Песнь Льда и Пламени

Королевская Гавань 130 год Шагая сейчас по многочисленным залам и коридорам Красного замка трудно было найти хоть одно более-менее тихое местечко.Все то и дело капошились и сновали туда-сюда. Тихо лишь было в башне десницы. Где за огромный дубовым столом сидело пятеро людей, прочно связанных одним лишь опасением. Опасением за собственные жизни, положения и всё то, за что принято побаиваться знатным лордам, состоящим при королевском дворе. — Рейнира намерена поженить Люцериса и Джейкериса на дочерях Деймона и Лейны, — напряжённо выдал Отто Хайтауер, — и сыскать невест для своих младших сыновей, желательно породнившись с благородными домами Долины, Штормового предела, Речных земель и Севера. — Я не ослышался? — подавившись вином, повеселел лорд Тиланд Ланнистер, раздражительно хмыкнувший от упоминания последней части королевства, — Рейнира намерена породнится с этими… Мастер над кораблями хотел было выругаться, отозвавшись о северянах бранным словом, но всё его недовольство нашло свой конец в замечании сидящего неподалёку Стронга — Спешу напомнить, милорды, — громогласно выдохнула королева, — только Север придерживается нейтралитета и только он находится в стороне от всей этой обстановки, а между тем он мог бы привлечь на нашу сторону ещё и Речные земли, — она встала со своего места и гневно осмотрела всех сидящих за столом. — Но Север слишком дик и далёк, моя королева. — И всё же могуч, — возразил мастеру над законами Ларис Стронг. И всё же ситуацию это не облегчало. Даже вмешательство Севера не могло успокоить королеву Алисенту. Её мучили продолжительные кошмары, в которых она видела Рейниру на троне, украшенном головами её детей, и каждый раз вскакивая и крича, она молилась Богам. Страх. Она испытывала ужас от одной лишь мысли, что некогда бывшая ей подругой Рейнира сядет на Железный трон и отдаст приказ. Один приказ, оборвавший её жизнь тремя ударами топора, по одному на каждого из её детей. И с каждым разом этот страх усиливался и разрастался в её голове, не давая покоя. Женивши всех своих детей Рейнира была способна заключить союзы практически со всеми домами королевства, тогда как она имела лишь одну возможность без шанса на ошибку.

***

Полуденное солнце ярко светило, нагоняя пущую духоту на столицу.Небольшая тень от высоких стен замка дарила внутреннему дворику в этот жаркий день спасительную прохладу, не способную остудить пыл сражения. Взмах, удар, подсечка и серебряные волосы взмывают вверх. — Неплохо, — выдыхает принц и заносит руку для нового удара. Его веселила эта неуклюжая перестановка ног одного из солдатов и, делая обманный манёвр, Эймонд пинает, потерявшего бдительность соперника в колено, быстрым движением поднося свой меч к горлу стоящего перед ним человека. — Вы делаете успехи, — изрекает Коль, скупо кивнув в знак своего одобрения. За все десять лет, что он тренируется, Коль ни разу не рассыпался на хвальбу и пустую лесть, как другие, за что и нравился Эймонду. — Ещё раз, — хмыкнув, говорит Таргариен, но его перебивает спешная фраза рыцаря — Ваша матушка велела готовиться к… — Я сказал:"Ещё раз»! — властно крикнул Эймонд, вставая на позицию. Рикард Торн неспешно обходил принца, кружа словно голодная птица над своей добычей, и, наконец, атаковал его и, казалось бы, и этот бой закончится победой для молодого человека, но в поединок вмешался сир Коль. Воспользовавшись отвлечённостью принца, гвардеец занёс свой меч, но был встречен плечом Торна. Эймонд был слишком хорош. Он играючи парировал молниеносные удары Кристона Коля и издевательски делал обманные движения, будто бы проверял реакцию верного королеве рыцаря. Его движения были плавными, во истину королевскими, но главным минусом было зрение. Лишённого одного глаза можно было легко победить, закрыв второй, и немедля Коль кинул горсть песка в лицо Эймонда. — Пекло! — выронив меч, выдохнул он, когда сир Кристон объявил о своей победе. — А теперь Вам следовало бы отправиться к покои и приготовиться к сегодняшнему пиршеству. Его тон был нарочито строгим и властным и, проклиная всё, Эймонд бросил на гвардейца злобный взгляд прежде чем удалиться. Он не терпел упрёков и отказов в свой адрес, а подобного рода унижения и подавно. В такие моменты Эймонду было лучше не попадаться на глаза и его острый как мясницкий нож язык. Обычно все придворные его остерегались, опасаясь, что принц с его дурным нравом захочет отомстить, и быстро ретировались в случае, если мужчина был в дурном расположении духа. Не боялся его лишь только сир Кристон Коль. И это восхищало. Только Коль был способен противостоять принцу в его гневе своим ледяным спокойствием, но и лёд имеет обыкновение давать трещину. Одно упоминание Рейниры способно было растормошить Коля, выводя его из себя. Вспомнив об этой постыдной истории с гвардейцем и его единокровной сестрой, Эймонд улыбнулся. Грязное пятно его семьи. Впрочем, ещё одно. Он неспешно поднимался вверх по лестницам и, достигнув необходимой двери, негромко постучался прежде чем войти. На резной лавке сидела его сестра, окруженная своими детьми. Она приветливо заулыбалась и отложила пяльце со своей вышивкой, подзывая его к себе. Хелейна рассказывала ему обо всём подряд: о погоде, своей прогулке и о том, что ей снилось.Её речь текла неумолимым потоком и была простой и бессвязной, но при этом полной эмоций. Но вдруг вся её безмятежность куда-то пропала и, схватив брата под руку, принцесса запричитала: — Ткацкий станок; зелёный моток, черный моток, — её шепот расплывался мрачной песней и Эймонд уже хотел было расспросить о чём это она, но двери в комнату неожиданно распахнулись и в комнату вошла королева Алисента. Она выглядела слишком растерянной, но быстро собравшись с мыслями, лучезарно улыбнулась детям, оглядев играющих внуков. Все вместе они расположились у небольшого балкона и какое-то время непринужденно разговаривали, в основном говорила Хелейна. Алисента и Эймонд слушали её рассказы о том, что она чувствует себя мёртвой бабочкой, которую нашла в саду тремя днями ранее, но вскоре весь её бессвязный монолог прекратился с громкими плачами Джейхериса и Джехейры, с которыми она тут поспешила удалиться прочь, оставив мать и брата наедине. Какое-то время они молчали и оба чувствовали недосказанность, царящую меж ними, которая разъедала всё это роскошное убранство огромного помещения, распространяя лишь пустоту. — Ты должен жениться, — изрекла вдруг Алисента на выдохе, виновато оглядывая сына.Эймонд молчал.Он всё так же непринужденно сидел с застывшим у его губ кубка с вином и продолжал смотреть в даль, будто бы ничего и не слышал, — и как можно скорее. Мужчина громко усмехнулся и жадно отпил. Единственным глазом он, наконец-то, посмотрел на мать и уголок его тонких губ поплыл в сторону, изображая что-то отдалённо похожее на полуулыбку. Его не столько забавлял виноватый вид матери, будто ту застукали за чем-то постыдным, сколько вся ситуация. Это её «ты должен». Он всегда что-то был должен. Должен был быть прилежным и способным. Должен был быть готовым всегда прийти на помощь брату. Но где же был его брат, когда ублюдки Рейниры лишали его глаза? Где же был Эйгон?! Он пил и трахал очередную служанку. И теперь Эймонд снова был должен прикрывать его задницу, чтобы его брат смог заручиться большей поддержкой. Это было изрядно забавно. — Невесту мне позволено выбирать или же вы с советом уже нашли мне подходящую партию?! — осушив кубок, вскочил он на ноги, и двинулся к выходу, так и не дождавшись ответа. В комнате раздалось лишь тихое: " Мне жаль».

***

Близился час летучей мыши. Красный замок больше и больше набивался всё прибывающими лордами и леди и снующими всюду слугами. Громко играла музыка и в тронном зале творился полный бардак. Шум, гам, топот и возня в сопровождении с громкими криками стюарда, объявляющего новоприбывших гостей. — Лорд и леди Штормового предела, сир Боррос и леди Эленда Баратеон с дочерьми: леди Кассандрой, леди Марис, леди Эллен и леди Флорис. Глава семейства чинно шествовал с высоко поднятой голой, словно шагал по своим собственным владениям, чуть поодаль за матерью — гусыней плелись и его дочери, разбитые по парам. Вся эта картина знатно веселила принцев, стоящих у трона. И если Эйгон тут же принялся весело шутить по этому поводу со своим оруженосцем, то Эймонд молча наблюдал. Он отдалился почти в самую тень так, чтобы скрыться хотя бы от части посторонних глаз. Баратеоны низко склонились в знак своего почтения и тут же отдалились ко столу. Старшие дочери, Кассандра и Марис были особенно похожи на лорда Борроса, полноватые и высокие. Возможно, первая даже была одного роста с Эймондом, если не выше. Третья, Эллин, была долговяза и угрюма, смотрела на всех свысока своими черными глазами-колючками, словно уже была королевой. Ларис Стронг отзывался о ней как о самой умной из четы, а красоту младшей, Флорис, расхваливал на протяжении всего пути до тронного зала. Но на Эймонда эта красота Баратеонов не произвела никакого впечатления. Хотя о вкусах не спорят, — решил принц, пригубив из своего кубка. — Лорд Герольд Ройс с сыновьями Робаром и Роннелом и дочерью Рейей. Эймонд ухмыльнульнулся, завидев девушку лет тринадцати, названную в честь погибшей кузины лорда Ройса. Хрупкая девочка была довольно застенчива и старалась не отставать от отца, смотря лишь только на него, в то время как его сыновья были больше увлечены пожиранием своими глазёнками знатных дам, будто раньше общество им составляли лишь овцы Долины. Дальше шли Мутоны и Дарклины, вечно выясняющие что-то между собой, дабы показать свою силу и мощь перед другим домом. За ними прибыли Корбеи и Талли, Редвины и, наконец, вторая ветвь его дома. Рейнира торопливо шла и широко улыбалась, держа на руках одного из своих многочисленных сыновей, в то время как других сопровождал её муж. — Принцесса Рейнира со своим мужем Деймоном Таргариеном и принцами: Джейкерисем, Люцерисем и Джоффри Веларионами, Эйгоном и Визерисом Таргариенами. В зале стояла тишина. Музыка перестала литься и гости более не шептались, все внимательно смотрели на одну ветвь Таргариенов и поглядывали на другую. И только Герольд Ройс проигнорировал появление королевских особ, демонстративно повернувшись к шествующим спиной. В свою очередь Эймонд наконец покинул своё укрытие и принялся рассматривать вошедших. Он внимательно рассматривал каждого, задержав свой пронзительный взгляд на Люке. Глядя на мальчика, кровь всегда начинала бежать быстрее, а правая глазница отдавала тупой тянущей болью в самый затылок. Мейстер говорил, что это всё фантомные боли, но Эймонду так не казалось. Он считал, что это драконье начало требовало забрать то, что по праву было его. Встретившись глазами с дядей, Люцериса пробрала ужасная дрожь и, поёжившись, мальчик отступил на шаг назад, ближе в Джейку. — Ах, моя дорогая родня, — поднимая подбородок, выплюнул Эймонд и прежде улыбающиеся лица уже не были такими счастливыми, казалось, что только Деймону не было дела до всей этой сцены. По мере того как он подходил ближе, атмосфера молниеносно накалялась, а вместе и с тем усиливались и шепотки, но… — Король андалов, ройнаров и Первых людей, Владыка семи королевств и Защитник державы Визерис первый своего имени и королева Алисента Но неожиданное появление короля заставило замолкнуть всех. Толпа придворных и вассалов была рада появлению Визериса, которого больше всего радовало единение семьи, к которой он торопливо шел, почти перейдя на бег. И вновь зала наполнилась музыкой.Все принялись усаживаться за столы и праздновать, веселиться и отдыхать от мирской суеты. В эту минуту все отмечали бурю, затихшую между Зелеными и Черными, хотя бы на один вечер. Одно блюдо сменялось другим, а дворовые чашники только и успевали бегать туда-сюда подливая опьяневшим и раздобревшим гостям. Весело не было лишь только Эйгону и Эймонду, однако и сыновья Рейниры испытывали некую неловкость от соседства со своими дядюшками, которые испытывали к ним лишь неприязнь. Уже изрядно пьяный Эйгон, весело хохоча, обещал непременно взять своих племянников в город, на шёлковую улицу, дабы оба мальчика случайно не опозорились перед будущими женами. Эймонд лишь усмехался. — Чтобы ещё больше бастардов бегало по столице, — негромко говорил он, отпивая вино. Эйгон засмеялся громче и услышавшая фразу сына королева Алисента, недовольно поджав губы, выпрямилась как струна, покачав головой. Откровенно говоря, ей было абсолютно плевать кто говорит о незаконорожденности детей Рейниры, но в присутствии короля никто не имел права открывать об этом рот, тем более её дети. Народ и сам прекрасно понимал происхождение мальчиков «Веларионов», но волнения внутри семьи, да ещё и в такое время были не допустимы. Услышь Визерис изречения сыновей, и наказание не избежно, чего хуже это подорвало бы доверие и любовь к ним. А этого Алисента не могла допустить ни в коем случае. Эта ситуация и воцарившееся молчание привлекло внимание Визериса I и, повернувшись к мальчикам, он улыбнулся. — Рейнира права, — добродушно выдохнул король, взяв за руку Алисенту, — лишь ты, Эймонд, всё ещё остаёшься неженат. Неужели ни одна из приехавших леди не приходится тебе по вкусу? — Или быть может, ни одной из девиц не прельщает одноглазый жених?! — пьяно усмехнулся Эйгон, подмигнув брату. Визерис громко стукнул кулаком по столу, призывая к порядку, и наступила тишина, все взоры уставились на главный стол. Не став сдерживаться, одной рукой Эймонд схватил старшего брата за рукав камзола, и с силой притянув к себе, прошептал: — Я отрежу тебе твой грязный длинный язык, который ты так любишь засовывать в своих шлюх, а затем и вырежу глаз, — казалось бы Эйгон даже побледнел от слов брата тем временем как королева принялась успокаивать обоих сыновей. -Лорд Криган Старк с сестрой леди Сансой, — неожиданно завопил громкоголосый стюард и в зал вошли гордые северяне. — В сопровождении Сервинов. Они слыли грубыми и неотёсанными воинами, не страшащихся ни морозов, ни смерти. Их было порядка двадцати. Среди грузных и широкоплечих фигур в доспехах из вываренной кожи и длинных плащах, отделанных мехом, проглядывались три девичьи фигуры. Одна, что стояла почти впереди, ближе всех к Кригану Старку, являлась его младшей сестрой. Рядом с остальными она выглядела совсем как игрушечная кукла: такая же маленькая и аккуратная и правильными чертами лица, но при этом обладающая женственной фигурой, и с собранными у лица длинными темными волосами, завивающихся на концах. Слева чуть позади неё шла долговязая девушка, прихрамывающая на одну ногу, её наперсница Джилиан, а справа более походящая на юношу Алисанна Блэквуд. Это компонейство было крайне удивительным, учитывая, что Блэквуды приходились одними из лордов Речных земель, вассалами Талли, но никак не Старков. — Мы рады приветствовать вас в столице, — кивнул Визерис и, задержавшись близ королевского стола, северяне неохотно склонили голову, поспешив занять своё место между Талли и Ройсами. Вновь заиграла музыка и народ принялся пировать. Все пили и веселились, болтая между собой, кроме самих хозяев пира, но на это никто особо не обращал внимания, столы стремительно пустели и развесёлые гости уже кружились под быструю песнь. Королевские музыканты играли отменно, но скоро ни скрипку, ни арфу уже не было слышно. Бастарды Рейнира первыми устремились в гущу танцующего народа, взяв в партнёрши девиц из Редвинов и Мутонов, за ними последовали и все остальные лорды. Как и всегда Эймонд внимательно наблюдал за всеми присутствующими в зале. Он осматривал всех и каждого, вот и Мутоны опять о чем-то оживленно спорили с Дарклинами, Криган Старк где-то в стороне беседовал с Талли и Ройсами, оставив свою сестру.Эймонд внимательно смотрел за тем как ей на ухо что-то шепчет Блэквуд и они весело смеются, Санса что-то отвечает, но, завидев внимательные взор принца смотрит ему в ответ, столь же внимательно и дерзко, но тут же отводит взгляд стоило Кермиту Талли подойти к дамам. От тяжелого взора их закрыла толпа танцующих и, наткнувшись на внимательно уставившиеся на него четыре пары глаз дочерей Борроса Баратеона, принц тяжело выдохнул, осушая свой кубок с вином. Он пригласил Флорис, считаемую самой красивой из четырёх штормов. Двигалась она плавно и элегантно, но её постоянная болтовня порядком раздражала его. — Для меня это такая честь, принц Эймонд, — щебетала девчонка, стараясь не смотреть на повязку, закрывающую отсутствующий глаз, — я очень рада, что Вы выбрали меня и клянусь Богами, я буду Вам замечательнейшей супругой… Эймонд лишь усмехался и кружась вокруг девушки, быстро уступил своё место другому. Патриция Редвин, плотоядно облизав губы, принялась вытанцовывать перед Эймондом, пытаясь как можно сильнее тереться о него, выпячивала все свои достоинства. Джейн Мутон напротив, скромно улыбалась и, неуклюже кружась, всякий раз наступала Эймонду на ноги и извинялась, посматривая куда-то в сторону. Она шептала что-то себе под нос, отчего Таргариену казалось, что девушка молится, и, поднимая голову, тут же опускала её, продолжая свой бессвязный поток речи. Дальше в пару ему достались старшие дочери лорда Борроса, Кассандра и Марис.Как и предполагалось, старшая была практически одного роста с Эймондом, вторая немногим уступала сестре. Её причёска, напоминавшая огромный шар, изрядно веселила принца, но, видимо приняв это за знак расположения, Марис поинтересовалась не желает ли принц как-нибудь посетить её покои. — Быть может когда-нибудь, — тихо ответил мужчина, отпуская партнёршу. Одни лишь Боги ведают сколькие уже там побывали и испытают на себе её гостеприимство ещё. Но о благочестии всех дочерей Баратеонов долго Эймонду думать не пришлось. — Мой принц, — присев в реверансе, поприветствовала его Санса Старк. В своём темно-синем платье она выглядела очень привлекательно, но вид её был изрядно уставший и, бросив мимолётный взгляд на Кермита Талли, то и дело печально поглядывающего на их пару, Эймонд ухмыльнулся. — Вы так устали с дороги или Талли был так докучлив? — его вопрос явно поставил её в неловкое положение, отчего брови её немного сошлись к переносице. Какое-то время она смотрела в сторону и Эймонд уж было решил, что продолжат они танцевать в тишине — Ничуть, — с улыбкой изрекла девушка, выставив обе руки вперёд так, чтобы их ладони при кружении ни коем образом не соприкасались, — в любом случае не столь докучливее, чем Ваши партнёрши. Полагаю, их общество было куда утомительнее. Хлопнув в ладоши, они развернулись в прыжке вокруг своей оси и поменяли направление своего хода, кружась уже в другую сторону. — Вам следовало бы аккуратнее высказываться, вероятно, речь идёт об одной из моих невест, — она молчала на его замечание и лишь только, когда их руки соединились, образовав своеобразную лодку, они встали друг к другу немного ближе, покачиваясь. — Тогда Вам следовало бы определяться быстрее, — кивнула она в сторону, туда, где стоял его брат Эйгон чуть ли не в плотную с Джоханной Бракс, явно шепча ей какие-то пошлости на ухо. Пока он смотрел на обжимающуюся среди толпы парочку, Старк быстро освободила свои руки из крепкого захвата и, хлопнув в такт мелодии, поспешила ретироваться. Когда уже Эймонд повернулся, чтобы найти свою партнёршу, девушка была такова, исчезнув в толпе. А на её место поспешно встала вдова Алис Рейн.