Back to you | Вернуться к тебе

(Понедельник) Практически всё сегодняшнее утро и вчерашний день, Чон Уён провёл в постели под чутким надзором родителей. Юнхо и Хонджун ещё долго думали, как им стоит спать : вместе или раздельно, но в итоге решили, что будут спать на одной кровати под разными одеялами. Уён ещё пока болеет и они могут позволить себе какое-то время поспать на одной постели, а там потом как пойдёт. Мальчику, как ни странно, и правду стало становиться чуточку лучше. Так, например, температура начала медленно спадать и сон уже не накатывал двадцать четыре на семь, что радовало Хонджуна. Он переживал, что в таком состоянии сыну наоборот может стать хуже, но не прошло и трёх дней, а Ёну уже медленно, но верно становится лучше. Конечно, беситься и бегать по всему дому Чон младший ещё не мог, но его вполне устраивало лежать в постели, принимая лекарства и наблюдая за тем, как родители общаются между собой. Казалось бы, сама судьба послала Уёну болезнь, чтобы Чон Юнхо и Ким Хонджун наконец нашли то, благодаря чему смогли бы нормально общаться. Ён искренне был счастлив наблюдать за ними со стороны. Ближе к восьми часам, вдоволь насмотревшись мультиков, наевшись и выпив все необходимые лекарства, мальчик снова уснул в своей комнате, позволяя родителям выдохнуть и немного передохнуть. Налив себе кружку горячего чая и накинув на плечи плед, Ким выходит из дома и неторопливо идёт в сторону озера, что располагалось прямо за их домом. Бывший супруг находился там же, отдыхая и просто дыша вечерним деревенским воздухом, который, как ни крути, был в сотни раз лучше городского. Деревенские запахи отличались необычайной свежестью и натуральностью : свежая, только растущая трава; запах озёрной воды; запах недавно спиленного дерева и запах свободы. Запах, когда тебя никто не сковывает обязанностями артиста, когда можешь делать всё, что хочешь, не боясь, что за это тебя могут наказать. Или не боясь, что где-нибудь из-за угла обязательно появятся камеры фанатов, в наглую следящие за ними. Чон Юнхо нравилось чувствовать себя свободным и нравилось быть в этом прекрасном месте со своей семьёй. Своим мужем. - Не замёрзнешь? - негромко спрашивает младший, остановившись рядом с бывшим. Тот поднимает на него голову и слабо улыбается, отрицательно мотая головой. Пусть он и в одной футболке, но на улице было тепло, пусть порой и дул прохладный ветерок. Весна всё-таки близится. - На улице хорошо. В такую погоду и заболеть не жалко! - музыкант негромко смеётся и почему-то от этого смеха на сердце Хонджуна теплеет. Всё вокруг кажется таким родным и знакомым. Будто они живут здесь целую вечность и всё ещё сильно любят друг друга, как раньше. Он не признается вслух, но порой ему очень не хватает этого. - Ёни спит? - Да, уснул недавно. Я дал ему лекарство перед сном, так что спать будет ещё долго. - Кстати, ты заметил, что с нашим приездом сюда ему правда стало легче? - в ответ младший кивает. - Я так рад этому. У меня сердце разрывалось, когда он просыпался ночами в слезах из-за сильных болей. Как давно он так не болел? - Давно. Он в общем стал редко болеть, когда начался садик. Не думал, что он так резко и сильно заболеет... - тёмноволосый тяжело выдыхает и Хо, поднявшись на ноги, прижимается своим плечом к его, чувствуя мелкую дрожь чужого тела. - Ты замёрз? - Немного. Но эта прохлада даже приятная. В городе всё какое-то серое и однообразное, а в деревне другая жизнь. Здесь будто всё другое : и воздух, и люди, и природа. Жил бы здесь всю жизнь, если бы была возможность. - Почему? - интересуется старший, не в силах оторвать от Кима взгляд. В лучах солнца он выглядел просто потрясающе и так уютно, что Юнхо хотелось прижаться к нему и почувствовать свой дом. Хонджун всегда был для него домом, в который он может вернуться и сейчас Чон хочет, чтобы он снова стал тем, к кому всегда сможет вернуться. - Здесь всё проще. Нет никаких трудностей, условностей. Здесь всё просто... Да, возможно, деревня не то место, где есть все условия для хорошей жизни, но даже в таком случае жизнь здесь отличается от городской. Иногда людям нужно спокойствие и покой. - Но здесь и романтика особенная. - неосознанно шепчет музыкант, расплываясь в счастливой ухмылке. Тёмноволосый молчит и почему-то Чон неожиданно обходит его и крепко обнимает со спины, положив голову на плечо. Хонджун не понимает порыв таких действий и аккуратно пытается выбраться из захвата, но старший только крепче скрепляет руки на его талии, не позволяя уйти. - Давай постоим так немного. - Юнхо... - тихо зовёт младший, одной рукой вцепившись в Чоновы. - Не нужно, пожалуйста. - Всего чуть-чуть, Джуни. Я не прошу больше... - казалось бы, ещё немного и старший точно жалобно заскулит, что заставляет Кима выдохнуть и всё же сдаться. Смысл сопротивляться, если его сердце активно кричит, чтобы эти объятия продолжались как можно дольше? Ему нравится это тепло, исходящее от Юнхо, поэтому он позволяет себе немного насладиться им. Они оба молчат, дыша в унисон и слушая природу, окружающую их. Казалось, что им не нужно ничего говорить, чтобы понять желания друг друга. Им обоим требовались эти объятия сильнее всего и сейчас, чувствуя их, между ними росло напряжение, попытки скрыть которое не венчались успехом. Чон Юнхо думает, что сходит с ума, глубоко вдыхая запах родного и любимого тела. Он чувствует Хонджуна каждой клеточкой своего тела и тот, ощущая тяжёлое дыхание где-то в области шеи, еле заметно вздрагивал, чувствуя, как сердце ускоряет своё ход, а температура в теле поднимается. Они находятся слишком близко друг к другу. Протяжно выдохнув, пуская по телу Джуна толпу мурашек, музыкант на пробу касается губами молочной кожи на шее, практически сразу слыша из уст бывшего супруга тихий стон. Кончиком языка он скользит от основания шеи вверх, оставляя нежный чмок на подбородке. Кружка в руках младшего дрожит и грозится вот-вот упасть вниз, но Юнхо вовремя забирает её, выливая всё содержимое на землю. Его рука ложится на низ живота, из-за чего Хонджун откровенно стонет, чувствуя возбуждающее тепло и тяжесть. Музыкант нежно скользит кончиком носа по щеке тёмноволого, прижимая к себе ещё ближе и плотнее, хотя ближе уже некуда. Джун готов поклясться всем Богам, что в данный момент он возбуждён и ему сносит крышу. То, насколько старший был с ним нежным, чувственным и одновременно горячим, заставляло мир вокруг кружиться, а тело дрожать. - Подожди... - негромко стонет младший, сжимая руку бывшего супруга. Тот отрывается от его шеи и, опаляя ухо горячим дыханием, голодно облизывается, внимательно слушая. - Мы на улице. Здесь нельзя. Коротко рыкнув, Чон старший, взяв чужую руку в свою, уверенно ведёт Хонджуна обратно в дом. Двери за ними захлопываются и он, поставив кружку на старый комод, толкает младшего на диван, из-за чего с плеч того слетает плед. Смотря на Юнхо, Джуну кажется, что на него идёт дикий и голодный зверь, который истекает слюной от желания сожрать свою жертву. И его губы, плотно смыкающиеся на шее, доказывают это. Музыкант изо всех сил старался сдерживать себя и своё желание обладать бывшим супругом так же, как и когда-то раньше, но контролировать себя становилось труднее с каждой минутой. Его губы жадно изучали шею Кима, открытую часть его груди и каждый сантиметр тела. Молодой человек имел поистине потрясающую фигуру, заставляя Чона восхищаться ей. Каждый изгиб его тела сводил с ума, а тихие стоны разжигали огонь внутри него с новой силой. Долгожданно впившись в губы жадным поцелуем, Чон Юнхо, изучая языком рот супруга, хватается длинными пальцами за край его кофты, потянув её вверх, чтобы открыть больше доступа к груди. Тёмноволосый больно впивается ногтями в плечи музыканта и протяжно стонет, чувствуя, как его прохладные руки ложатся на впалый живот и неторопливо поднимаются к груди. Чон несильно сжимает руками грудь бывшего, проникая языком ещё глубже в рот, будто пытаясь сожрать или высосать душу. Ким снова стонет, подрагивая от ощущений и того, как старший оглаживает его бедро, проникая под ткань джинс, которые уже совсем скоро оказываются на полу вместе с пледом. - Юнхо, подожди. - проговаривает младший, сглатывая образовавшийся ком в горле. Старший отрывается от его губ и проводит мокрую дорожку поцелуев от груди до пупка, непозволительно близко спускаясь к кромке нижнего белья, которое сейчас хотелось снять больше всего. - Подожди, не нужно так быстро! - Мне трудно сдерживаться. - честно признаётся музыкант, нависнув над младшим так, что его тело полностью накрывает чужое. Он плотно прижимается своей грудью к груди Хонджуна, с нескрываемым удовольствием рассматривая его покрасневшие щёки и бугорок, проглядывающий из-под ткани трусов. - Я так долго мечтал о тебе. Желал прикоснуться хотя бы кончиком пальца, чтобы снова почувствовать твоё тепло и вкус кожи. Услышать сладкие стоны и ощутить твои руки на своих плечах. Ты и представить себе не можешь, как долго я хотел этого. Я так скучал по тебе, малыш. По тебе всему. Слушая это, перед глазами Хонджуна всё плывёт и, приоткрыв рот, он хватается руками за спину музыканта, будто за спасательный круг. Он несколько секунд рассматривает его лицо, чувствуя жадный взгляд, а после выгибается в спине, чтобы дотянуться своими губами до губ старшего. Для Чона было неожиданностью, что младший также решил проявить инициативу и ему нравился их нежный, полный чувств и возбуждения, поцелуй. Нравилась близость их тел и то, как Ким хотел оказаться ещё ближе, хотя мозг постоянно твердил, что им нужно остановиться, потому что потом не получится сделать это. Но Джуну не хотелось останавливаться. Он так долго врал себе и убеждал, что Юнхо ему не нужен, но стоило его рукам коснуться тела, как высокие стены пали, позволяя бывшему увидеть всю наготу души. Стянув с себя футболку и откинув её на пол, Чон нетерпеливо стаскивает и с бывшего супруга кофту, жадно оглаживая руками его грудь и каждый миллиметр кожи, до которого мог дотянуться. Оторвавшись от любимых губ, тёмноволосый проводит языком по ушной раковине, смыкая губы на мочке. Он посасывает, облизывает и оттягивает её, вырывая из чужих уст сладкие стоны, полные похоти и такого же желания, какое кипит и в самом Чон Юнхо. Хонджун согнув ноги в коленях, закидывает их на талию старшего, тем самым прижимая к себе, не позволяя отстраниться. Старший вновь впивается в губы Джуна, одной рукой нетерпеливо расстёгивая и стягивая с него джинсы, а затем и нижнее бельё, оставляя буквально нагишом. Сам Ким, чувствуя переполняющий его жар, кладёт руки на ягодицы старшего, надавливая на них, чтобы тот прижался к нему как можно плотнее, дав почувствовать возбуждение, которое уже неприятно ныло и болело от давящей ткани. С негромким рыком, чтобы случайно не разбудить сына, музыкант за секунды избавляется от всей одежды, вновь накрыв тело младшего своим. Пошло облизав два пальца, что на них остаётся достаточное количество слюны, Хо аккуратно надавливает подушечкой среднего пальца на колечко мышц и, поцеловав супруга в губы, неторопливо проталкивает палец внутрь, слыша стон. С непривычки Джуну было тяжело принять даже один палец, но Чон Юнхо, несмотря на своё бешеное желание трахнуться без всяких прелюдий, старался растягивать медленно и аккуратно, чтобы случайно не сделать больно. Ким впервые за долгое время чувствовал такое острое желание поскорее почувствовать в себе заполняющую до краёв плоть и Чон, потратив приличное время на растяжку, наконец исполняет его желание. Отстранившись от губ младшего, музыкант осматривает комнату на наличие своей личной сумки и найдя её около старого комода, поднимается на ноги. Хонджун, закусив губу, непонимающе смотрит на Хо. Тот, решив, что всё-таки не стоит забывать и о мерах безопасности, достаёт из своей сумки квадратик презерватива, с пошлой ухмылкой показательно повертев им. Ким, кажется, разочарованно вздыхает, но всё равно укладывается поудобнее, чтобы в процессе им ничего не мешало. Рыкнув, тёмноволосый зубами разрывает упаковку и одной рукой раскатывает презерватив по всей длине члена, размер которого внушал страх и восхищение одновременно. - Так сильно скучал по нему? - усмехается Юнхо, устраиваясь между ног младшего. Он зачёсывает намокшие волосы назад и, голодно облизнувшись, одно рукой опирается о диван, приставляя головку к входу. - Если скажу, что скучал по сексу в целом, обидишься? - И вовсе нет! Музыкант хмыкает, после чего нежно целует бывшего мужа в губы, медленно проталкивая головку внутрь, слыша сдавленный стон. По телу проходит крупная дрожь, когда Чон Юнхо, прижав младшего к себе, сантиметр за сантиметром входит в него, стараясь заглушить неприятные ощущения поцелуями и нежными касаниями. И Ким без преувеличения облегчённо выдыхает, стоит Чону полностью войти к него. Но двигаться тот не спешит, дав младшему немного времени, чтобы привык и спустя минуту-две, относительно привыкнув к размеру музыканта, Хонджун кивает ему, ухватившись за плечи. Поняв, что ему разрешили двигаться, молодой человек, оперевшись одной рукой о диван, делает первые аккуратные и нежные толчки, наслаждаясь тихими стонами над своим ухом. Голова идёт кругом и Хо смыкает губы на плече бывшего, оставляя горячие и влажные поцелуи, параллельно этому двигаясь чуть более уверенно. Тёмноволосый закатывает глаза, поджимает пальцы на ногах и пошло закусывает губу, ощущая, как головка члена несильно надавливает на простату, заставляя его уже сейчас содрогаться от ощущений. Чон Юнхо шумно выдыхает, чувствуя, что сил держаться уже нет, и потому двигает бёдрами увереннее и сильнее, попадая прямо по чувствительному комочку нервов. Он откровенно плыл, слушая стоны полные наслаждения и ему хотелось бы довести Хонджуна до слёз, хотелось бы заставить его кричать от наслаждения, но в доме спит сын и они поступят как плохие родители, если сделают это. - Чёрт, Юнхо! - выдыхает Ким, откидывая голову назад и тяжело дыша. Он сходит с ума не иначе. Взгляд музыканта падает на открытую шею бывшего супруга, из-за чего он облизывается и припадает к коже, втягивая её в рот, чтобы впоследствии оставить небольшую багровую отметину. Хо с огромным удовлетворением рассматривает оставленный засос, будто оставил метку на том, что принадлежит ему. И следом за одним засосом следует ещё один и ещё, покрывая всю шею Кима горячими поцелуями, засосами и укусами в такт толчкам. Все чувства были обостренны и в какой-то момент Хонджун понял, что ему хочется начать плакать от того наслаждения, что старший дарил ему, однако шуметь нельзя было. Подложив под голову тёмноволосого подушку так, чтобы его взгляд был устремлён лишь на него, Чон Юнхо, немного приподняв его бёдра, двигается ещё быстрее и сильнее, тяжело дыша и изредка порыкивая. Младший с силой сжимает в руках покрывало на диване, закатывая глаза каждый раз, когда член музыканта бился о его простату. Тело содрогалось от наслаждения и желание разрядки подбиралось всё ближе. Вместе с тем было и желание, чтобы Хо снова прикоснулся к его телу, приласкав, но тот как специально не касался бывшего, собираясь довести его до разрядки лишь с помощью члена. И он знает, что у него это получится, потому что знает каждую чувствительную точку на чужом теле, на которую нужно давить, чтобы принести как можно больше удовольствия и заставить кончить. Жадно поцеловав тёмноволосого в губы, музыкант рычит, больно сжимая его бёдра. срываясь на бешеный темп. Если бы не поцелуй - Хонджун точно бы закричал, но вместо этого лишь сжимается вокруг Чона, царапая короткими ногтями кожу спины, оставляя на ней следы и ранки. Тот снова рычит, ощущая неприятные покалывания в области спины, буквально втрахивая Кима в этот чёртов диван, на который он позорно кончает всего через несколько толчков. Юнхо смотрит на лицо младшего после оргазма и в голове возникает приятный образ того, как он умоляет его не останавливаться, сжимая своими маленькими лапками его бёдра. Тёмноволосый содрогается после разрядки, сжимая член Чона при каждом новом толчке. Член начинал болезненно ныть от подступающей разрядки и, сделав три особенно сильных толчка, Чон Юнхо, не выходя из младшего, обильно кончает, заполняя презерватив. Шумно выдохнув, молодой человек ложится сверху на Хонджуна, тяжело дыша. Они переглядываются, подарив друг другу слабые улыбки, после которых ещё какое-то время пытаются привести дыхание в норму. Чон не знает как долго они так лежат, но знает, что они оба наслаждаются полученным удовольствием и повисшей тишиной после хорошего секса, пусть и не столь долгого. - Спонтанный секс - это круто, но теперь нам нужно убирать весь этот бардак. - перевернувшись набок, тёмноволосый взглядом указывает на разбросанные вещи и Ким, увидев этот самый бардак, уставши вздыхает. - Джуни, но тебе понравилось? - тихо спрашивает молодой человек, убирая с лица бывшего мужа прилипшую прядку волос. Тот не смотрит на него, всё ещё тяжело дыша, но после всё же кивает. - Понравилось. Ты всегда умел доставить удовольствие, что уж говорить! - младший легко смеётся и Юнхо расплывается в улыбке, уложив голову на подушку. - Давай полежим так немного, а потом всё приберём. Уён ещё спит, так что у нас есть время. - Как скажешь. Прикрыв глаза, Хонджун полностью расслабляется, думая о том, что потом им ещё придётся и покрывало стирать. Но большая рука Чона старшего, накрывшая его руку, заставляет забыть обо всём и просто отдыхать. Что ж, странно признавать, но Ким действительно счастлив произошедшему.