Kim Tamer

Я видел его глазами

свою душу.

Настоящее.

Спустя три дня.

Тамер вводит комбинацию пароля на дверном замке и белые двери автоматически раздвигаются, пропуская хозяина внутрь огромного двухуровневого пентхауса. — Добро пожаловать домой, господин Тамер, — с порога его приветствует голограмма умного помощника — взволнованного блондина в белой рубашке, заправленной в свободные льняные серые штаны. Голограмма — детализированная копия человека, вплоть до родинок: двух на лице, и по одной на кончике уха и шее. — Где он, Чимин? — холодным тоном спрашивает он у ИИ, расстёгивая молнию чёрного пальто. — В своей комнате, мне оповестить Чонгука о вашем приходе? — ИИ еле заметно переминается босыми ногами, имитируя взволнованность. — Нет. Наполни мне бокал вина, пожалуйста, и включи камин. Голограмма тут же исчезает, включая в центральном зале технику, а Тэхён глубоко вздыхает, и лишь всполохи огня в чёрных глазах выдают сбои в когнитивном контроле мозга — злость. Три дня он искал Чонгука по всему КНР-01 и по всей пустоши, подключив наёмников и не привлекая внимания Империи. А тот взял и сегодня сам, как ни в чём не бывало, явился домой. Будто это не он редчайший в своём роде метаморф, а всего лишь несносный подросток. Где тот был все эти дни, остаётся загадкой, которую Тэхён планирует выяснить. ИИ оповестил его, что все показатели жизнедеятельности индивида в порядке, это хоть немного, но успокаивает. Он снимает обувь и вешает пальто в специальный прибор для термической обработки уличной одежды от ядовитых радиоактивных осадков, проходит вглубь просторного и светлого пентхауса с высокими потолками и белоснежными стенами. На Тэхёне мягкий тонкий бежевый свитер поверх белоснежной рубашки и тёмно-серые брюки, ступни в тонких белых носках, полы в этом доме всегда одной комфортной для Чонгука температуры. Обеденный стол, посреди огромной кухни из светлых звукоизолирующих материалов, напоминающих текстуру мрамора, мимо которой идёт Тэхён, заботливо накрыт к ужину. Такой светлый мрамор присущ всей квартире. Он не только красив, но и создаёт тишину — защиту от вибраций и шума густонаселённого города. Тэхён, недолго постояв в дверях, ухмыляется над наивностью Чонгука. Где тот был со своим ужином все эти дни? Даже спать не мог, работая при этом на износ и переживая. Рискуя жизнью, он не сообщил о побеге, иначе Чонгука бы забрали раз и навсегда… — Чонгук?! — громогласный баритон мужчины эхом отскакивает от стен, пока он разминает неимоверно ломящие запястья. Сообщает юноше о своём приходе и заодно о настроении, хотя уверен, что Чонгук и так знает — Тэхён дома, его Тэхён. Не учёный Тамер, а человек, который поистине дорожит его жизнью, человек, чьё доверие тот безвозвратно потерял. Пантеры могут улавливать малейшие колебания звука на большом расстоянии, именно о такой метаморфозе сообщил ИИ несколько часов назад. Поэтому от громких звуков тот, начав заметно нервничать, всё же спускается. — Тэ… — со второго этажа по футуристичной, титановой лестнице с подсветкой робко спускается Чонгук, опустив и волоча за собой чёрный длинный хвост, его нечеловеческие уши поджаты. На нём чёрный шёлковый халат, призывно открывающий аппетитные бёдра. Так не честно. Тамер с аппетитом сглатывает слюну, но отводит взгляд, сосредоточившись на своей злости, на предательстве, что совершил не MTMF-01, а его Чонгук. — Я хотел тебя встретить, но переживал. — И о чем же ты переживал? Ммм? Позволь узнать, — мужчина на ходу снимает свитер и кладёт вещь на кресло у входа в зал, затем пуговицы рубашки, оставаясь в ней расстёгнутой нараспашку. Камин ещё не разгорелся, но жарко невыносимо, хотя минутами ранее Тэхён испытывал сильный озноб. В глазах атомные взрывы, процесс выделения водорода, застилающего чёрную мглу энергией. Словно космические вспышки, охватывающие все слои атмосферы: фотосферу, хромосферу и корону двух ярко жёлтых солнц. Чонгук пугается этих изменений, начинает еле заметно дрожать всем телом. Чёрная склера в глазах Тэхёна почти не видна за буйством света. У юноши с кошачьими ушами и хвостом ноги подкашиваются. Он, оседая на ступени, смотрит на подошедшего снизу вверх. — Тэхён, ты меня пугаешь… — Пугаю? Это ничто, по сравнению с тем, что испытывал я все эти три дня, — в голосе льды Урана в его высокотемпературных модификациях, четыреста тридцать пять градусов по Фаренгейту, контраст сводит с ума. — Тэ, я заблудился, не понимаю как так вышло. Ты не поставил на сигнализацию, а я просто хотел погулять. Просто потерялся, понимаешь? А потом я… — голос внезапно обрывается, словно он вовсе забывает как говорить. Всё просто — Тамер не может больше этого слышать. Ложь, сплошная ложь. А от вранья единственная неловкость — оно требует хотя бы собственной веры в то, что говоришь. Врать — как выстраивать карточный домик. А в глазах Чонгука он видит лишь хаос из лжи. — Молчать. Не могу больше тебя слушать, надеялся, что скажешь правду, — юноша испуганно отрицательно мотает головой, не в силах произнести и звука. Тамер, его Тэхён никогда, ни в лаборатории, ни сколько они живут вместе не применял на нём телекинез, слёзы непроизвольно катятся из глаз цвета неба. — Скажи мне правду, — испепеляющий взгляд полыхает. Чонгук молится своему несуществующему богу, в которого готов поверить прямо сейчас. Видит в глазах любимого, звезды, становящиеся красным гигантом, под которыми вся галактика Чонгука в пыль крошится, не выдерживает этого давления. Боится взрыва, термоядерного синтеза, под которым просто сгорит безвозвратно и так глупо. Он же вернулся, вернулся к нему… Им осталось так мало... Стоя на краю пропасти сознания Чонгука, Тамер с трудом останавливает сам себя. Находит в себе силы, цепи, не взорваться и не переступить тонкую грань. Видя, как зеркала сознания того трещинами идут, отступает. Энергия, готовая поглотить их обоих посмертно, медленно стабилизируется. Ведь без Чонгука нет и Тэхёна, он его дума, мысли и смысл, в его глазах меркурианские закаты и рассветы видит. Тонкие капли алой крови капают на ковёр, ногтями Тэхён проткнул себе кожу, сжимая пальцы в кулаках, лишь бы сдержаться, лишь бы почувствовать хоть что-то, кроме застилающего сознание отчаяния и злости. Вид Чонгука до конца не изучен, он не знает, что будет, если влезть в его сознание, узнать против его воли всю правду, как бы сильно этого ни хотелось. Тэхёна остановил знакомый испуг в глазах, он уже видел его, тогда, в лаборатории, когда над Чонгуком проводили опыты и держали в звукоизолирующей камере, не пропускающей сто четырнадцать децибел разъярённого рыка льва, в которого он тогда трансформировался. — Спасибо, — шепчет Чонгук, отходя от поглощающего, как чёрная дыра гипноза, холодная липкая испарина ужаса покрывает всё его тело. Так вот, что чувствуют те несчастные подопытные Тэхёна. — Ты разочаровал меня, — слова как гром, безапелляционно звучат над головой всё ещё не до конца отошедшего юноши, вырывая почву под ногами. Вот так просто. Мужчина удаляется из холла в зал, захватив бокал и бутылку вина идёт по дополнительной лестнице наверх, на террасу, оставляя растерянного Чонгука так и сидеть на ступеньках. В доме Тэхёна всегда уютно, особенно по вечерам у панорамных окон, транслирующих не только вид улицы, но и любой пейзаж по желанию, закат какой угодно изученной планеты. Тамер крупными глотками отпивает вино, заботливо налитое Чимином и, захватив бутылку, идёт к дивану, не хочет сейчас видеть Чонгука, но и уйти от своего мальчика тоже не может. Обычно по пути домой он улыбался, зная, кто его там ждёт, заботливо готовящий ужин. Его часто встречал запах арбузов — любимой еды Чонгука, после мяса, конечно же. И объятия — до нежности крепкие, до боли чуткие, любящие, страстные… Чонгук любит обниматься, любит Тэхёна… Тэхён не знает, что из этого правда. Наивный и ласковый юноша оказался не таким уж и наивным, раз смог не только взломать охранную систему искусственного интеллекта, но и прожить в пустоши три невыносимо долгих для Тэхёна дня. Он делает глоток ежевичного вина, терпкого, насыщенного, этот запах отчего-то преследует, как только вошёл домой. Кажется, вся квартира им пропахла. Мало, кто может себе позволить купить это вино. Из-за невозможности заниматься земледелием на половине планеты многие фрукты и овощи выращивают в специальных теплицах глубоко под землёй. Не говоря уже о производстве самого вина, в винодельнях, спрятанных там же в недрах радиоактивной почвы. Многие люди, когда представилась такая возможность, мигрировали с Земли: кто-то в колонию на Марс, а кто-то отправился на построение и колонизирование новой земли Кеплер-452 в соседней галактике, но жить под марсианским куполом или за тысячу двести световых лет от земли то ещё удовольствие. Тэхён не планирует покидать планету, тут родились и жили его предки и он будет с гордостью нести бремя своего существования столько, сколько сочтут нужным его жизненные ресурсы. — Тэ? — Чонгук медленно заходит на террасу спустя час и уже почти допитую Тэхёном бутылку вина, робко виляет хвостом, тут холодно, шерсть на нём сразу вздымается. — Можно? — а тот лишь приглашающе хлопает по дивану белого цвета рядом с собой. Чонгук садится, как бы невзначай задевая хвостом чужую ногу. — Ты только знай… Я больше не пропаду. — даёт очередное лживое обещание. Тамер смотрит в глаза, будто душу пронзая, словно и без гипноза всю информацию из того вытаскивает, сердце беспощадно препарирует. Ложь, очередная ложь. Ему вспоминается день, когда в лабораторию привезли это не до конца изученное существо. Было глупостью тогда брать анализы крови и усмехаться над дерзостью рычащего, как тигрёнок, юноши с полосатыми ушками и хвостом, прикованного наручниками к кушетке. У Тамера теперь навсегда останется милый шрам на ягодице от зубов. Хорошо, что тот трансформировался в молодого сервала, а не откусил Тамеру половину тела, как это сделал бы тигр. Учёный тогда не разозлился на своего подопечного, напротив, посмеялся, такой дерзкий и уникальный подопытный в его практике впервые. Тамер долго подбирался к Чонгуку, нашёл со временем общие темы и интересы. Тот, как и учёный, любил классику и читал выдающихся литераторов трехтысячных годов. А Чонгук проникся тяжёлой армейской жизнью учёного, и однажды сорвался да и поцеловал. Неуклюже, наивно и с безудержной нежностью. Юношеские чувства и нестабильный характер не способны были анализировать, что Тамер лишь надсмотрщик над экспериментальным существом. Он считал, и до сих пор считает — это любовь с первого взгляда. Через девятнадцать ночей Тамер перевёз Чонгука из лаборатории к себе домой. Забрал с собой не человека, а милого мурчащего котёнка, который забавно дурачился на руках весь полёт до дома и кусал учёному пальцы. Тогда Тамер ещё не знал, что Чонгук доверил всего себя этому учёному. Тот не мог вспомнить, чтобы когда-то при ком-то ещё превращался в такое маленькое и безобидное существо. Это была высшая степень преданности и любви. Живя под одной крышей, Чонгук с Тэхёном быстро развивали свои отношения. Тэхён потерял дар речи, когда однажды обнаружил Чонгука на своей кухне в одной лишь футболке после душа, готовящего завтрак и игриво подмахивающего длинным хвостом, кошачьи ушки дёргались в спутанных влажных волосах, улавливая шаги мужчины за спиной. У Чонгука не было полового опыта, но зато у Тэхёна был интернет. В этот день учёный Ким Тамер не явился на работу, а ИИ Чимин был отключен до поздней ночи… Вот и сейчас всему виной не работа, не военное ведомство, перед которым он отвечает за жизнь MTMF-01, а маленькое безумное, безрассудное, похотливое существо, которое чуть с ума его не свело своим побегом. Как же Тэхён его ненавидит любит.