The Last Shot

      Илья оставался совершенно безучастным, пялил на кресло впереди, иногда оживал и переводил взгляд на лобовое стекло, за которым видно двух парней. Они курили, бросали окурки и так по кругу. Их движения, не скованные сложившимися обстоятельствами, казались настолько простыми, что заставляли усомниться в реальности. Может и не было ничего после стрелка у подъезда.       Фантазию перебил запах крови, витающий в салоне. Грязный и мерзкий. С каждым вдохом он заползал внутрь, прямо под кожу, раздирая глотку. Тошнотворный металл. Коряков обессилено откинул голову назад и приоткрыл дверь машины. Скорее бы рассвет.       Лес — не место для ночлега. Не во время побега от собственных поступков. Он не может спасти или укрыть, зато с удовольствием затянет в себя и по одному расквитается с гостями. Лес не любит людей и сделает всё, чтобы прогнать их.       Это Илья испытал на себе спустя час, сильнее кутаясь в одежду на задних сидениях и чувствуя давление от нависающих передних. Он и слова не сказал с тех пор, как они покинули дом, но столько всего рвалось наружу. Обволакивающий шок, как анестезия, перестал действовать и оставил со всем этим ужасом наедине: теперь-то от себя не закрыться, не успокоить сердце и руки. Невмоготу лежать, когда тело готово ринуться на любой звук, когда пальцы сжимают волосы, чтобы деть энергию хоть куда-то. Он всё ещё тонул. — Вылезай, — приказал кто-то у открытой двери. — Шустрее.       Коряков убрал с себя старое худи, служившее одеялом, и ощутил холод намного острее. Ему протянули руку, чтобы помочь выбраться. Это прикосновение показалось требовательным и как всегда тёплым. Даня не изменился после перестрелки, ни на йоту. Взгляд у него всё такой же уставший, разве что с луной на радужках. Но детали размыты для Ильи, он ослеп к красоте.       С твёрдой хваткой за предплечье его отвели подальше и оставили среди спирали из сосен, снова требуя: — Бей сюда, — перед пустыми глазами появилась ладонь. В темноте она не отличалась от коры дерева. — Ну?       Илья вяло, почти безучастно стукнул кулаком и глянул вверх. Что тебе нужно? — Слабо, — в плечо толкнули, на секунду лишая равновесия. Марионетка и та прочнее стоит. — Ещё давай.       Тихий шлепок по руке не устроил Даню и он, похоже, прибегнул к другому методу. — Долго ещё будешь всего бояться? Ты так никому, блять, не поможешь, только начнёшь мешать, — строгий голос стал тише и ровнее. — Если собрался жалеть себя, вали домой. Заебал твой скулёж.       В этот раз удар был резче и увесистее, зубы сжались от злости, а человек напротив терял знакомые черты, становясь кем-то неважным, тем, кого можно и нужно побить. — Это всё? — тело Кашина даже не шелохнулось, пока его руку били неумелыми рывками. Без привычной ухмылки его было сложнее узнать. — Заткнись! — голос прорвался сам собой, вылетая из глубин нутра, громко разносясь по лесу. — Я не боюсь, блять! — Илья ударял правой и левой, забывая про боль в порезанной ладони, не отводил взгляда от мишени и кричал. Уже неразборчиво, одними гласными. На языке была тонна оскорблений, на сердце — вина и ненависть.       Он видел впереди себя. Ничтожество.       Такой напор заставил Даню сделать шаг назад и поймать летевший прямо в лицо кулак. Без упрёка он смотрел на зверски взбешенного парня и подметил тяжёлое дыхание вкупе с едва заметными слезами. — Хватит, отдохни.       Услышав этот голос, Илья поморгал и в один момент осознал, где находится и что творит. Он одернул свою руку и ей же протёр лицо, будто измазался в грязи, а не заплакал. Позволив себе отдышаться, он ощутил перемены: кончики пальцев не дрожали, голова не такая тяжёлая и ноги держали из последних сил. Больше не было желания сжаться в комок и царапать кожу, не было вообще ничего. — Полегчало? — Даня слегка приобнял его, чтобы не вздумал падать, но руку лениво скинули с себя. — Не обижайся. Ты мне, считай, жизнь спас, я про тебя плохо не думаю. — Психолог из тебя — ёбнуться, — ворчал Коряков, смотря в землю по пути к машине.       Руслан их ждал.       В этот раз Илья не проснулся от кошмара, всего лишь открыл глаза. Избавиться от него помогли бы те же таблетки в большом количестве, но он не позволит себе совершить такую глупость — жизнь превыше всего, этому научили родители и передоз. Страх перед концом не сравнился бы с нынешним чувством, но вина внутри резала так больно и невыносимо, что тело стало дождиком на ёлке.       Почему Даня и Руслан не казались монстрами, а самому не терпелось пойти в полицию с повинной? Почему всё ещё страшно? Постепенно он осознавал, что отнял сразу две жизни: чужую и свою, ведь проведёт следующие годы в обнимку с паранойей и острыми коленями.       Отвратное солнце слепило отёкшие от слёз глаза. Было стыдно вспоминать, как и в чьём присутствии они появились. Ему и правда помогла та странная терапия, но лишь на ночь. Неужели придётся доходить до апатии, чтобы не чувствовать всего этого? — О, Илюх, — позвал Руслан, услышав хлопнувшую дверь. Он зачем-то сидел на траве, скрестив ноги и перезаряжая ствол. Внимание примёрзло к пистолету в его руках и там же рассыпалось. — Иди сюда.       Коряков отвернул голову и зажмурился на секунду, стараясь избавиться от сухости в глазах и тревоги. Со вторым было сложнее, сердцебиение не даст соврать. Когда он пересилил себя и сел рядом, смотря на деревья, Руслан продолжил: — Ты меня вчера реально удивил, — пистолет наконец-то исчез из зоны видимости. — Как себя чувствуешь вообще? — Да я… — изо рта вырвался нервный смех, — не знаю. Никак, — он облизнул губы и криво, почти саркастично, улыбнулся. — Ещё бы. Но знаешь, на моей памяти мало людей, которые из-за дружбы готовы так себя угробить. Тебе этот Макс, походу, реально важен, — воодушевление Руслана было не к месту.       Новый год запомнился сообщением: «я хочу расстаться, не люблю слабохарактерных, прости». Подарок для любимой уже был аккуратно припрятан под маленькой белой ёлкой. Ранние салюты напугали разбившееся сердце первокурсника. — Она не придёт? — Макс в костюме выглядел красиво на фоне коридора с голыми стенами. — Давай я тогда останусь. — Не надо. Я спать лягу, — Илья осушил бокал дешёвого шампанского, напрочь забывая о празднике. — Иди к Неле. — Ну нет, брат, мы тебе спать не дадим, — в совсем новый чат пришло приглашение от Шабанова с постскриптум «его бросили, выручайте».       И почти под куранты в крохотную квартиру ввалилась охапка замёрзших друзей. Они облепили Илью со всех сторон, кое-как заставили загадать желание и сжечь бумажку, надарили всё, что успели взять из дома — и относились так тепло, что к утру впервые брошенный парень совсем не думал про дорогие духи под ёлкой. Только про своё глупое желание:       «Понравиться кому-то таким, какой я есть». — Конечно важен.       Руслан хмыкнул и не стал вдаваться в подробности. Достаточно того, что эти двое уже всех на уши подняли. — Вы кажетесь спокойными, — у самого Ильи уже нос забился и глаза жгло. — Ко всему можно привыкнуть, — внимание привлекли оторванные травинки в его руках. — Даже к такому. — Только животные могут привыкнуть к убийствам, — договорив, Илья опомнился и перевёл взгляд на чужое лицо. Оно опасно омрачилось. — Или… Закалённые люди… — нервно пробормотал, теребя ткань на рукаве. — Я буду честен, — Руслан показал сплетенный кружок из травы, — это — твои шансы выжить. Ведь ты у нас к животным не относишься. И я хочу, чтобы ты понял: мы с Даней за тебя умирать не собираемся, — он сделал паузу, выбрасывая траву и смотря в сторону. — И ты за нас не должен. Мы не друзья.       По затылку Руслана слабо ударили пятернёй. — Я его только недавно успокоил, чё ты начинаешь, — Кашин сел с ними и быстро прошёлся глазами по Илье: костяшки всё ещё красные, перестарался. — План действий следующий.       Он рассказал про долгую беседу со Славой из которой вылилось две вещи: их ждёт очередной переезд и серьёзный разговор насчёт убитых. От первого хотелось завыть волком и остаться в этом страшном лесу. С нынешним везением лучше сразу в другую страну уехать, если и там не достанут.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Илья не испытал восторга или интереса, когда шагнул за порог очередной квартиры. Этот сценарий не в первый раз промелькнул перед глазами, изрядно насточертев своей банальностью. Беглый осмотр ничего не дал, но вывод уже напрашивался — это место такое же, как и все остальные — временное.       Он крепче сжал лямку своего рюкзака, мечтая побыстрее найти комнату, чтобы засесть там до вечера, ночи или следующего дня. Но проблемы не заканчивались. Здесь только одна комната, кроме основной. Она потрепанная и с двумя кроватями. — Как решать будем? — спросил Руслан, прильнув к косяку.       Илья не задумываясь упал на ближайший матрас. Он издавал противные звуки и странно пахнул, но приносил затёкшим конечностям бесконечное удовольствие. Как мало теперь нужно для мнимого счастья. — Он уже всё решил, — Кашин кинул сумку с вещами на вторую кровать, тем самым забирая её себе. — Ахуенно вы придумали, — со вздохом произнёс Руслан и ушёл в гостиную, где было одно выдвижное кресло. Ни у кого не осталось сил на споры. — Хочешь побыть один? — поинтересовался Даня, не торопясь зайти дальше.       Тяжело отрицать, что отчего-то с ним было в разы спокойнее: тревога отходила на второй план и на душе теплело. По крайней мере, так было раньше. Сейчас же Илья мало что понимал. — Останешься, если попрошу? — Ну, раз попросишь, — вторая кровать скрипнула от такого же неосторожного падения. — Что ты чувствовал после первого убийства? — спросил неуверенно, сомневаясь в тактичности вопроса. Но рефлексия о содеянном, как бы он её не прятал от себя, всё равно выходила наружу. — Не знаю, — Кашин совсем не изменился в лице. Он лишь ненадолго прикрыл глаза, пытаясь вспомнить. — Кажется, я не мог уснуть, поэтому просидел пару ночей в компьютерном клубе. — А сколько тебе было? — В районе шестнадцати.       Коряков меньше всего ожидал услышать такой ответ. В юном возрасте столкнуться со смертью от своих же рук — чудовищно. Ещё сложнее представить, как он справлялся потом, как вообще смог простить себя.       Потому что Илья уверен, что не сможет. — Тогда я жил в захолустье, — неожиданно продолжил Даня. — Там постоянно какой-то криминал происходил, и меня тоже коснулось. После школы зажал один утырок, махаться начал, деньги вымогал. А у меня-то нихуя не было, кроме ножа. Рус как знал, что пригодится. Ну и, короче, я его пырнул куда-то и свалил. Потом уже узнал, что в нашем районе труп нашли. — Он перевёл взгляд со стены на застывшего слушателя. — Не сожалею, если хочешь знать.       Илья слабо кивнул в ответ, полный противоречивых мыслей и отчасти благодарности за честность. Он наверняка не смог бы ничего сделать, оказавшись там. В его глазах Даня был невероятно сильным и настолько же сумасшедшим даже до истории, но теперь и подавно.       Никем не замеченные, моральные принципы дали трещину в этот момент. — И ты старайся не закапывать себя в этом, ладно? — Кашин приподнял краешки губ, разглядывая чуть заметные черты лица. — Лучше улыбайся, тебе это больше идёт. — Хорошо, — он сам не понимал, почему так легко согласился, но был готов попробовать. Если Даня смог жить дальше, значит и у него получится, так?       Как в один из дней в доме, парни разговаривали обо всём, сидя уже на одной кровати и облокотившись на холодную стену. Оказалось, они любили одни и те же игры, хоть и разные их части. Кашин рассказывал, как сбегал с уроков, чтобы покурить со старшими и заиметь уважение. А Илья коротко смеялся, ведь делал почти то же самое.       Он продолжал внимательно слушать, чувствуя как соприкасаются их плечи. Тепло и знакомый запах расслабляли, хотелось чувствовать их как можно дольше. Такие странные и волнующие порывы посещали его не раз, но уже становились привычными. — Не устал? — поинтересовался Даня, когда ему стали реже отвечать. — Нет, — Коряков, уже несколько минут думая об одном, поддался желанию и без разрешения провёл рукой по рыжим волосам. Рассудок явно начал сбоить, раз всё остальное стало маловажным. — Мягкие, — тихо отметил, будто соглашаясь со своим предположением. — Чего? — на него бросили удивлённый взгляд, но противиться не стали. Пальцы осторожно разложили непослушные пряди и на лице с родинками стало одной улыбкой больше.       Так они и сидели в потёмках из-за зашторенных окон, прекрасно зная, что до ночи не смогут заснуть. Илья давно хотел понять Даню и наконец стал ближе к цели, но интуитивно он понимал, что ломает себя ради этого.       Покой длился недолго, ведь через несколько часов заявился Слава в строгом костюме. Прямо-таки звезда из сериалов — одежда меняла целую личность. Это было понятно по суровому взгляду и сложенным рукам на груди. — Парни, ну какого хуя? — начал без церемоний прямо с порога. — И я тебя рад видеть, — Даня похлопал друга по плечу, невинно улыбаясь. — Как доехал? — Мне опять пришлось разбираться с полицией из-за вас. Вы всех соседей подняли. — Прости, пытались не сдохнуть, — съязвил Руслан.       Гнойного это недовольство позабавило. Он расправил плечи и убрал руки в карманы брюк. — Ладно, вы не дети, чтобы вас отчитывать, перейдём к делу. Вы ведь уже поняли, что Калининский в нескольких минутах отсюда? Этим и займётесь, прочешите там всё. — Сразу к главным сунуться, чтобы нас точно убили? — Илья нахмурился. Он уже чувствовал себя частью чужого дуэта, хоть и ненавидел это. Старался схватывать информацию налету и примерно понимал, что всё это значит. Макс мог быть там, но далеко не только он. После встречи с группой нападавших храбрости поубавилось. — Тебя кто-то спрашивал? — тон, с которым Слава обращался к нему, явно отличался, он был куда безразличнее. — Иди погуляй где-нибудь. В семнашке он вёл себя иначе. — Илья останется, — Даня ненавязчиво загородил спиной. — И надолго это? — уточнил, имея в виду уже что-то другое. — Надолго, — Кашин смотрел в ответ многозначительно, свысока, — таким взглядом прибивают к полу, но с большим уважением. Гнойный ему не враг. — Тебе лучше быть уверенным в том, что делаешь, — Слава в последний раз оглядел нежеланного участника беседы и уже больше не отвлекался на него, осыпая остальных поручениями и данными о местоположении организации.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      К сожалению, спокойствие, подаренное Даней, быстро рассеялось. Считать дни с убийства совсем не хотелось, Илья остался в нём навсегда, поэтому не мог точно сказать, сколько они уже живут на новом месте. Ещё меньше ему хотелось знать, откуда взялась эта квартира и какая у неё история. Единственное, что интересовало, — поведение Кашина. Оно изменилось. Возвращаясь с вылазок он сразу заходил в комнату и проверял, что с Ильёй, рассказывал почти всё и потом снова пропадал. Видимо, от основной угрозы они уже избавились, раз парни так часто катаются по городу. Во всяком случае, в это хотелось верить.       Сам Коряков изменился не меньше. Встать и поесть — стало чем-то непреодолимым, что уж говорить о смене одежды и выходе на улицу. С недавних пор он завёл себе подругу — тошноту. Дружба у них невзаимная и больная. Но два человека помогали с ней справиться. Один, с забавным татуировками на лице и всегда задорным голосом, вытаскивал с постели неожиданными звонками, которые длились стабильно по часу. Второй… С ним всё было сложнее. — У меня концерт сегодня, ты придёшь? — сходу спросил Коля, всё ещё надеясь встретиться. — Не, я пас, — Илья перевернулся на другой бок и сунул телефон под ухо. — Лучше не светиться пока. — Эти придурки тебя запугали? Нормально всё будет. Если хочешь, я охране скажу, чтобы присматривали.       Но на все уговоры Коля слышал только отказы и, не выдержав, сказал подождать секунду и сбросил вызов. Надоевший ещё в детстве рингтон прозвучал уже в гостиной, а за ним — удивлённый голос Дани. Твою ж мать.       Каким-то образом Кашин встал на сторону певца и принялся стряхивать депрессивного парня с кровати, чтобы тот ушёл приводить себя в порядок перед концертом. Наверное, Илья в роли мебели ему настолько приелся, что лучше было отправить его на верную смерть — другого объяснения не нашлось.       Без энтузиазма приехав на такси, Коряков с трудом смог найти вход для гостей артиста и ещё несколько минут блуждал по коридорам, в душе не чая, как выглядит гримёрка. Коля подобрал его где-то у подсобок и решил познакомить со всеми подряд. Ни единого имени не осталось в памяти. Но что обиднее — Ромадов всё время отвлекал Илью от бутылки пива и другого алкоголя, затягивая в очередной разговор.       Потухший взгляд и заторможенный мозг не смогли бы осознать, что это делалось специально. Коля не давал ему спиться.       Большую часть песен Илья простоял в вип-зоне, наблюдая за сумасшедшей толпой, что отдавалась музыке без остатка. Хотел бы он стать частью этого, а не прикрывать уши из-за головной боли. — Следующая песня посвящена моему другу, который пришёл сюда впервые, — Лида поднял голову и улыбнулся, не оставляя сомнений, кому это адресовано. — Танцуй или умри, Илюша.       Танцпол завизжал и уже начал готовиться к слэму. Коряков понимал, что это подводка к одноимённому треку, но от одной фразы прошли муражки по коже.       Умирать он не собирался. Но если — когда — это случится, он точно пожалеет, что упустил шанс забыть обо всём хотя бы на час.       В тот момент, как песня начала громко разноситься по залу, он не думая побежал к лестнице и спустился к толпе, сталкиваясь с разгоряченными телами. Потоком сносило во все стороны, роняло на пол и подымало вновь. Илья позволил себе раствориться в этом неугомонном движении и кричать заученный текст во всё горло. Там он и остался до конца, банально не имея сил и желания пробраться наверх.       Выйдя на бис, Коля спрыгнул в зал и врезался в друга прямо во время слэма. В одной руке он держал микрофон, а другой крепко прижимал к себе, спасая от волны людей. Совсем недавно разбитый парень, пришитый к постели, даже не осознавал, что сейчас его покрасневшее лицо светилось от счастья.       После концерта Лида предложил поехать в кальянную с друзьями, но Коряков был настолько опустошён из-за танцев, что еле двигал губами. С горем пополам его отпустили и, что удивительно, без присмотра. Илья и рад побыть один после такого всплеска эмоций, поэтому вместо такси пошёл в неизвестном направлении, смотря на ночное небо и слушая смех прохожих. Возможно, всё не так уж и плохо. Он слишком рано поставил на себе крест.       От этой мысли почему-то потекли жалкие слёзы, которые тут же были стёрты зажившими костяшками и закрыты капюшоном подаренного Колей худи. Весь вечер чудился сумасбродным, но прекрасным сном.       Уловив запах воды, он остановился и поднял глаза. Здесь так красиво.       Крупицы любви к прекрасному ещё остались, раз оторваться от разглядывания реки и парочек на ступеньках было так сложно. Илья шёл вдоль набережной, жадно вдыхая воздух, чтобы запомнить как можно больше. Но чем дальше вели ноги, тем отчётливее был слышен шорох машины, следующей будто по пятам. Это длилось уже несколько минут. Он помнил правило, озвученное Даней в том треклятом доме: — Если что-то случится, сразу звони.       Так он и сделал, ускоряя шаг и чувствуя, как больно пульсирует в висках. — Да? — Кажется, меня преследуют. Я на какой-то набережной рядом с концертным залом, — голос начал подрагивать. — И что ты там забыл? — зато собеседник был как никогда спокоен. — Даня, — сквозь зубы. — Да, я еблан, но пожалуйста. — Ничем не могу помочь, — и смешок добавил, совсем уже. — Что? — от ступора захотелось остановиться, но точно не сейчас. — Как поступишь? — Ты издеваешься? — со злостью шикнул Илья и решился посмотреть в сторону злосчастной машины, чтобы прикинуть масштаб трагедии.       Но он её уже видел. И не раз. Потому что это их машина.       Кашина прорвало на смех, пока запуганный парень в полнейшем шоке смотрел на опускающееся стекло и ехидное лицо за ним. — Залезай, смельчак, пока не украли, — сказал Даня по телефону и, скорчив милую гримасу, помахал рукой. — Я тебя ненавижу, — ответили ему в салоне, обиженно хлопнув дверью. — Потому что думать надо, прежде чем слоняться без оружия. Ты там напился что ли? — Кашин приблизился к чужому лицу, анализируя запах на наличие перегара, но сразу отпрянул, зажимая нос. — Потом несёт, пиздец. Нормально ты отдохнул. — Заткнись, — Илья отвернулся к окну, чтобы скрыть смущение. Сердце всё ещё било по рёбрам, но уже не только от страха. — Как ты меня нашёл? — Я и не терял, — тонированное стекло поднялось и руки Дани мягко скользнули по рулю. — Просто работал забесплатно. — То есть следил за мной. — Может быть. Но, как видишь, не зря, — его самодовольная улыбка хоть и раздражала, но помогла немного расслабиться. К такому и впрямь можно привыкнуть.       Сейчас самое главное — не дать себе ни о чём думать, иначе в голову полезут лужи крови под ногами и решётка перед лицом. Лучше улыбаться, как ему советовали, бегать глазами по зданиям города и слушать песни из плейлиста Руслана рядом со своим горе-телохранителем.