пришлось. Помешал писк.       На полу мелькнула шёрстка мыши или даже крысы. Она почти не скрывалась, настолько уверена в себе и в удачном окончании охоты. А если бы Илья решился прикончить еë прямо сейчас, она успела бы среагировать? Как бы он это сделал? Здесь довольно просторно и мало мебели, чтобы спрятаться. Он мог бы дотянуться до рюкзака и взять нож… Парень мотнул головой, прогоняя такие странные мысли. Ему точно нельзя сидеть без дела.       Обувшись, он вышел из комнаты и случайно добрёл до убежища зыбытого хлама — длинной и узкой кладовки с выходом на чердак. В памяти всплыли моменты из любимых игр, где герои так же проводили обыски и обязательно что-то находили. Но это не игра.       Привыкнуть к темноте получилось не скоро. Стоило подумать о фонарике раньше, если он вообще есть на древнем телефоне. Пол неприятно скрипел, а пыль и затхлая вонь лезли в глотку.       Илья неуклюже перешагивал препятствия, оглядываясь по сторонам. Одна из ног всё же зацепилась за какую-то криво лежащую доску и там же встряла. Падение оказалось не критичным — руки приняли весь удар на себя. Надо бы потом сменить одежду, на нынешней уж слишком много грязи.       Поднявшись и оттряхнувшись, он проверил ладони на занозы, но всё равно ничего не увидел. Очки здоровья в порядке, можно продолжать. Полки, прибитые к обеим стенам, были нагромождены стройматериалами и банками с неизвестным содержимым. Хоть бы не органы.       Но из страшного здесь только топор в углу и деревянная стремянка наверх. Коряков был слегка разочарован. На последок обведя всë взглядом, он заприметил коробку у своих ног. Представив игровой рюкзак и наименования предметов, начал перечислять в голове: Упакованные диски. Две штуки. Надписи маркером неразборчивы. Фотография в рамке с пожилой парой на скамейке. Два тома «Отверженных» — достижение. Бутылка коньяка. Полупустая. Смазанный чем-то, увесистый деревянный ящичек.       После поднятия крышки азарт поубавился. Он был не прав. Прямо как в шутере, тут оказались патроны. И не простые — для дробыша. Но мало вероятно, что их ещё можно использовать. Ему, правда, и не нужно, просто так подумал.       Илья прихватил с собой диски и книги, пробираясь к свободе. Деревянная дверь захлопнулась за ним. Свет ощущался, как дар свыше, и теперь наконец можно дышать через нос. — Боюсь спросить, что ты там делал, — неожиданно раздалось рядом. Даня наблюдал за ним на выходе из другой комнаты, не скрывая лёгкой ухмылки. Выглядел он уже получше. — Развлечения искал. — И как? — рыжие прядки волос лежали совсем небрежно. Хотелось поправить их. О чëм ты думаешь? — Во-первых, вот, — он кивнул на сокровище в своих руках, — во-вторых, что не так с хозяином дома?       Даня не реагировал пару секунд, догадываясь, к чему этот вопрос, а потом махнул рукой, приглашая идти следом за ним.       Они покинули дом и прошли не больше десяти метров, оказавшись в той части двора, где, вероятно, устраивали шашлыки. Здесь рассыпаны мелкие камушки, застревающие в подошве, в них утопают ножки двух скамеек, а посередине стоит чёрный мангал. На вид ему было не меньше, чем тому коньяку. Руслан клал внутрь мелкие ветки на слой угля, после поджигая их. Даня протянул ему тетрадку, которую тащил ещё из комнаты: она стала импровизированным опахалом.       Илья сидел на скамейке, смотря на вылетающие искры. Упаковка сарделек была ему компаньоном. Он бы мог вспомнить летний лагерь или отдых с родителями, но в голову лезли только Тоха с Деном, нудящие из-за комаров и грязи. А вот Макс любит подобные поездки в лес или ещё чёрт знает куда, лишь бы подальше и потише. Тут он, к сожалению, преуспел. Если бы Антон увидел, как Даня курит недалеко от ветхой пристройки и сгнившей яблони, обязательно дал бы по шее, из-за чего и начался бы пожар. А Денис тогда заорал бы на всех своим низким голосом, ребячески бегая вокруг.       Илья понял, что слишком долго тянет глупую лыбу, когда заметил, как на него пялятся. — Ты спрашивал про хозяина дома, — Даня подвинул их будущий ужин и устроился рядом. — Он был ебанутым. С виду — типичный старый алкаш, но его все боялись, даже я. О нём какие только байки не ходят, вплоть до помощи немцам во время войны. Но это брехня, он тогда только родился. Сам мне рассказывал, когда бухали вместе. — Кашин затянулся, не отводя взгляд от мангала. Илья в это время пытался согреть руки у пламени. — Но знаешь, правда нихуя не лучше. После смерти жены он совсем поехал, обвинял в этом всех подряд, соседей начал отстреливать. К нему за порог вообще нельзя было сунуться.       Илья посмотрел вокруг, на всякий случай проверяя, не целятся ли в него из дробовика. Стало не по себе. — А ты как с ним познакомился? — Однажды работали вместе. Тогда он ещё адекватный был.       На фотографии в рамке мужчина имел далеко не спортивное телосложение. Коряков с трудом мог представить его в роли телохранителя. — И чем он занимался?       Руслан выставил руку вперёд, чтобы ему дали упаковку, но никто не обратил внимания из-за разговора. Цокнув, он сам потянулся через парней и принялся жарить сардельки, представляя на их месте своих двух сожителей. — В основном учил пользоваться оружием, хотя сам постоянно промахивался из-за зрения, — заметив сконфуженность на чужом лице, он добавил. — По мишеням, Илья, не по людям же.       Коряков задумался, стоит ли озвучивать свои догадки. Пальцы он сцепил в замок, а голову и вовсе опустил. Это будет грубо, но, чёрт возьми, важно же знать, с кем он делит крышу. — А ты убивал людей?       Даня выбросил сигарету в мангал – у Руслана закатились глаза от такой наглости – и заговорил чуть тише. — Обычно я всё решаю кулаками, но бывало и такое. Либо они меня, либо я их. Думаешь те ублюдки, которые преследовали нас, отстали по доброте душевной?       Если честно, ситуацию в лесу Илья предпочёл забыть сразу же. До этой минуты ему было всё равно, что с ними стало, главное, чтобы больше не появлялись. Но теперь в голове вырисовывались кровавые образы. Кашин сделал всё быстро, не оставил на себе следов и нормально общался всю оставшуюся дорогу. Конечно же Коряков не думал, что позади них были три трупа. – Не знаю.       Есть перехотелось.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Капли дождя целятся прямиком в незакрытое окно комнаты, образуя тёмную лужицу, ползущую под кровать. Непрогретая постель впитывает залетающий с ветром холод. А с потолка, на котором танцуют тени ветвей, кто-то пристально наблюдает за спящим Ильёй.       И Илья это чувствует. Он не вскакивает, пугая чужака, всего лишь приподнимает веки. Один угол, второй, третий — тёмные силуэты мебели, которые даже не имеют глаз. Но они есть у паука, причём в большом количестве. Только вот он уже скрылся за щелью в стене, тормоша паутину. А парень не перестаёт искать. Ему неуютно. Время идёт — шумные часы на первом этаже не дадут соврать, — но опасения не утихают.       И не зря. В соседней комнате раздался грохот, схожий с падением фортепиано. Тело не дало подпрыгнуть, ринуться на звук — оно слишком вялое и тяжёлое. Замёрзшие ступни опустились и сразу коснулись дождевой воды. Мурашки добежали до самого горла. Путь до второй комнаты, как по лабиринту, хотя он точно помнил, что днём прошёл не больше пяти метров.       Последний шаг до двери. И снова лужа. Илья опустил голову, посмотрел как нечто тёплое обволакивает пальцы и спокойно подсказал себе — это кровь. Ему казалось, что вторая нога стоит на мокрой игрушке, но откуда ей здесь взяться? Взгляд выцепил острые крылья и длинные уши, на которые он наступил пяткой. Мёртвая летучая мышь.       Секундой позже это спокойствие исчезло — дверь оказалась заперта. Он забил ладонями по дереву, закричал, умоляя открыть, но по ту сторону давно стихло. Дождь тоже смолк, позволяя услышать собственные шумные вдохи.       И скрип калитки на улице. Мерзкий, как мел по доске. Илья нашёл себя, перепрыгивая через ступеньки, мчась в темноту, даже не зная причины. И уже стоя на колкой траве, он позволил себе остановиться. Луны будто никогда не существовало, она исчезла, забрав с собой фонари на дороге. Остались только тьма, продрогший парень и человек за его спиной. Он знает, что произойдёт, если обернуться. Знает, что не сбежит.       Единственным решением был топор, что торчал из полена. Илья вырвал его, отдав на это последние силы, сжал влажную рукоять и застыл. Запах вина дурманит сознание, но он сосредоточен. Чьи-то пальцы медленно обхватывают его шею, соединяются и сдавливают так же крепко, как собственные держат спасение. Нужен всего один взмах. Он обязательно его сделает.       Это враг или друг?       Вдохнуть всё сложнее. Сердце бьётся в ушах, челюсть немеет, мысли мечутся…       Он сделает.       Свист. Чайник на плите вскипел. Наконец дали воду. Справа — громкие шаги по лестнице и звон посуды, слева — птичий хор и рёв мотоцикла. В веки проникают выжигающие лучи, а не тёплый свет, что спокойно вывел бы из этого сна. Его вырвали насильно. Снова.       Илья сел в кровати и почувствал неизвестный ему до этого страх: он боялся самого себя.       С каждым днём, проведённым здесь, это чувство нарастало. Вдали от родной столицы, друзей и быстрого интернета. Вдали хоть от малейшей уверенности в завтрашнем дне. Днём он тонул в рутине из бессмысленных действий, а ночью — в своих кошмарах.       Руслан взял в привычку уезжать в Питер, не предупредив, а к вечеру возвращаться с продуктами и холодным взглядом. Даня находил новые места в этом не самом большом доме, лишь бы не оставаться с Ильёй слишком долго. Причину было сложно понять, но никто и не пытался. Слава так и не дал никакой важной информации, несмотря на помощь купленных копов. Если забыть про размышления Гюго о тюрьме, было лишь три спасения: ноутбук, Балу и их общий хозяин, что любил присылать видео со своих концертов. Корякову даже начало казаться, что они подружились.       Но этого было недостаточно.       Он сходил с ума от скуки, ожидания и страха. Те, кто втянули его во всё это, как назло решили играть роль привидений — видны периодически, но толку-то?       На пятый день Илья поочерёдно вставил диски из кладовки в ноутбук, так как с телевизором даже не стал разбираться. На первом была свадьба. Здесь старик с фотографии выглядит намного моложе, он часто гладит свою жену по животу, благодаря чему и получилось заметить, что она беременна. Люди вокруг громко поздравляют их, кидают лепестки. В целом, ничего удивительного.       На втором, с разборчивой единицей – короткий фильм от первого лица. Наверное, какой-то ужастик, Илья такое ненавидел. На второй минуте камеру приблизили к женщине, лежащей на ступеньках. Из-за качества не сразу удалось понять, что это вовсе не смазанная помада вокруг её рта. Угол съёмки сместился правее и теперь была видна тёмная дыра в её сарафане и вытекающая наружу кровь. Актриса реалистично изображала предсмертный хрип, но от него прошлась дрожь по коже. Кто-то заговорил вне кадра, и Коряков завис с поднятым над мышкой пальцем. Это голос жениха. Абсолютно такой же, как на первом видео.       Илью стошнило. Он отказывался верить и повторял себе, что у этого есть объяснение, что там вообще другая лестница и другие люди. Это обычный фильм.       Сразу после этого он просто бежал. Ни от кого, без цели, бежал по песочной дороге вдоль домов и задыхался. Оказавшись в берёзовой роще, он сразу сообразил, что должен сделать: закричать во всё горло, выпустить эмоции, упасть на траву и успокоить себя. Но нет. Он не может. Зубы сжались так крепко, что вот-вот заболят. Пальцы щупали ткань штанов.       Отчего-то жук, ползающий по прошлогоднему листку отнял всё его внимание. А за ним смятая банка пива, бычок и прочий мусор. Илья не понимал, что так тщательно рассматривает землю, чтобы не начать биться головой об дерево. Всё нормально.       Просто устал от безделья, всего лишь подсел на снотворное и потерял счёт времени. Не знает, что происходит вокруг него и когда это закончится – бог с ним, неважно. Нужно дышать.       Даня точно заметил его отсутствие, иначе не стоял бы за забором всё это время. Коряков возвращался медленно, не поднимая головы. Он корил себя за слабость, внушал грубым внутренним голосом — не заморачивайся. И соглашался.       Кашин положил руку на его плечи, ведя в дом. Без вопросов и насмешек. Осторожно направлял, чтобы Илья не оступился.       Но он оступится.