Хикка

— Пошли, ты совсем закисла. Это ведь всего лишь кафе, — ныла в трубку подруга. — Не думаю, что это хорошая идея, — я взглянула на худую сгорбленную спину парня, который с каким-то сильным напряжением нажимал на клавиатуру. — Эй, ты там вообще стухнешь скоро со своим ублюдком! — голос девушки был пропитан злой иронией. — Да иди ты уже! — парень с какой-то особой злобой стукнул по кнопкам. — Как бы ты ни старалась, ты все равно не отличаешься от всего этого стада. — Дима… — Что? Ты же из себя «добрую» строишь! Но ты не отличаешься от них. Ты — такая же. — Юноша подскочил и запустил в меня лампой. Я увернулась, лампа ударилась о стену и с печальным звоном разбилась. Я молчала, в трубке истерично выла подруга, пытаясь до меня докричаться. Её голос совершенно абсурдно в этой ситуации раздражал. Всклоченный парень тяжело дышал, как будто он пробежал марафон. Карие глаза смотрели как-то растерянно, но одновременно с ненавистью, словно он не знал, зачем это сделал, но может повторить. Его слегка трясло, он сделал шаг ко мне, схватил за руку и повел в сторону выхода. Я шла по инерции, хотя мне хотелось, чтобы он перестал так сильно сжимать мою руку. Но я не вырывалась. Все это было, и не раз. Открыв дверь, он толкнул меня в коридор и кинул мне обувь. — Иди! — Дима… — Я. Не. Хочу. Тебя. Видеть. — Каждое слово звучало гвоздем, забиваемым в крышку гроба. — Но… — Я просто не хочу тебя здесь видеть. Дверь захлопнулась. Было ощущение, будто пустота внутри сыто рыгнула. *** — Иногда мне кажется, что ты заядлая мазохистка, — сказала девушка и поправила длинную выбеленную челку. Ее зеленые глаза смотрели с таким непониманием, будто я ем говно и говорю, что это не противно. — Оля, ты не понимаешь… — я не знаю, что добавить к этим словам. Чего она не понимает? Да я сама ничего не понимаю. — Где уж мне понять-то? Я ведь «социальная овца», я не понимаю таких «умных» людей. Я не понимаю тебя. Ты молодая, красивая девушка. Тебе двадцать лет, а выглядишь ты так, как будто прошла войну. Ядерную. — Она аккуратно взяла немного мороженого на ложечку, лизнула и подмигнула парням за соседним столиком. — Зачем он тебе? Он тянет тебя на дно, ты ведь с ним уже год? Два? А ему сколько, двадцать два? Это же кем надо быть… чтобы терпеть его младенческие выходки в таком-то возрасте! Должно быть, он очень хорош в постели. — Оля! — Что? Должно же быть какое-то логическое объяснение тому, что ты его еще не бросила. — Он просто болен… — Бинго! Больным место в психиатрической больнице, чтобы не мешали нормальным людям жить. Он асоциален. Общество ему противопоказано. А обществу противопоказан он. Что? Ты так на меня смотришь, будто ты стала за несколько секунд Димой и он снова увидел меня. Только не говори, что ты любишь этого ушлепка. Вся любовь этого мира заключается в сексе, деньгах и хорошем доме. Чтобы твои дети смогли прожить долгую счастливую жизнь, ни в чем не нуждаясь, а ты могла найти хоть какое-то утешение в сексе, если муж тебе изменяет. — Когда ты такое говоришь, я даже начинаю его понимать. — Понимать? — она насмешливо взглянула на меня и засмеялась громко, нарочито откидывая голову, открывая длинную шею и привлекая внимание всего кафетерия. — Его поймет хороший психиатр за хорошие деньги, естественно. Этим миром правят деньги, а не любовь. Здесь нет любви, очнись! Начни, наконец, думать головой, а не пиздой. Да и ни за что не поверю, что он так хорош в постели. У таких, как он, только рука — и друг, и хорошая верная любовница. Я не знала, что ответить. Ее практичность и цинизм настолько смешались, что мне захотелось закрыть уши, чтобы не слышать того, что говорила она милыми розовыми губами, не меняя женственной позы и с улыбкой в глазах. — Да не трахаемся мы! — я вдруг закричала на нее. Сама от себя этого не ожидала. — Что, в мире ценностей больше нет? — Боже, что за идиотизм? У вас вообще хоть что-то есть? Цветы, ужины при свечах? Может быть, у вас дохуя много романтики? Много подарков? Нежность? Да сегодня он наорал на тебя только за то, что ты пошла в кафе. — Нет. Ничего нет. Вообще. Ни ужина при свечах, ни подарков, даже разговоров нет. Ничего. — Ха! Я просто поражаюсь, детка, бросай его, а то вся красота молодости пройдет, а ты так и никого не найдешь. — Я не могу его бросить. Он без меня не сможет. — Боже, — она закатила глаза и что-то хотела сказать, явно циничное и настолько же мерзкое. — Ты прости, я не могу, мне надо идти. — Что? Но ты же только пришла, побудь еще, мы же с тобой давно не виделись. Я просто развернулась и пошла, мне не хотелось добавлять то, о чем я подумала: «Еще столько бы и не виделись». *** Мне не хотелось ехать на автобусе до дома. Я шла по улице, все было очень странно, вечером улицы совсем другие, чем днем. Они наполняются какой-то другой суетливостью. Темнота скрывает недостатки. Я размышляла над словами Ольги. Когда мы были маленькими, мы мечтали о принце. Сейчас ей не нужен принц, а нужен денежный мешок. Когда происходят такие кардинальные перемены в человеке? А Дима? Люблю ли я его? Мой ли он принц? Я не знаю. Ветер ударил в лицо с мелкими каплями моросящего дождя. Какая мрачная погода, меня несколько передернуло, и я подняла воротник пальто. Мысли плавно ушли на погоду, я прибавила шаг, чувствуя, как промокают ноги. Когда я была ребенком, я не замечала разницы между погодой. Каждая погода несла в себе что-то особенное. Дождь бодрил и освежал, от снега по коже бежали мурашки, и это заставляло прочувствовать тело до кончиков пальцев. Холод очищал мозг. Ветер поднимал настроение. Солнышко и тепло заставляли улыбаться. Куда все это подевалось? С каких пор лето стало слишком долгим и жарким? Почему осенние листья превратились в обузу, которую надо сгребать и сжигать? Почему весна теперь такая мрачная и мокрая? А зима чересчур холодная? В какой момент все наши ожидания не оправдались? В какой момент руки опустились и некому было добавить, что все это лишь начало, и надо бороться? Когда мы начали разочаровываться даже в себе? Почему мы начали ждать от жизни только плохое? Никакие беды не имели значения в детстве. Там любая пора — счастье. До тех пор, пока мы видим только хорошее, мы остаемся чистыми. Когда пропускаем все «плохое» этого мира. Это время, когда мечта управляет тобой, и она имеет большее значение, чем все уныние этой Земли. Теперь я стою под окнами своей квартиры и боюсь идти к своей мечте. Дождь смывает косметику, превращая лицо в гротескную маску. Мне не хватает силы сделать всего лишь шаг, чтобы зайти в подъезд. К своей мечте.