Папа.

Ему не терпелось оказаться в своей квартире, где работает кондиционер и можно спастись от этой лютой жары. Пока лифт поднимался до нужного этажа, Дазай ослабил галстук, а затем и бинты на шее. Ему казалось, что он сейчас упадет в обморок. Как только за ним закрылась входная дверь, Дазай впервые за весь день вдохнул полной грудью. Температура в квартире была и-де-аль-ной. Его мальчиков сейчас не должно быть дома, а это значит, что у него есть пару часов тишины и спокойствия только для него одного. Раздеваясь на ходу и бросая одежду прямо на пол, Дазай задержался у входа в гостиную, где на ковре перед телевизором стоял буквально тазик (который Чуя откопал где?), наполненный дольками арбуза и ведро, хорошо, что не буквально, мороженого. Судя по всему, Чуя и подрастающее поколение неплохо провели свой день, чего не скажешь о самом Дазае, который устал как чёрт, а из-за жары на протяжении всего выматывающего дня едва был способен нормально функционировать. Наконец оставшись лишь в белье и тут-там в бинтах, Дазай добрёл до спальни, а там застыл на пороге, широко распахнув глаза на открывшуюся перед ним картину: его сынишка и Чуя, нет, их сынишка и Чуя, спали, разлегшись звёздами на огроменной кровати, пока кондиционер бесшумно обдувал их прохладным воздухом. Подойдя к кровати на цыпочках, Дазай, дотянувшись, пощекотал пятку Накахары, и тот, дернув ногой, сразу же поднял голову от постели. «Иди сюда», — читалось на лице Дазая, пока он манил своего партнера рукой. Чуя одарил мальчика около себя внимательным взглядом и, убедившись, что тот не разбужен шевелением рядом, спрыгнул с постели. Уже в коридоре Дазай встал перед Чуей скрестив руки на груди, пока парень напротив потирал лицо ладонью и зевал (и выглядел, если честно, очень мило, но Дазая это не остановило). — Почему вы не на тренировке? Дазай шептал, почти шипел, так что Чуя округлил на него свои ещё сонные глаза. — Ну не пошли, а что. — Ты понимаешь, сколько времени у меня отняло выстроить для него комфортное расписание, совмещающее предшкольную подготовку и тренировки по айкидо? Дазай, конечно, может и был королевой драмы, но Чуя более чем понимал, насколько негативно на его парне сказывалась невыносимая жара, поэтому совсем не злился. — Дазай. — Чуя. — Тебя, кажется, совсем не смущает, что его тренер по айкидо — это я? Я отменил все тренировки для детей младше шести лет на этой и следующей неделях из-за рекордно высоких температур, — Чуя говорил спокойным голосом, пристально смотря снизу вверх в серьёзные карие глаза. — А теперь, когда мы всё выяснили, ты можешь присоединиться к нашему послеобеденному сну, пошли. Как только Чуя умудряется найти ответы на все вопросы, Дазай не знал, но тот уже взял его за руку и вёл за собой в спальню. — Да я липкий весь, посмотри на меня, мне надо в душ. А вы ещё и мороженое ели без меня. Если Дазай вернулся домой с очередной мыслью, что у него теперь не один, а два ребёнка, которые во время игры переворачивали весь дом и кушали сладкое вместо обеда, то Чуя же ясно осознавал, что главный ребёнок в этом доме сейчас стоял перед ним. — Мы съели шоколадное, а твоё манговое в холодильнике, и если ты не хочешь спать, то просто приляг и прикрой глаза. Разве отдохнуть в тишине и прохладе это не то, чего тебе сейчас хочется? И правда, пока Дазай-младший спит, это значит, что в доме не царит переполох из-за того, что они с Чуей гоняют мяч по коридору. И, будь их воля, они бы и по потолку играли в догонялки, благо земное притяжение им этого не позволяет. — Ладно. Ладно, Чуя, на этот раз твоя взяла. Парни улеглись на огромную кровать по обе стороны от мальчика и сейчас, обернувшись друг на друга, мягко улыбались. И пусть у Дазая-младшего уже давно есть своя комната, с появлением в их жизни Чуи, правила в этом доме поменялись. Кажется, что Накахара был создан для того, чтобы баловать детей и всё им разрешать. Чуя принёс в жизнь Дазаев радость, шум, топот по дому, и звонкий детский смех с каждым днем здесь звучал всё чаще. И пусть Дазай, несмотря на всё, по привычке оставался строгим родителем, он не мог отрицать того факта, что в его жизнь Чуя принёс спокойствие души и неизведанное доселе чувство, как исцеляющая сердце и разум любовь.