The Last Shot

      Руслан готовил вкусные завтраки, но лезли в рот они не очень охотно. Илья бесцельно водил вилкой в тарелке, по новой привыкая сидеть со всеми за столом. Ну, как со всеми. Даня почему-то предпочитал стулу кухонные подоконники. Может следил за обстановкой на улице или просто был котом в прошлой жизни. Сложно сказать. Но такие лишённые смысла действия лучше всего застревали в памяти. Одно из них — бесконечная борьба с чёлкой. Илью это смешило. И у Руслана, кстати, они имеются. Говоря, он иногда трогает свой подбородок, а играя в карты, расставляет масти чётко по порядку. Когда все трое не выходили из дома и проводили время вместе, можно было представить, что нет никакой опасности. Правда, Даня не всегда поддерживал эту иллюзию. — Илюх, ты же вчера испугался, что никого рядом нет, — вспомнил он, слезая с окна. — Может я тебя драться научу?       Перед глазами мелькнули отрывки с прошлого вечера. Ему и правда стало не по себе тогда. — Да можно, но… — Пошли, всё равно ничего не съешь. Рус побудет грушей. — Щас ты у меня грушей станешь, — не остался в долгу Тушенцов. — Ударь его по лицу за меня, — обратился к Илье, когда друг скрылся в гостиной.       Просьба оказалась невыполнима. Даня поставил напротив человека, что ниже его и слабее в несколько раз. Ещё, будто издеваясь, сказал не сдерживаться. Что-то это напоминало. — А куда? — раскрытых ладоней в этот раз не было. — В реальной драке тоже спрашивать будешь? Куда дотянешься.       Коряков помялся немного, дёргая руками для разминки, и попытался повторить увиденную в фильмах стойку. Его сразу поправили, перемещая кулаки ближе друг к другу, а ноги — шире. Он кивнул и, собравшись, вложил силу в удар по торсу.       Пришлось сжать зубы, чтобы не издать болезненный стон, махая кистью в воздухе. — Ты смотрел на мой живот и думал, я его не напрягу? Быстрее надо. И не наклоняйся, а то по голове получишь. Давай ещё раз.       В Илье загорелась толика азарта. Он следовал инструкциям, получая новые после каждой попытки. Желание удивить Даню только росло — отчего-то считал, что способен на это. В школе часто говорили: «быстро схватывает, молодец», значит и правда на что-то годился. До этого прикленные к полу стопы начали двигаться уверенее, легче, почти как в танце. За кулаками на лице виднелись самоуверенная улыбка и сфокусированный взгляд. Достать до чего-то выше груди не решался, всё равно бы не вышло, но по прессу прошёлся основательно, уже не морщась после ударов. Кашин же не замолкал, находя недостатки в подобии техники и советуя, как их исправить.       Даже спустя сорок минут они стояли на тех же местах и не выглядели уставшими. Один держался на всплексе эмоций, а второй проживал свой обычный вторник.       Так бы и продолжалось, но Илью грубо схватили сзади, сжимая предплечьем шею. Кончик карандаша упёрся в бок. — Ну? Что сделаешь? — бесцеремонно вклинился в их тренировку Руслан, стараясь не давить на горло слишком сильно. — Да не трогай ты мою руку, тебя же пырнут.       Даня поймал растерянные глаза и невзначай почесал нос. Коряков понял этот жест и опустил голову, насколько было возможно, чтобы потом резко откинуть её назад и ударить по лицу. Пальцы вцепились в широкое запястье, отдаляя карандаш от себя. Руслан успел среагировать и вовремя отвернулся, но за сообразительность выпустил из хватки. Только он не подумал, что Илья на этом не остановится. По скуле быстро и неслабо проехались костяшками. Нахмуренные брови выражали негодование, однако мстить Тушенцов не стал — просто убрал своё оружие на полку и кинул бесцветное «сойдёт» напоследок. — А ты неплох, — чёрные волосы мягко взъерошила рука со шрамом. — Но за корпусом вообще не следишь и мало думаешь. Давай ещё.       Когда Даня повторял за Русланом, почти не касаясь горла, было не страшно. Когда сдерживал руки, не хотелось вырываться. Илья знал, что ему не навредят, и это мешало представить себя в настоящей драке. Но он смог уяснить свое главное преимущество — изворотливость. Именно её было решено оттачивать проверкой на реакцию. Только вот предугадать, что его схватят за бока и закинут на плечо, как рюкзак, не вышло. Илья вместо брыканий точечно ударил локтем по затылку, за что был выброшен на диван под ворчливое: — Острый, блять. — Сам сказал больше думать, — на лице появилась довольная улыбка. Я докажу тебе, что могу быть полезен.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Илья проснулся заряженным на тренировку, но тяжёлое тело нещадно ныло при малейшем движении, пришлось весь день на кровати провести. А ночью, когда Даня уже во всю сопел, Коряков, словно солдатик, с прямыми ногами дошёл до гостиной и тихо закрыл дверь. Всё равно не уснёт после дневной смены лежачего полицейского.       Руслан сидел на полу с ноутбуком и парой листов, держа в зубах ручку и что-то печатая. Это было не редким явлением. Но Илья всегда обходил его стороной, не решаясь отвлечь. В этот раз, после долгих раздумий наедине, надо было прояснить кое-что, пока рядом нет Дани. — Чем занят? — в знак солидарности, он тоже устроился на холодном полу. Вкладка на ноутбуке тут же свернулась, ручка легла на клавиатуру. — С твоим другом это не связано. Ты что-то хотел? — явно уставший голос не сулил длительного диалога. — Да. То, что ты сказал в лесу… — услышав это, Руслан вздохнул, — ты прав. Мы не друзья, — по удивлённому взгляду ясно, что согласие Ильи было неожиданным. — Но всё равно себя так ведём. — Тебе показалось, — открестился, не желая дальше разбираться. — Помнишь, ты помог мне дойти до машины после погони и всего, что там случилось? — вид на раненных людей всё ещё сбивал дыхание, — увёл от гондонов у бара, с которыми я сам пошёл, как кретин. Всегда оставлял мне еду, когда я отказывался есть, — взгляд карих глаз холодил кожу. — И я слышал, как ты просил Даню не оставлять пистолеты на видном месте, потому что меня тошнит от них, — с теплотой вспоминая и другие поступки, Илья посмотрел в ответ. — Это похоже на заботу.       Руслан молчал, сгибая краешек листа с неизвестными именами. — Но ты стал иначе ко мне относиться после… — продолжил Илья, но ком в горле мешал говорить о том дне, — нападения в доме. Как-то сдержаннее, что ли. Это из-за того, что я сделал?       Вина за убийство мерещилась теперь во всём и не замечать её было трудно. Тушенцову же вопрос не понравился, судя по его желвакам. — Нет. И да. Ты не должен быть здесь. Не должен стрелять по кому-то и уметь драться. Меня раздражает, что ты этого не понимаешь. — Ты знаешь, почему я это делаю, — контраст между рвением Дани всему обучить и упрёком Руслана ощущался как пролитая на голову ледяная вода. Отрезвляет, но крайне неприятно. — Знаю. Я, как и ты, делаю это ради близкого человека. Но в тебе нет жестокости, — его взгляд упал на дверь в другую комнату, — и осторожности. Это тебя убьёт. — Зачем вы взяли меня с собой, если в итоге прогоняете? — Илья злился. Он делал, что мог, лишь бы не быть обузой, предлагал помочь на вылазках в последние дни, но эти попытки пресекались. Только Даня начинал наконец верить в него. — Он говорил тебе уехать? — с недоверием спросил, игнорируя чужой вопрос. — Несколько раз.       Руслан снова ушёл в свои мысли и, казалось, больше ничего не скажет, но стоило Корякову подняться, как он тихо позвал его. — Илья. Только не становись таким же.       Отвечать на это не было никакого желания, и больные ноги привели к кровати. Разговор не удался, но спящий Даня, почти свисающий с края и забавно бормочущий что-то во сне, вызвал улыбку.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Почти неделя без курения и ежедневные тренировки позволили Илье дышать полной грудью и вставать не как доживающий свой век старик. Эмоции будто выпозли из норок сознания, отражаясь на лице, но все ещё удерживая жуткие воспоминания под замком. По привычке разминая шею и сидя на диванной подушке, которую не жалко кинуть на пол, он просматривал свои карты и уже грезил о победе. Даня перед тасованием сказал, что играть будут «под интерес». — Это значит, что проигравший будет должен, — пояснил он. — С него-то взять нечего, — Руслан глянул на Илью, не сомневаясь в исходе партии. — А ты и не возьмёшь, — предвкушая, как оставит его в дураках, Коряков улыбнулся и тоже разложил масти по очереди.       Друг друга они не жалели вовсе, накидывая козыри ещё в начале и подстёгивая резкими фразами. Даня смотрел на это с интересом, спокойно сохраняя хорошие карты и быстро отбиваясь — его за угрозу тут никто не считал, что было очень кстати. Илья не отрывал глаз от единственной карты Руслана, как Даня вдруг хлопнул в ладони и воскликнул «сюда!», сбросив свою несчастную шестерку. Он победил. А за ним и Тушенцов, легко отбивший её тузом. Илья только рот открыл, совсем растерявшись. Всё просчитал же… — Что попросишь у него? — Руслан уже давно придумал наказание, но, к сожалению, решение принимал победитель.       Даня нарочито долго смаковал этот момент и, ткнув пальцем в окрепшее плечо, прибил к подушке своим ответом: — Ты должен будешь выполнить любую мою просьбу, что бы это ни было. И когда я захочу.       Илья нахмурился, покосившись на третьего игрока, который довольно пожал плечами и развёл руки, как бы говоря: «не мои проблемы».       Недовольству не дало выплеснуться противное пиликанье. Руслан быстро подскочил с пола и взял телефон, будто уже зная, кто это. — Да, мам?       Его голос был совсем другим, словно железо обмазали мёдом. Он быстро скрылся в другой комнате, откуда было едва слышно: — Всё отлично. Почти не обгорел, не волнуйся… Тут море очень тёплое, тебе понравится, оно прямо как… Да-да, а к тебе там хорошо относятся?.. Не помню эту медсестру…       Проигравший не заметил, как всё это время смотрел на дверь и нагло подслушивал. Даня поднялся и слабо шлёпнул по голове. — Вредная привычка, Илья. Пошли на кухню.       Следуя за ним и замедлив шаг, получилось услышать ещё немного: — Прости, пока не могу приехать…       Мысли об этом разговоре улетучились, когда, стоя в проёме, он увидел нагнувшегося у стола Кашина. На его лице то ли отвращение, то ли боль. Одну руку он прижимал к груди, а второй нелепо ковырялся в блистере, торопясь достать таблетку. Илья сразу помог и налил воды из чайника, не понимая, в чём дело. — Это последняя, — вздохнул Даня, поглаживая чёрную футболку, а точнее нечто, скрытое за ней. — Обезбол? — название на упаковке было знакомо. Неля учится на медицинском, поэтому часто раздавала советы на любой случай жизни. Этот же препарат, если не подводит память, она покупала Максу после глубокого пореза. — Зачем он тебе? — Рана ноет, задолбала меня. — От чего? — Илья хотел потянуться к чужой груди и проверить самостоятельно, но одёрнул себя. — Пуля по касательной прошла, мне ещё очень повезло, — морщинки у бровей разгладились: вряд ли боль прошла, просто перестал её показывать. — Руслан вовремя оттащил. Ему они, кстати, тоже нужны, — с досадой кивнул на пустой блистер, — сейчас схожу. — Я тоже, — Даня только воздух набрать успел, как его перебили. — Не начинай, я на улице уже неделю не был, скоро приросту к ламинату. — Ладно, возьми нож на всякий, — на удивление, отговаривать никто не стал. Неужели так можно было?       Руслан всё ещё говорил по телефону, когда они прокрутили ключ.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Нужная аптека была далеко, поэтому возвращались домой уже минут десять. Компания выпендрёжно одетых парней шла впереди пружинистой походкой, подгоняя низкого парня пинками по рюкзаку.       Илья был позади, смотря в упор и прожигая взглядом, пока Даня рассказывал что-то про ребут старого фильма. Было интересно его слушать, правда, но мерзкие фразы неподалёку возвращали в те дни, когда к Илюше из шестого класса относились так же. Макс не всегда был рядом, чтобы начать бросаться камнями в наглых задир. Приходилось прикрывать голову портфелем и ждать прохожего, которому не будет всё равно. Со стороны это не выглядело трагедией, но мир воспринимался иначе в маленьком теле. — Они даже ост под рэп переделали, для кого это вообще? — негодуют сбоку. — Постригись, пидор, — смеются впереди. — Ничего нормально сделать не могут. — Мортал комбат помнишь? Давай так же этого. — Илья? — Чё ты шаг ускорил, обосрался?       Когда внутри уже всё закипало и рвалось наружу, Даня остановил рукой на вздымающейся груди. Он проследил за неотрывным взглядом и быстро понял, в чём проблема. Компания и подросток в это время зашли за угол строительного забора, говоря так же громко. — Хочешь попробовать? — Даня заговорчески улыбнулся, слегка нагнувшись. — Что? — Я тебя несколько дней учу драться, что-то да умеешь, — он кивнул в сторону, откуда доносились оскорбления. — Их четверо. Я не смогу.       Кашин поцокал: такой настрой ему не нравился. — Тогда идём посмотрим, как они издеваются над школьником, — и подтокнул вперёд, ведя за угол, где парня с длинной чёлкой окружили, не выпуская, и дёргали со всех сторон.       Смотреть на это мерзко. Илья так же всегда молчал, потому что боялся спровоцировать. Может в этот раз ему суждено стать тем самым прохожим? Он посмотрел вокруг, на людей в рабочей одежде, на курящих строителей, на охранника ресторана через дорогу — и, как ни странно, всем плевать. Кроме него. — Подстрахуешь? — с надеждой спросил у того, кто всегда спасал.       Но Даня поднял руки в сдающемся жесте и помотал головой, делая шаг назад. Такие учителя, как он, обычно бросают в воду, чтобы быстрее выплыл, или давят со всей силы на спину для растяжки. В этом случае — отправляют разбираться в одиночку.       Хотел доказать — доказывай.       Илья быстро приблизился к парням, переступая через себя в очередной раз. Пистолет куда страшнее, нечего тут трястись. Грубо развернул одного за плечо, прорывая эту ограду, и сразу ударил по лицу левой. Даня заставлял тренировать её в особенности, потому как «с одной рукой ты наполовину слабее, тебя за секунду уложат». Все остальные сразу сместили внимание на того, кто прервал их веселье. Мелкий успел сообразить и, расталкивая тела перед собой, ринулся куда подальше. Илья бы выдохнул, но некогда, в ответ уже прилетело по ребру. Даже слабее, чем от Дани, а ведь тот не старался на тренировках. Это смогло успокоить — не все кругом амбалы, тягающие его вес. Полностью абстрагируясь и действуя на автомате, он уворачивался и бил в открытые места, то прорезая воздух, то попадая рядом. — Подбородок опусти, — советовал Кашин, стоя чуть позади. Кинуться на него никто не решился, вот и стоял, оценивал. Это было даже забавно.       Его слова были кстати, ведь Илье чуть не заехали по кадыку, что было слишком опасно, так и помереть можно. В отместку он быстро ударил костяшками в бок. — Печень с другой стороны.       Помимо инструктажа он слышал и идиотские предъявы этих придурков, но легко игнорировал их, чтобы не прекращать вдумчиво бить. Самый шумный уже упал, держась за челюсть и матерясь. Другой без конца нападал со спины, из-за чего оставался целым. Дане надоело на это смотреть и он незаметно подсобил, оттянув назойливого комара за футболку и замахнувшись для устрашения. Запал сразу смело и комар упархал в другую сторону.       Оставались двое, не такие резвые и с широко открытыми глазами. Илья громко дышал, не опуская локти и смотря точно на них. Нога болит, там наверняка будет синяк. На губах чувствуется кровь. Но он сможет.       Самый трусливый парень нацелился в пах: его выдавало всё, поэтому защититься было легко. Опираясь на его плечо, Коряков наконец вспомнил, где печень, и врезал кулаком точно по ней. Забор противно заскрежетал, когда упали на его стальную раму. — Нахуя вы это делали? — спросил Илья, шмыгая и стирая кровь воротом футболки. С одним соперником было не так нервно. — Хули ты до нас доебался вообще, мы его даже не били! — этому досталось по уху, похоже плохо слышал, раз так орал. Прохожие начали оборачиваться. Опомнились.       Как же это всё злило. Уверенный шаг, расслабленные плечи и нечитаемый, пустой взгляд — вот, что видел этот выродок, ранее тянущий подростка за волосы, перед тем как по его носу прошлось колено Ильи.       Увидеть, что было дальше, не получилось: Даня взял за руку и бегом увёл за собой. Улицу у реки заполнил крик полицейской сирены. Похоже, охранник там стоял не для виду.       Илья бежал без оглядки, не сдерживая широкую улыбку от переполняющих его эмоций. Он горел изнутри, грудная клетка трещала от биения сердца, а в глазах искрило чистое озорство. Он чувствовал себя кем-то другим.       Его не пугало всё это безумие, наоборот, — протекающий по венам адреналин доставлял кайф сильнее любого наркотика. Эта зависимость, такая же как от алкоголя на первом курсе, приносила непередаваемое наслаждение, но обещала расправиться в конце. Если Даня испытывал то же самое, то теперь не трудно понять его тягу к опасности. Он просто зависим. Он другой и чувства его тоже за гранью дозволенного. Может именно поэтому сейчас он был так красив на фоне закатного неба, а его мимолетно брошенный взгляд будоражил внутри.       Илья настолько увлекся новыми ощущениями, что не сразу осознал, как они оказались в сомнительной подворотне. Кашин вжал его в стену и загородил собой. — Что… — на рот легла рука, заставляющая молчать.       Они оказались настолько близко друг к другу, что Коряков каждой частичкой чувствовал горячее и громко дышащее тело перед собой. Его окутывал запах сигарет и мяты, которые манили прижаться ближе. Он понимал, что это влечение особенное, переросшее простую симпатию, и что ни к кому в жизни он не испытывал столько противоречивых чувств сразу. Будь состояние хоть немного адекватнее, не признался бы себе в этом. Но сейчас он чист хотя бы перед собой.       Илья задумался, упрямо смотря на бегающие глаза Дани. Что, если бы они познакомились при других обстоятельствах? Ходили бы в один универ и сбегали с пар, зависали в любимой онлайн игре, напились бы в хлам у кого-то дома или оказались на концерте Коли… У них ведь гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд. Между ними могло же что-то промелькнуть. А есть ли Дане до этого дело? Может ему мерзко думать о подобном? — Кажись, пронесло, — сказал Кашин и, к сожалению, убрал руку. Сдерживать слова придётся самому. — За мной давно так менты не бегали. Забыл, как это весело.       Слишком громкий для такого момента голос вытянул из раздумий, но не смог остановить от разглядывания губ, растянутых в ухмылку. — Нравятся? — Даня подался вперед, оставляя между их лицами предательски малое расстояние. — Смельчак, да ты палишься.       Коряков нервно выдохнул. Неловко, но молчать дальше — означало бы стыдливо согласиться. — А ты когда у стен зажимаешь, — он слабо толкнул прямо по ране — для профилактики — и выбрался на свободу. Внутри всё сжималось, но раздавшийся рядом беззлобный смешок дал понять, что всё в порядке, — придурок. — Тебя ещё и скрытности учить придётся, — ответа не последовало, только театрально закатанные глаза.       Неожиданно раздался грохот. Парни рефлекторно потянулись к карманам, с готовностью в любую секунду защититься. Они двинулись в сторону шума. Из примечательного были только разбросанные коробки с мусором. — Там что-то есть, — Даня указал на одну из них, подающую признаки жизни.       Аккуратно потянулся к ней и поднял картонку, увидев котёнка. — Опа, малыш, ты как сюда попал? — комок серой шерсти принялся ластиться к пальцам своего спасителя. — Ты посмотри, какой красавец. Носик тёплый, спал, наверное.       Котёнок тихо мурлыкал, закрыв глаза от удовольствия. Каждое движение руки было наполнено заботой и любовью. Илья с умилением наблюдал за этой сценой. Он тихо подошел ближе и, сев рядом, начал аккуратно гладить пыльную холку. — Может заберем его? — предложил Коряков, почти не думая. — Нет. С нами ему будет только хуже. Помнишь, я тебе про своего рассказывал? — улыбка Дани едва померкла. — Он ведь тоже уличным был. Мне на бывшей работе сказали убрать всю живность с чердака. А я смотрю — кот без хвоста сидит и хилый, пиздец, одни ребра. Отдал свою колбасу, а он за мной увязался. Я шугал его, ругался даже, но всё равно об меня тёрся. Котёнок же ещё, совсем глупый.       Илья представлял это, как наяву. Уже не замечая, как касается чужих пальцев. — Забрал домой в итоге, — продолжил Даня. — Было так странно заботиться о ком-то. Жаль, это недолго длилось. Я как-то приехал с Русом в ту хату, меня всего сутки не было, а там огромная чёрная полоса на пол дома и вонища такая, — его лицо исказилось, как недавно на кухне. — Моего окна, считай, не было. Подожгли, выблядки. А трупик малыша я под кроватью нашёл. Он всегда там прятался.       О том, как умер питомец, Илья не знал. Хотелось отрезать себе язык за предложение забрать кота — уже успел забыть, в каком мире они живут. — Мне… — Его подкармливают тут, — не давая закончить, Кашин обратил внимание на пакетики корма. — С ним всё будет хорошо.       В это хотелось верить. Они в последний раз почесали за ушком и начали уходить. Котёнок мяукнул им в след, будто прощаясь. — Глянь, а тут красиво, — проходя вдоль белого забора у реки, Даня придержал за плечо и указал на небо.       Человек, которому не свойственно созерцание, заговорил о красоте. Осталось дождаться сообщения от родителей и танца от Тохи. — Цвета ниче такие, — стало забавно от этой попытки говорить о природе, которая, очевидно, никогда его не волновала. Однако Илья смотрел вовсе не туда, он не упускал ни единой эмоции на веснушчатом лице. — Лучи прямо в глаза палят, но даже не противно, и облака вроде симпатичные, как в первый день здесь. Тебе тогда понравилось.       Коряков знал, что он завёл весь этот разговор не от прилива сентиментальности, а потому что запомнил про него такую глупость и посчитал, что она способна осчастливить его. По груди непроизвольно разлилось тепло. — Я не умею нормально говорить, но суть ты понял.       Пусть нескладно, зато искренне. Лучше некоторых признаний в любви. — Понял, — сказал он, так и не подняв глаза на небо и речную гладь, — мне тоже нравится.       Миру пора отменить звонки, они всегда случаются некстати. Даня быстро ответил и приложил телефон к уху. — В чём дело? — с каждой секундой он хмурился сильнее. — Ты был там?.. Я скажу своим, уезжай сейчас же.       Он набирал уже кому-то другому, пока Илья себе места не находил. На собственную нокию пришли SMS.

20.07 8:42PM

Коля: Не пиши мне, я удалю диалог Это временно Всё в порядке — Что происходит? — сердце рухнуло вниз от этих сообщений. Они переписывались ежедневно, даже стали близки. Волнение за ещё одного друга он просто не переживёт. — Они нашли квартиру Коли. Помоги ему, я буду должен, — сказал Даня по телефону, не замечая, как Илья опустился на землю и зарылся пальцами в волосы.       Он слишком расслабился. Ничего не кончилось.