The Last Shot

      Илья не сумел дойти до кровати, поэтому осел на полу возле лестницы, согнув колени. В голове крутились немые кадры, наполненные чужой болью. Они были вырваны из того любительского фильма. Только вот от правды не убежишь, она всегда догоняет. Увиденное — реальность мира, в котором он отныне находился.       Слишком много мыслей, которые не умолкали. В моменты, когда удавалось отвлечься, парень обращался к звукам на первом этаже. Большую часть времени было тихо, но иногда за скрипом половиц можно отгадать шаги, осторожные и почти бесшумные. Казалось, что они ненадолго замирали совсем рядышком, но вскоре опять скрывались в глубинах дома.       Даня волнуется.       С каждой минутой веки Ильи тяжелели. Он вымотался, хотя толком ничего не сделал. Силы ушли на поддержание спокойного вида, на сдерживание ледяной волны, окатившей столь внезапно. Так он и задремал, опираясь на стену.       Вновь открыть глаза пришлось из-за падающей головы. Тем лучше, не будет кошмаров. Как ни странно, закат, что раньше очаровывал и полностью приковывал внимание к себе, отошёл на второй план, прячась за приоткрытой дверью комнаты. Постепенно приходило понимание, почему все эти прелести природы не волновали Кашина. Но едва ли это хороший знак.       Илья протёр лицо, глупо застывая с ладонями на щеках и смотря себе в ноги. Долгая, по его впечатлениям, пауза позволила собраться, усмирить эмоции хотя бы на время и решить: Не сейчас.       Когда всё закончится, он даст себе время принять то, что узнал, уложить по полочкам и, в лучшем случае, просто забыть. Это видео, этих людей с оружием, эти побеги и Даню с Русланом. Всё забыть и представлять как увиденный в кино ужастик.       Чересчур быстро вскочив на ноги, он ощутил свойственные для его образа жизни головокружение и слабость. Когда это прошло и кровь начала циркулировать нормально, ему пришлось идти по лестнице почти на ощупь.       Видя только тьму перед собой, он закономерно врезался в того, кто решил его проведать. — Прости, — прошептал парень, не отодвигаясь. — Ничего, — так же тихо ответил Кашин, держа равновесие на тонкой ступеньке, чтобы они оба не свалились.       Возможно, сыграло отсутствие человеческого тепла или хотя бы присутствия в последние дни, но шаг назад Илья так и не сделал, упираясь лбом в плечо, которое секунду назад случайно ударил. Запах мятной жвачки немного успокаивал. Но до смешного противно от желания вдыхать поглубже. — Ты сегодня странный, — Даня чуть отстранился, проведя ладонью по чёрным, слегка колючим волосам. Наверное, хотел незаметно температуру проверить, но промахнулся. — Пошли покурим?       Одного кивка хватило, чтобы стоять вдвоём под вечерним небом и втягивать привычный яд. О нём Илья тоже подзабыл, не особо расстраиваясь по этому поводу — здоровее будет. Лёгкий ветер приятно гладил кожу, унося мысли в другое место, куда-то из детства. — Тебе здесь не нравится? — послышалось сбоку.       Рядом с ним? В этом доме? Или во всей этой грёбаной ситуации? Может нужно самому выбрать, что волнует больше. Ждут ли от него правды или сойдёт ложь о том, что всё нормально? Сперва затяжка и рваный выдох. — Честно? — он обернулся на дом, потом на забор и дорогу за ним. — Не фанат. То есть, — рука с сигаретой прочертила узоры в воздухе, — вообще всего. Знаю, что меня никто не тащил сюда силком, но… Ты понимаешь. Правда ведь?       Кашин слушал внимательно, не скрывая своей заинтересованности. Его неотрывный взгляд направлен на лицо человека, который ещё не представлял, к чему это всё приведёт. Такого же зелёного, потерянного паренька, коим он и сам был в далёком прошлом. — Ещё это видео с мёртвой девушкой, — выражая неприязнь в сдвинутых бровях, продолжил Коряков. — Я не знаю, как вообще буду спать после него. — Ты поэтому сегодня убежал?       Илья угукнул, сжав клыками губу изнутри. Зачем он вновь себе это напомнил? — Думал, это поможет, — с усмешкой без капли веселья. — Знаешь, — татуированная ладонь, уже без перстня, опустилась на плечо, не дрогнувшее от этого жеста, — можешь поехать домой, я куплю билет. Мы тут сами разберёмся. — Я вернусь только с Максом, — в унисон с последними словами.       Даня вздохнул, убирая руку и делая не меньше трёх затяжек перед ответом. Он не очень любил эту капризную настойчивость, но и отчасти уважал. — Как знаешь, смельчак. Подготовь себя ко всему плохому, чтобы потом не бежать, сверкая пятками, — он отвёл взгляд, раздумывая, стоит ли договаривать, — а я, если что, рядом буду.       Совсем немного, но Илье стало легче. Слова Дани звучали искренне. Окурок полетел вниз, а кончик обуви окончательно размазал его по земле.       Возвращаясь к первому вопросу, то на один из выдвинутых вариантов он ответил бы «нет». Ему нравится находиться рядом с Даней. Хотя бы иногда.       Он имел ряд странностей, которые часто настораживают. Грубый и вспыльчивый идиот — первое впечатление. Однако если попытаться заглянуть дальше своего носа, то не сложно увидеть другую сторону. За его колючим характером всё-таки скрывается доброта, а колкие фразы никогда не несли умысла обидеть. Кашин только и делал, что всячески помогал, даже когда Илья этого не замечал. Он не требовал благодарности и нуждался ли в ней вообще?       Хотелось копать дальше, открывать его по-новому, прежде чем самого закопают.       За забором красовалась перепачканная машина. Руслан только что вернулся из Питера, отдав Балу своему хозяину. Коля наконец добрался до дома и вот-вот проведёт масштабный концерт. Стало даже немного обидно, что Илья там не окажется — ему уже и проходку выделили и всю программу пересказали, а толку? Теперь ещё и маленького спутника нет. Хорошо хоть общаться с Колей не перестали, они действительно нашли много общего.       Когда Руслан открыл калитку, Даня громко свистнул ему, привлекая внимание и оглушая сразу двоих. — Дорогу проверь, — крикнул, махнув головой в сторону. — Да проверял уже, нет никого, — Тушенцов подобрал два огромных пакета и прошёл мимо. Вид у него был не самым жизнерадостным. Ещё бы — столько кататься каждый день.       Даня придержал для него дверь и вернулся, всё равно поглядывая на въезд. — А вы с ним давно знакомы? — Илья спрятал замёрзшие руки в карманах.       То ли приятельские, то ли рабочие отношения между парнями до сих пор не ясны. Они вроде заботятся друг о друге, но и придушить готовы, причём буквально. Какая-то враждебная дружба. — С Русом? Давненько. Больше десяти лет.       Половина его жизни. Впечатляет. Прямо как с Максом. — А как познакомились? — Стрельнул у него сигу, когда мелким был. — Я ожидал историю с драками и бандитами, где вы героически спасли друг друга, — на лице заиграла улыбка.       Кашин фыркнул, так же расслабляясь. — Многого хочешь. Жизнь гораздо скучнее. — Ага, особенно у вас, — саркастично протянул. — Мой друг Ден рассказал бы тебе, что такое скучная жизнь.       Заканчивать душевный разговор не хотелось вовсе, ведь тогда придётся вернуться к прошлому состоянию. Они пришли греться в зал, чтобы помочь с продуктами. Как только Даня собирался уйти в комнату, его остановили фразой: — Давай фильм посмотрим? — и в глазах неозвученное "пожалуйста", повлиявшее на решение.       Руслан не стал ничего говорить про эту затею и ушёл наверх один.       Парни долго просидели за телевизором, даже не смотря в экран. Как оказалось, любимый цвет Дани — "зелёный, может синий, вообще без разницы", а ненавистный жанр — "хорроры, там все орут". Он поделился названиями музыкальных групп, которые Илья слышал впервые, а так же тем, что сердобольно относится к животным. Рассказал и про своего кота, фотографию которого хранил в паспорте. Правда история там грустная. А один из заметных шрамов на его ладони остался после неудачной потасовки, где её чуть насквозь не проткнули гвоздём. И этот человек что-то говорил про скучную жизнь.       Он не раздражался даже самым глупым вопросам, продолжая отвечать. Коряков искренне не понимал, чем это заслужил.

⊹──⊱✠⊰──⊹

09.07 3:16AM

Коля: Балу по тебе уже скучает. Не ест ничего и из коридора не выходит Ты мне собаку испортил Вы: Просто он меня больше любит Коля: Я начинаю в это верить       Илья улыбнулся, чувствуя своё превосходство в этом плане. Пока собеседник продолжал печатать, он положил руки на подоконник и упёрся лбом в холодный стеклопакет. Занятный был сегодня день и хорошо, что он закончился. Общаться с Даней на рандомные темы ему понравилось, но всё, что было до, лучше не вспоминать. Коля: Вы долго еще там будете? Мы так и не встретились нормально Этот дом хотя бы в Питере? Вы: Да он близко Не знаю когда вернемся но надеюсь скоро Ты мне фит обещал я такое не пропущу Коля: Окей, буду ждать Ты теперь остался без главного защитника, так что будь осторожнее       Коряков тихо посмеялся: Балу не тянет на защитника, ведь это его приходилось спасать от любой мухи.       Он начал нажимать по кнопке, ища нужную букву, но краем глаза уловил яркие лучи. С этой стороны дома не видно калитку и всё, что за ней находится, — только свет от фар, направленный на дорогу. И этот свет больше не двигался, через секунду исчезнув. Кто-то стоит за забором.       Илья мигом развернулся, кинул телефон с открытым диалогом на кровать и помчался к соседней двери. Пусть он будет не прав в своих догадках, но лучше предупредить. Времени на формальности нет, поэтому вошёл без стука, застав темень и джип за окном. — Вставайте! — мысленно ударил себя за нервозность и продолжил тише. — Кто-то приехал.       Повторять не пришлось: Даня выверенным движением достал пистолет из-под подушки и только потом открыл глаза, отводя дуло от человека напротив. Руслан уже искал что-то в карманах лежащей на стуле кофты. Небольшой предмет упал на пол и Коряков распознал в нём ключи от машины. Тушенцов не заметил, ведь был занят другим: — Все восемь. Сколько у тебя? — обратился к Дане, дёргая штору и держа пистолет на уровне пояса. — Семь, — магазин защёлкнулся. — Илья, спрячься на чердаке. — Не удивлюсь, если это за тобой, — упрекал друга Руслан, прижимаясь к стене и поглядывая на улицу. Второй этаж одновременно помогал и загонял их в ловушку. — Но как нашли? — Кроме тебя никто отсюда не уезжал, — Кашин подтолкнул сконфуженного парня, чтобы бежал наверх, а не стоял с открытым ртом. — Говорил же проверить. — Виноват, — на этом слове прямо под ними выбили входную дверь. Руслан замолкнул и стряхнул с себя лишние эмоции. Взгляд в глаза Дани, уверенный кивок — и они оба пошли к лестнице, встречаясь с угрозой лицом к лицу. Времени на разговоры больше не было.       Грохот снизу подогнал Илью, вынуждая реще подниматься по дряхлой стремянке. Сердце стучало слишком громко, новые занозы на ладонях даже не ощущались. Он подхватил по пути топор и прижал его к груди, чувствуя мимолётное дежавю. Сперва нужно было успокоить дыхание, затем вобрать воздух поглубже, не думать и не вслушиваться. Слышно, кстати, многое: отовсюду топот, мужские голоса, выстрелы. Последнее — реже. Наверное, у прибывших глушители.       Не думать и не вслушиваться.       Они со всем справятся, как в прошлые разы. Илья уверен в этом. Он привык доверять свою жизнь другим людям, просто не нужно высовываться и лезть в полымя. Всё будет хорошо.       Снова выстрел. Сколько их уже было? Не меньше шести. Патронов же хватит? А если нет? Вдруг они уже мертвы?       Не думать. Дышать глубже. Чем я занимаюсь?       Подготовиться ко всему плохому, чтобы не сбегать? Тогда почему Даня сказал обратное минуту назад? Коряков отложил топор на деревянные доски, смотря на него с отвращением. Теперь у ног не спасение из кошмара, а символ слабости. Может он как раньше облажается или бессмысленно умрёт, но до сжатых челюстей ненавистно сидеть здесь и ждать чуда. Если к ним забрались больше двух человек, то каковы шансы на победу? Математиком он не был, но подсчёты явно не из лучших.       Чтобы не дать себе шанса передумать, Илья спустился в кладовку, игнорируя вещи под ногами, и выглянул наружу — на втором этаже никого не видно. Не дыша подошёл к лестнице, совсем немного нагибаясь, чтобы оценить обстановку. Тёмные силуэты прятались за мебелью и по углам с обеих сторон. Чье-то тело уже лежало посреди зала. Он судорожно выискивал знакомые лица в этой мгле и, увидев, наконец выдохнул.       Даня подкрался к Руслану, мотая головой. В стену за их головами тут же влетели несколько пуль. Тушенцов высунулся из-за дивана и выстрелил в ответ, лишь бы к ним не приближались. Больше действий с его стороны не последовало, парни затаились, готовые рвануть в любой момент. У них мало патронов. Нужно срочно что-то придумать. В багажнике наверняка есть ещё оружие, но до него будет тяжело добраться.       Илья осторожно забежал во вторую комнату, схватил выпавшие ключи и застопорился. Что дальше? Через главный вход путь заказан. Можно попробовать окно. Вернувшись к себе, он распахнул створку и глянул вниз: терраса была здесь очень кстати.       Скольжение по карнизному свесу чуть не кончилось падением, но руки успели схватиться за режущий край черепицы. Коряков зашипел от боли, чуть более нервно шевеля ногами, чтобы нащупать деревянную ограду. Вскоре он спрыгнул на траву, колющую через ткань носков. Ладонь жгло нещадно, но думать об этом некогда. Быстро оглядевшись, он не заметил никого поблизости, поэтому полуприседом добрался до калитки и, матерясь из-за скрипа, вышел к дороге.       Огромный джип стоял прямо перпендикулярно их машине, за тонировкой совсем не видно, что внутри, но это сейчас не главное. Умоляя всех богов, чтобы сигнал не был слишком громким, он нажал кнопку на ключах и сразу подбежал к багажнику. Всё было на месте. Он взял первый попавшийся пистолет и услышал звук открывшейся двери.       А за ним ещё один — тихий, но чуть было не последний.       Если бы Илья замедлился всего на секунду, то уже валялся бы на уровне колёс. Реакции хватило, чтобы упасть на землю и спрятаться за машиной. Дрожащая рука легла на рот, другая же до побелевших костяшек удерживала огнестрел.       Это конец. Никто не придёт к нему на помощь. Шаги всё ближе. Варианта два: ждать смерти или спасать себя. Не надеясь ни на кого, просто вырывая право на жизнь из чужих рук.       Паника кричит ему в гудящие уши — прячься. Под ногти лезет грязь, пока он пробирается вдоль кузова, не смея поднять головы. Оказываясь прямо перед капотом, удаётся выглянуть сбоку. Их разделяет всего пара метров. Мужчина уже у открытого багажника. Совершенно спокойный, уверенный в том, что вернётся домой.       Илья чувствует холод по всему телу и рвущиеся внутри ошмётки храбрости. Он не ожидал, что ко всему этому нахлынет ярость, обжигающая нутро. Я не сдохну здесь.       Он крепче сжимает пистолет, поднимаясь на ноги. С этой минуты их роли поменяются. Руки, непривыкшие к весу и холоду стали, почти не трясутся, сознание почти не покидает гудящую голову. — Не двигайся, — произнёс он низким, срывающимся голосом.       К нему повернулось бесформенное лицо. В отёкших глазах ни удивления, ни решимости. Пустота. Воздух потяжелел, будто сама природа предвещает грядущую катастрофу. И тут, в решающий момент, когда время замедлилось на чужом резком движении, раздался громкий выстрел.       Свинец оставил над бровью чёрную дыру, из которой начали выползать алые струйки. Они медленно стекают по замершим лицевым мускулам, пачкая ресницы. Полый до этого взгляд стал живым прямо перед смертью, но в нём навсегда запечатлелся ужас — это уже никакими таблетками не стереть из памяти.       Земля поймала рухнувшее тело.       В ушах стоит писк. Илья оборачивается в поисках стрелявшего, но находит только свои пальцы, сжимающие курок. Как в бреду он подходит ближе, зрачки расширяются в замешательстве, ладони трясутся, едва удерживая пистолет. Там, где раньше был дышащий человек, осталась только мёртвая оболочка. Ей уже не подняться. Он убил человека. Убил, убил, убил…       У него не было выбора, лишь желание не оказаться на том же месте. Так ведь? Он не хотел. На языке вертелось «прости», но почему? Это неправильно, абсолютно всё здесь неправильно.       От вида трупа, совершенно реального, прямо под грязными носками, нагрянула мерзкая тошнота, разум мутнеет и готов сожрать себя, лишь бы не видеть этого. Ему кажется. Или это ещё один кошмар. Потому что так не бывает. Он не мог убить.       Илья в беспамятстве вытащил ещё одно оружие из багажника, концентрируясь на цели — надо помочь, пока не поздно. Шаг, второй, третий. Ноги сами привели к дому. Когда он приблизился к окну на кухне, резкий шум заставил дёрнуться и ненадолго прийти в чувства. В пробитом пулей стекле был виден Тушенцов, махающий обычным ножом. — Рус, — шепчет Коряков, не слыша самого себя. На него посмотрели, как на призрака.       Ватные руки открыли створку и протянули два пистолета, цена которым — человеческая жизнь. Руслан перехватил их и кивнул, вкладывая в это куда больше благодарности, чем на словах. Даня стоял у противоположной стены, используя человека как щит и удерживая его за шею. Один удачный бросок через зал — и они оба вооружены. — Дальше мы сами, — Руслан растворился в тёмном помещении.       А Илья и не думал встревать. Точно не сейчас. Он заторможено уселся на землю и вслушивался в звуки стрельбы, изредка заглядывая через раму. Они справятся. У них нет права умереть после такого.       По венам протекала опустошенность, замедляющая движения. Он ждал и пытался всеми силами удержать сознание, считал количество выстрелов и сбивался, не доходя до десяти. Когда всё прекратилось, дом погрузился в гнетущую тишину. Коряков поднялся и заметил, что на первом этаже включили свет, не скрывающий последствия: на полу лужи крови, ореолом окружившие тела, столы перевёрнуты и прижаты к осколкам посуды, а стены больше напоминают пчелиные соты.       Появившийся в поле зрения Тушенцов, почти невредимый и точно живой, дал понять, что они смогли. Они, чёрт возьми, выстояли. Илья добрёл до искалеченной входной двери и замер в проёме. Прямо на багровеющем ковре в три погибели сгибался незнакомый человек. Он казался совсем молодым, по сравнению с другими, и не вписывался во всю эту жестокую картину.       Даня сидел на корточках рядом с ним, сжимая ворот куртки до треска. У единственного выжившего не было возможности сопротивляться: обе ноги отстрелены. Однако он всё ещё находился в сознании, умудряясь тратить силы на злость.       Илья с жалостью и смятением смотрел на эти горящие глаза, проходя мимо и садясь на одинокий стул. Ноги никак не могли удержать разросшееся отчаяние, вбивающее в землю. — Теперь слушай, — Кашин церемониться не собирался, сразу уткнув кончик ножа рядом с сонной артерией. — Ответишь на вопросы — убьём быстро, будешь выёбываться — останешься без конечностей. Всё ясно?       Повиновения, как и ожидалось, не последовало. Лезвие резко проткнуло чужую ладонь, вызывая истошный крик. Коряков мечтал уйти отсюда. — А так? — незнакомец на это лишь кивнул, признавая, что способен чувствовать боль и сейчас она гораздо сильнее его. Правила заданы, осталось только их придерживаться. — Вы следили за ним? — палец указал на Руслана. — Да.       Кашин многозначительно повернул лицо к другу, не упуская возможность доказать свою правоту. — Кто-то ещё знает, где мы? — Нет. — Неужели? — Даня поднял бровь и одним рывком вырвал торчащий кухонный нож. Зазвучал жалобный стон. — Он собирался сюда один, — глаза направлены на тело с тремя пулевыми в груди, — убить тебя за брата, — капля холодного пота стекла по бледному лицу. — Никому не сказал, кроме нас. — Сказочник, — следующей целью стало предплечье. Коряков съёжился, порывисто втягивая воздух. Выворачивающие наизнанку ощущения вернулись к нему при виде проколотой конечности. — Знаешь, где Шабанов?       Руслан убедился, что ситуация под контролем, и только после этого отвлёкся на поиск медикаментов. Им не слабо досталось в перестрелке, нужно хотя бы перевязать раны. — Нет? — свободная рука вцепилась в горло, чувствуя быструю пульсацию. — Ты уверен? — Никому не говорят об этом, — голос захрипел от давления.       Кашин покачал головой, усилив хватку до боли в пальцах. Ещё чуть-чуть и допрашивать будет некого. — Последний шанс даю. Где сейчас Вова? И только попробуй спросить, кто это. — В Питере, — пришлось приблизиться, чтобы разобрать его лепет. — Калининский район. Я… — послышался судорожный вдох, — не знаю больше.       Этого достаточно. Он и правда мог быть не посвящён в дела вышестоящих, такую информацию кому попало не расскажут. Даня подумал немного и обратился к Илье, только сейчас замечая его понурый вид: — Не смотри.       Выпрямляясь, он сделал единственный выстрел, пробивший череп. Кровь неаккуратно брызнула и ещё сильнее испачкала мебель. Не осталось ни одной лишней души в этом доме.       Коряков, хоть и послушался, но увидел всё в отражении окна. Образ Дани, лишающего жизни, сменялся собственным в покрасневших глазах, он видел себя со стороны и не верил в это. Я не хочу быть как они.       Через время — Илья без понятия, сколько прошло, стена перед ним статична, — парни собрали вещи и даже нашли его телефон, брошенный в онемевшие руки. Они подлатали себя, поверхностно осмотрели Корякова и искренне удивлялись, как он оказался снаружи, будучи до этого на чердаке.       Ответом на вопросы послужило молчание.       Все вышли на улицу, проверили другие участки двора на наличие гостей и, никого не обнаружив, направились к машине.       Тут-то сдержать тошноту уже не получилось. Коряков невольно согнулся пополам у забора, только завидев труп. Он прижался запястьем и лбом к металлическому штакетнику, кое-как наполняя лёгкие кислородом. Всё не нормально и он не в порядке. Этому кошмару наяву лучше поскорее закончиться, иначе в него придётся поверить.       Руслан выглядел растерянно. Вероятно, впервые с момента их встречи. Даня же наоборот быстро выстроил цепочку событий и как никто понимал, что слова тут бесполезны. Он достал из сумки свою футболку и протёр ей рот Ильи, после чего неспеша подвёл к машине, усаживая позади водительского места.       Они отъехали всего на несколько метров, прежде чем Кашин заговорил с кем-то по телефону: — Нас нашли. Да, знаю я… Всё, Слав, не нуди. Дай сказать, — Илья прислонился к окну, смотря на пролетающие чёрные деревья. Смысл слов он не улавливал, да и не хотел: любопытство в нём уже похоронено. — К нам пятеро вломились, всех положили. Можешь туда своих отправить?.. Видел, четыре утра, но хули я сделаю? Им за это платят. Слава, блять… — Про район скажи, — Руслан ненавидел этот пустой трёп и поспешил его прервать. — Искать их будем в Калининском, других наводок нет. Ага, и ещё просьба, — из трубки донеслось громкое возмущение, — с ночлегом поможешь? Алё? Слава?       Гудки в старой нокии слишком шумные, чтобы их не заметить. — Вот сука. И куда нам? — Даня кинул взгляд на стекающего по сиденью Корякова и поджал губы. — Может в отель? — Убираться отсюда надо, — не согласился Тушенцов, выезжая на пустую трассу. — Желательно в лес. — Да твою ж… Прости, Илюх, — он обернулся, говоря тише, — придётся ещё потерпеть.       Неизвестно, что именно нужно терпеть: боль в висках, страх или навязчивую мысль бросить всё и уехать домой. Но он постарается. Слишком много уже сделано, чтобы просто сдаться.