Холодный спорт

Через восемь дней начинается сезон для «Сириуса». Чемпионат стартует первого сентября, мы же играем второго. Предсезонный турнир прошёл не так гладко, как всем хотелось, но у меня получилось отличиться пару раз. Надеюсь, этим я расположил к себе болельщиков.  В раздевалке кипит жизнь: все собирают свои вещи в сумки, некоторые из парней смеются и подпевают песням. Завтра мы едем в другой город на автобусе, чтобы сыграть ещё два матча перед новым сезоном. Очередное приключение?  Конечно, наши сборы не обходятся без камер. Та яркая девушка, Анна, снова помогает снимать видео. На днях я начал утомляться от постоянных вопросов и эмоций напоказ, но Карел мне объяснил, что так клуб пытается сблизиться с болельщиками. С этим придётся смириться. Анна ловко перепрыгивает через большой баул Лайти и направляется к выходу из раздевалки, закончив свою работу на сегодня. В коридоре пролетает мимо нас с Карелом и даже не здоровается. — Ты знаешь её? — спрашиваю я у чеха, проводив взглядом Анну. — Вы общались? — Знаю, — отвечает он, посмотрев в мою сторону. — Она почти всегда с командой ездила на игры в прошлом сезоне. Постоянно с камерой бегает. Зачем ты спрашиваешь? Я, не говоря ни слова, разглядываю уходящую в другой конец коридора Анну. Стук её каблуков становится всё тише и тише, и когда он окончательно перестаёт быть слышным, Карел всё-таки нарушает молчание: — Помнишь, о чём я тебе говорил? Мне приходится развернуться к приятелю. — О девушках из «Сириуса». Максимум тебе голову одним ударом снесёт, если узнает, что ты к кому-то решил подкатить, — напоминает чех.  — Я не собираюсь с ней флиртовать. — Хорошо. Тем более, она помолвлена. Карел указывает на безымянный палец правой руки, как бы говоря о кольце. Я это украшение даже не замечал.  — Кэп попросил её помочь мне с русским языком, — рассказываю я, пожав плечами, — так что вся вина на нём, если Максимум меня прикончит. Мы ещё не договаривались о встрече, но её не избежать, я думаю. Пожалуй, это меня волнует даже больше, чем предстоящие матчи.  — У тебя на лице написано, что ты запал на неё, — усмехается приятель.  — Да с чего ты взял? — возмущаюсь я и складываю руки на груди.  — Ну… я видел, как ты только что смотрел ей вслед. По-моему, этого достаточно. — Ошибаешься. Но на самом деле, Карел в чём-то прав. Анна не оставила меня равнодушным, хоть мы и разговаривали совсем мало. У меня теперь из головы не выходит та минута, когда она улыбнулась мне во время нашей первой встречи в аэропорту. Я тогда запомнил её улыбку, но не запомнил имени.  После одной из игр турнира, в которой я забросил шайбу, клуб организовал короткую пресс-конференцию с новичками. Стол, за которым расположились мы с парнями, окружили журналисты с диктофонами и камерами. Среди них была и Анна. Она сидела близко, в первом ряду, прямо напротив меня, и это только из-за того, что она работает в «Сириусе». У неё на шее висел бейдж, благодаря которому я и узнал её фамилию. Зимина. Анна невозмутимо записала всё, о чём я говорил, помогла кому-то перевести вопросы, а потом задала свои. Словно зная, насколько я ненавижу болтовню об отце, она спросила именно о нём. Я ответил несколько грубо и дерзко, сказав, что об отце я буду разговаривать только с мамой дома. В Канаде. Тогда сидящий рядом Максимум еле заметно пнул меня в щиколотку, чтобы я следил за языком. Никто этого не увидел, потому что происходило это под столом. Когда нас отпустили отдыхать, Анна последовала за мной в раздевалку. — Марк, по-моему, наше общение складывается немного странно. Уже во второй раз, — сказала девушка, догнав меня в коридоре. — Прости. Не хотела тебя обидеть вопросами. — Обидеть? Забей, — отмахнулся я. — Я должен быть готов к любым вопросам, поэтому считай, что ты просто меня потренировала. Это я нагрубил тебе.  Она, явно смутившись, посмеялась.  — Я заметил, что у тебя замечательный английский. Ты будто не из России.  — Спасибо. Я много практиковалась. В том числе с вами, хоккеистами. Анна прямо-таки расцвела после моих слов.  — Если мы решили обмениваться комплиментами, то я скажу, что твоя улыбка привлекла девушек в комментариях, — рассказала она. — Не могу с ними не согласиться.  — Интересно, почему? — я специально улыбнулся. — Перестань смущать меня, — снова хихикнула Анна. Мне тоже стало смешно из-за нашего разговора. Но я посмеялся, почувствовав смущение, прямо как сама Анна. Это странно.  — Ты же понимаешь, что это случайно, — ответил я Анне, задержавшись в дверях раздевалки. Войти внутрь девушка не решилась, потому что там уже отдыхали парни после тренировки. И некоторые из них были… мягко говоря, не совсем одеты.  — Забавно, — усмехнулась она, подняв брови. — Я запишу в свои заметки, что с тобой нужно снять отдельный ролик. Болельщики оценят.  Я фыркнул и, подмигнув Анне на прощание, зашёл в раздевалку. Громкая музыка заглохла в моей голове, будто бы меня ударили чем-то тяжёлым по затылку.  Так всё и было. Будучи юнцом, я мало общался с девушками. Или лучше сказать: это они мало со мной общались? Нам не о чем было разговаривать, шуток моих они не понимали, я же не мог понять, о чём постоянно щебетали они. Единственное, что я понимал точно — их намерение зависнуть с кем-нибудь из нашей команды на одну ночь. Иногда я сдавался, но чаще предпочитал оставаться в одиночестве.  Однако с Анной я... Я почувствовал себя как-то иначе. С ней легко завязать разговор, и она не пытается казаться той, кем не является. Да, общались мы не так уж много, но я слышал, как на контакт с ней идут другие. Даже у самых молчаливых и угрюмых развязывается язык, появляются улыбки.  — Да пошёл ты на хрен, — огрызаюсь я, вновь посмотрев на ухмыляющегося Карела. — Даже если она мне понравится, я не скажу об этом никому.  — Ага, особенно Максимуму!  Я почувствовал смятение, узнав, что на пальце Анны есть кольцо. Лучше бы Карел не говорил мне об этом.  — Переключись на что-нибудь другое. Впереди выезд, — советует чех. — Настройся на победу.  — Я всегда на неё настроен.  Возможно, даже не только на льду.

***

Обед. Выезд через сорок минут. Карел сказал, дорога займёт около четырёх часов. Возможно, даже больше. Утром на тренировке чех крутился возле меня и рассказывал, как это круто — путешествовать на автобусе в соседние города. Ведь можно заняться чем угодно в поездке. Он предложил посмотреть фильм или сыграть в шахматы, но я ускользнул от выбора. В шахматы я играть не умею, а кино предпочитаю смотреть в одиночестве, когда есть настроение.  — Ты не против, если я сяду с тобой?  Я поднимаю голову и вижу перед столом худенькую девичью фигурку. Тонкие запястья, аккуратный маникюр.  Анна стоит с подносом в руках и ждёт моего ответа. Признаться, я хотел пообедать без остальных, но отказывать ей сейчас — странно и некрасиво. Что я могу сказать? «Пошла вон»?  — Да, конечно, — соглашаюсь я и отодвигаю стул, чтобы она присоединилась ко мне.  Анна садится напротив. Вокруг много свободных столиков, но она выбрала мой. Я продолжаю читать новости на экране телефона и медленно пить чай, вот только внимание удержать на статье я больше не в силах. Сердце в груди начинает отчаянно проситься наружу. — Э-э-э... Марк? — снова произносит Анна. — Могу я задать тебе несколько вопросов? Раз уж мы встретились. Встретились. — Для видео? — усмехаюсь я. — Нет-нет. Личный интерес.  — Надеюсь, не будешь спрашивать о чём-то… — Не бойся, меня не интересуют такие вещи, — девушка обрывает меня, подняв ладони. — Я насчёт твоего... детства. Юности.  Глоток чая застревает в горле.  — Знаешь, лучше я тебе расскажу, сколько в моей постели было девушек! — я смеюсь и откашливаюсь. Карие глаза Анны увеличиваются, а лицо заливается алой краской.  — Неужели настолько не хочешь говорить о детстве? — спрашивает она и опирается щекой на руку. — У тебя были проблемы? — Ты задаёшь вопросы так, будто уже знаешь обо мне какие-то вещи, но пытаешься разузнать ещё больше. — Я сужаю глаза. — Ну-у... Мне известно, кем был твой отец. Я читала статьи о том, как он играл. Особенно против сборной России, — говорит Анна, наклонившись вперёд и едва не уронив свой стакан с кофе. — Интересно, как далеко пошёл его сын.  Мой стул будто покрывается тысячами иголок, из-за чего я начинаю ёрзать на месте. Зачем она читала о моём отце? О нём даже я читать не хочу.  — Анна, я не хочу тебя обидеть, но отвечать на вопросы о своём отце не буду. Даже если ты направишь на меня пушку.  — Но... — Не понимаю твоего интереса. Мне казалось, я всё объяснил в тот день на конференции.  Ответ звучит куда грубее, чем хотелось.  — Извини, если я опять ответил слишком резко. Можешь расспросить меня о чём-то другом, — бормочу я и смотрю на часы, начиная нервничать.  Беспокойство внутри раскачивается, будто маятник. Удары сердца — метроном. Тук-тук, тук-тук.  — Но наверное, мне уже нужно идти, — попытавшись выровнять дыхание, произношу я. — Увидимся через несколько… — Через несколько часов, — Анна вдруг перебивает меня, и уголки её рта приподнимаются. — Мы едем с вами на игры. Я надеюсь, ты положил в сумку свои учебники? Это удар под дых.  Ладно… Я ещё неделю назад понял, что мне необходимо узнать хотя бы несколько новых выражений на русском, чтобы понимать всех вокруг. Иначе я до сих пор чувствую себя пришельцем. Порой неудобно просить Карела переводить каждое незнакомое слово, но разве я могу по-другому? Чех научил меня самым простым и быстрым словам. Поздороваться или поблагодарить я уже могу. Послать на хрен тоже.  — Положил. Карел помогает мне, — хриплым голосом отвечаю я ей. — Мне пора.  — До встречи, — необычно радостно прощается Анна и поднимает стаканчик. Тук-тук, тук-тук.

***

Всю дорогу до нового города я мешал Карелу смотреть фильм. Отвлекал его, чтобы он объяснил мне трудные слова из учебника. Признаться, я распереживался из-за Анны и начал активно читать книжку. Когда чех тяжело вздохнул и сказал, чтобы я притормозил со своей учёбой, к нам повернулся Павел, сидевший впереди. Он встал со своего места и, опираясь локтями на спинку сиденья, предложил помощь.  Я пересел к нашему защитнику и оставшиеся часы провёл за изучением новых фраз. Кто-то из парней рядом подшучивал надо мной, когда я пытался выговорить русские слова, но я нисколько не обижаюсь на это. Я тоже могу пошутить над их английским.  — У тебя хорошо получается, — подметил Павел. — Если ты не бросишь все эти книжки, то к концу года будешь понимать нас.  — Я понимаю отдельные слова. Короткие. И… медленные.  — Мы поможем тебе. 

***

После долгого переезда мы немного размялись в зале, а потом отправились отдыхать в отель. Утром — раскатка, вечером — игра.  Свободное время. Когда ужин в гостинице закончился, и все разбрелись по своим комнатам, Анна нашла меня и настояла на том, чтобы, наконец, позаниматься… русским языком. Может, я всё-таки не зря всю дорогу изучал учебник?  Мы сидим в пустом кафетерии. На часах — восемь вечера. Карел попросил не задерживаться, потому что важно лечь спать вовремя. Да я и сам не вынесу долгой учёбы. Мы и без того сидим уже полчаса непонятно для чего.  На столике лежат книги и тетради. Я не решаюсь поднять глаза и молча разглядываю пластырь на указательном пальце: вчера на тренировке Орёл неудачно бросил шайбу и попал мне в руку. Ничего серьёзного, однако фалангу пришлось перемотать.  — Понятия не имею, насколько сильно ты любишь учиться, — Анна вздыхает, разрушая тишину, — но Саша попросил меня, а значит, нужно тебе помочь. — Почему ты согласилась? — спрашиваю я, нарочно игнорируя учебник на столе. — Других легионеров ты тоже учила? Девушка звонко усмехается, а потом открывает вторую книгу и кладёт её передо мной. — Может, их учил кто-то другой. Это мой второй год работы здесь, в «Сириусе», — рассказывает она. — Остальные хоть немного, но уже понимают русскую речь. Ты — нет. Я вскидываю руки: — Пф-ф! Я уже знаю несколько слов. На лице Анны появляется загадочная улыбка, а во взгляде начинают плясать огоньки. — Кажется, я знаю эти слова, Марк. Только не нужно их говорить кому попало! — Уже понял. Парни смеются, когда я произношу их.  Чувствую себя клоуном в такие моменты.  — Хм, закладка, — подмечает Анна, дотронувшись до карточки между страниц книги. — Вижу, что ты читал учебник без меня. И как успехи? Я напрягаюсь, будто меня заставили отвечать на уроке в школе.  Успехи? Очень сомнительны. Я не зашёл слишком далеко, не смог разобраться со всеми словами и конструкциями, но что-то запомнил. Отдельные слова и выражения. Но похоже, это только из-за того, что я слышу их в раздевалке и на льду. Некоторые вещи Капитан попросил не произносить на камеру или в разговоре с важными людьми. Поначалу я не понял почему. Но позже всё встало на свои места, когда я получил перчаткой по лицу, назвав соперника одним из таких слов в борьбе около ворот.  — О, я не такой способный ученик, — я пытаюсь скрыть усмешку. — Но недавно я понял, что означает твоя фамилия.  — И что же? — З… зима? — выдавливаю я из себя слово на русском. В моём голосе появляется неуверенность. Искры в глазах Анны пляшут ещё быстрее.  — Интересная фамилия для человека, связавшего жизнь с хоккеем. Наверное, ты была рождена для этой работы, — говорю я вновь на своём языке, чтобы переключить внимание. — Зима. И зимние виды спорта, удивительно.  Что ты несёшь? Беру в руки третью книгу, ещё не открытую. Она сиротливо лежала на столешнице, и Анна будто специально не обращала на неё внимание. Но именно её я и читал в поездке, а дома записывал слова и словосочетания в блокнот. Этот учебник разработали специально для игроков лиги. Нужные выражения мне отметил маркером Карел, объяснив, что они означают и в каком случае их можно использовать. Это были и какие-то базовые словечки, типа «привет», «пока», «спасибо», и полноценные предложения, которые должны мне помочь общаться с тренерами и арбитрами на льду во время игры.  — Расскажи мне, что ещё ты знаешь, — наклонившись вперёд, просит Анна. Я поднимаю брови и открываю рот, но так и не решаюсь произнести хоть звук. — Э-э... Ты уверена? — выдавливаю я из себя. — Ты покраснел! — хихикает девушка. — Ну, разве это так сложно?  Откашлявшись, я всё же выполняю просьбу Анны: — П-привет, — хриплю я. — Спасибо. Доброе утро. До свидания. Поз-драв-ля-ю с по-бе-дой... Тебе достаточно? Я не могу вспомнить всего сейчас.  Анна заворожённо слушает моё блеяние на русском языке. Хочу провалиться сквозь землю.  — Ладно, если ты такой скромный, не буду тебя мучить, — моя собеседница расплывается вздыхает. — У тебя хорошо получается. Карел помог тебе? — Угу. Подчеркнул слова в книге, — я отвечаю, постукивая указательным пальцем по обложке закрытого учебника. — Тогда чему научишь меня ты? — Нужно подумать. Может, проверю у тебя задания из тетради? — задумавшись, предполагает Анна. — Побуду твоей учительницей. — О-ох! Мы с тобой ещё слишком мало знакомы для ролевых игр.  Губы Анны искривляются в неискренней улыбке. Она хотела бы посмеяться над моей шуткой, но я слишком глупо и пошло высказался. — Прости.  — Сколько раз в неделю ты готов встречаться? — она игнорирует мои очередные извинения и задаёт свой вопрос.  Я ничего не отвечаю, потому что сам не знаю, как нам поступить.  Моя наставница заглядывает в книгу, а затем открывает тетрадь, куда я выписываю предложения и заметки. Анна щёлкает ручкой и принимается за записи.  — Не знаю, как мы с тобой будем работать, когда начнётся сезон, — произносит она, ловко водя ручкой по бумаге. — Наверное, тебе придётся учить все слова самостоятельно.  — Я могу приходить к тебе после тренировок, — предлагаю я, пожимая плечами. — Даже если мы позанимаемся полчаса, этого хватит. Мне... мне нужна твоя помощь.  Она отрывается от страниц и поднимает глаза на меня. Её зрачки расширились, как у кошки перед атакой. Анна ничего не отвечает и теперь даже не улыбается, но этот её взгляд говорит о многом. Я ни в коем случае не хочу показаться навязчивым и не хочу заставлять думать о себе плохо.  Не хочу становиться ближе, но делаю шаги к этому. Да что со мной вообще происходит?  — Забавно, — вдруг всё же бросает Анна, выгнув бровь.  — Забавно? — Да. Ещё несколько дней назад ты и слушать меня не хотел, — фыркает она. — Откуда взялась такая тяга к изучению русского? Что случилось? — Поиграл в хоккей, — коротко отвечаю я.  Анна, продолжая писать слова в столбик, тихо смеётся.  — Я почти не понимаю парней, тренеров. Не понимаю, что говорят судьи. Не понимаю, что говорят в телевизоре... Я хочу научиться. Пойму из десяти новых слов одно — буду рад. Она задерживает ручку на одном месте в тетради и замирает. Услышала мою просьбу и пытается понять. Кокетливо перебрав локоны и сдвинув их за ухо, Анна окидывает меня взглядом и быстро отворачивается к окну.  — Ты говорила, Кэп попросил тебя помочь мне. Ты реально этого захотела или просто не смогла отказать ему? Она не думает долго:  — Мне было интересно попробовать. Тимо и Карел уже знают язык, а ты... новичок.  Из моего рта вылетает усмешка.  — Забавно, — поддразниваю я собеседницу. — Посмотрим, куда нас это приведёт.  Бумажный лист едва не рвётся от того, как она ставит черту под всеми словами. Стержень ручки мог бы порвать всю тетрадь сразу от такой силы нажима.  — Твои пятьдесят слов, — сдавленным тоном говорит Анна и резко отодвигает записи в мою сторону. — Найди к каждому перевод и напиши рядом. И не вздумай отлынивать.  Настроение поменялось. В глаза она больше не смотрит. В спешке собирает вещи в сумку и встаёт со стула. — Будет сделано, мисс Зимина, — улыбаюсь. — Тогда до встречи.  Она неровными шагами отходит от столика, но я решаюсь окликнуть её: — Анна! Оглядывается. — Спасибо. Замечаю, как губы Анны дрожат, но сама она ничего не произносит в ответ: начинает нервничать всякий раз, когда мы остаёмся наедине. Я ей нравлюсь? Или наоборот?

***

— Ну? Уже выучил русский язык? — спрашивает Карел, как только я вхожу в наш номер и закрываю за собой дверь.  — Мне нужно время, — бормочу я. Я сажусь на свою кровать и снимаю кофту, а чех снова задаёт вопрос: — Как тебе… Анна? Нравится общаться с ней? Карел смотрит исподлобья, и левый уголок его рта ползёт вверх. Когда чех так ухмыляется, мне хочется ударить его чем-нибудь твёрдым и тяжёлым. Стоило ему только узнать о том, что я общаюсь с Анной — это дало ему сотни поводов подколоть меня. Он постоянно говорит, чтобы я держался от девушки подальше: во-первых, в клубе никто не обрадуется тому факту, что я решил завести отношения с кем-то из сотрудниц, а во-вторых, Анна помолвлена. Чех просил не влезать в чужую семью и не брать на себя слишком много. По-моему, он чокнулся. Я ничего не делаю, я только пытаюсь выучить язык. — Отвяжись, бро, — я фыркаю, качая головой. — Ты надоел мне с этими дурацкими подколами. Она просто помогает мне с учебниками.  — Ну да, ха! Я знаю.  Тупая рожа Карела выводит меня из себя: — Чёрт, чувак, не действуй мне на нервы. Я сказал тебе: я просто… — Да-да, учишься, я помню. Она тебе дала задание? Может, тебе помощь нужна? Я достаю свой блокнот и нахожу ту страницу, куда Анна выписала полсотни русских слов, к которым я сам должен найти перевод на свой язык, а заодно понять, как они правильно произносятся.  — Сказала перевести это, — рассказываю я Карелу о своём задании и передаю ему тетрадь. — Что думаешь? Мой приятель несколько секунд сосредоточенно изучает записи Анны, приложив пальцы к губам, а потом поднимает взгляд на меня. Снова улыбается.  — Ну, тебе будет интересно, — хмыкает он и возвращает блокнот, — помогать не стану. Глядя на слова, я не понимаю ничего, но вижу знакомые буквы. Их я уже выучил, только собирать из них что-то осмысленное пока не умею. А Карел меня заинтриговал. Что из написанного там мне будет интересно переводить?