Питай меня своим светом

Солнце клонилось к западу, влажные капли дождя, стекая на нос обладателя бледных, словно искристый снежок волос, со звонким плеском распадались на десятки мокрых капелюшок. Осенний ветерок чуть потрепал его нежные вьющиеся локоны. Его лучший друг и по совместительству любовь всей его жизни посапывала, обвив руками его мускулистый торс. Голова Гона лежала на резинке спальных шорт Киллуа. Его верхние веки изредка подрагивали. Приоткрыв глаза, Киллуа тут же их зажмурил, яркое рыжее сияние заходящего солнца проникало в глубокие очи Киллуа. Придя в себя, он стал внимательно изучать больничную палату. Он не сразу осознал, что рядом с ним кто-то лежит. Догадавшись, что его возлюбленный в буквальном смысле дышит в область его пупка, парень слегка дернулся. Несмотря на посторонний шум за окном, Гон продолжал всё так же крепко спать. В процессе сна он щекой тёрся о низ живота Киллуа, что вызывало прилив удовольствия в области ниже. Неуверенно прикасаясь к голове крепко спящего юноши, Киллуа принялся поглаживать друга, начиная путь своих длинных худых пальцев с макушки, заканчивая чуть загорелой шеей Гона. Сквозь дремоту тот тихо постанывал. Фрикс прижался сильнее к телу Киллуа, приобнимая того за талию. Киллуа еле сдерживался. Он часто обнимался с Гоном, но и в его понимании, и в понимании его друга, это были всего лишь дружеские объятия. Сейчас же, когда он был уверен окончательно в том, что к Гону испытывает отнюдь не дружескую симпатию, сердце Килла пропускало 130 ударов в минуту, если не больше. Для человека, который лежит в больнице по причине передозировки наркотиками, такой пульс весьма частый. Парень пытался себя успокоить. К счастью для него, через несколько десятков секунд, его пульс и дыхание пришли в норму. Рука парня скользнула к середине позвоночника Гона. Он перевёл свой взгляд на потолок, задержал его на несколько секунд под подобным углом. Дальше всё , как в тумане : перед глазами тьма, он слышит чьи-то голоса, он не в состоянии их разобрать, тем более определить их хозяев, лишь мягкий солнечный свет греет его нос и лоб, и его любимый человек лежит рядом с ним. Он уже позабыл о том, что сильно разочаровал Аллуку, да и своего друга. Хотя, оставался мизерный шанс, что Гон не знает о настоящей причине, по которой Киллуа оказался здесь - о наркоте. На легкий лучик, нежный просвет надежды ему оставалось лишь тянуться. Потому, решив, что о проблемах стоит на время позабыть, Килл вместе с Гоном в обнимку продолжал блуждать меж воспоминаний в фазе глубокого сна *** Киллуа проснулся от громких шумов за окном больничной палаты : сорока пыталась отобрать кусок хлеба у голубя, окрас которого напоминал хлопья зимнего снега. - Ох, ну что же ты? У меня есть ещё. Лови! - звонкий голос Гона и его лучезарная улыбка освещали всю округу. Он кинул кусочек булочки в сторону порхающей негодницы. Сорока схватила клювом долгожданную пищу, взмахнула несколько раз крыльями над парнем в знак благодарности и улетела. - О, Киллуа, проснулся? - Гон увидел друга, не сводящего с него взгляд, что наблюдал за происходящим из приоткрытого окна. - Ага. - Киллуа улыбнулся. Сразу же всплывает в воспоминаниях юноши 12-летний Гон из детства. Постоянно улыбающийся, помогающий не только людям, но и зверушкам, никогда не подводящий своих родных и друзей... Даже расстояние не повлияло на их отношения. Лишь по мнению Золдика они отдалились. Теперь он понимает : тот Гон, которого он был готов защищать ценой своей жизни, ради которого он был готов расстаться со своей семьёй - всё тот же , но только повзрослевший, лучезарный, доброжелательный Гон. Его Гон... *** - Ох, Киллуа, я так волновался! Рад, что с тобой всё хорошо. - громко хлопнув дверью, Гон ворвался в больничную палату Киллуа. - Гон... - парень приподнялся с постели и, неловко передвигая ногами, приблизился к дверному проему. В этот момент выражение лица Гона переменилось. В янтарных радужках отражался юноша, стремящийся твердо опереться хоть о какой-то косяк, чтобы устоять на ногах. В понимании Гона перед ним находился вовсе не его друг, сейчас он наблюдал за отчаянными попытками взлететь неокрепшего птенца, что повредил себе крыло. Впоследствии, его охватило чувство неимоверного сожаления и сочувствия.Вероятно, подобный взгляд можно истолковать следующим образом. Однако со временем его зрачки потемнели. Уставившись в пол, он принялся анализировать произошедшее накануне. Разные мысли будоражили его разум. Вероятно, он счел себя виновным в произошедшем, из-за чего его сердце переполнял неимоверный прилив бурных эмоций. Грозно взирая на Киллуа, перебил тот собеседника: - Я жду объявлений. - в один момент выражение лица Гона стало как никогда сосредоточенным. - Леорио сказал, что тебе стало плохо из-за наркотиков. Но это же ведь бред, правда? - порывистый смешок с ноткой тревоги раздался из его уст, он хотел хоть как-то разбавить обстановку, сводя всё к тому, что сложившаяся ситуация должна быть ничем иным, как недопониманием. - Почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь... - ореховые глаза устремились в очи подобные океану. Они заискрились природным блеском, - в слизистой образовывалась слеза. - Гон, я!... - снова начал, было, Киллуа, но Гон, окончательно утративший терпение, принялся причитать, не давая и малейшей возможности высказаться. - Раз я глуп, то не могу и помочь другу?! - прослезившись, воскликнул он. - Такого ты обо мне мнения? Он заслонил рукой верхнюю половину лица, уже не противясь всплеску накопившихся обид и тягостей. - Нет! - воскликнул Киллуа, не в силах взирать на стекающие к подбородку слезы возлюбленного. “Довел его до слез… Как я мог?” - ругал себя он. Предаваясь самобичеванию, Киллуа не заметил, как Гон оказался в десятке сантиметров от него. Сердце пропустило несколько резких ударов, однако они не были болезненными наподобие тех, что прозвучали, как только он вступил в далеко нелегко дающийся ему диалог. Тем временем Гон прислонился к плечу друга, тем самым приобнимая его, после чего прикоснулся левой рукой к его затылку. Плавными движениями он поглаживал юношу по загривку, после чего отстранился и одарил его взглядом полным ожиданий: - Неужели ты мне не доверяешь? - прошептал он, вглядываясь в потрясенный лик друга. -Тогда я должен восстановить наше доверие. Договорив, Гон обвил шею Киллуа и прильнул своими нежными мягкими губами, походящими на мякоть персика, к его устам, таким же нежным, но плотным, словно мерзлая клубника. Углубляя поцелуй, он проталкивал свой язык и попутно проникал в рот юноши. Их алые языки сплелись в безудержном танце. Киллуа, утратив неуверенность, старался забыться в порывах, настигших его. *** Киллуа Золдик перестал вверять свои чувства, свою судьбу вчерашнему дню. Он уже решил для себя, что как и полагается для своего возраста, он будет разделять свои проблемы с близкими людьми. И самое главное - он наконец-то научился доверять.