Одиннадцать писем о любви

Эджворт всегда старается делать то, за что ему потом не будет стыдно. Он сожалеет о целых годах в прошлом, не то что о действиях, которые, и сейчас всё ещё продолжает исправлять. Ему надоело постоянное самокопание, самоконтроль, отрешение от своих чувств и эмоций. Он же всё прекрасно понимает, видит насквозь в отражении зеркала. Смириться можно со всем. И Эджворт смирился с тем, что убийца. Майлз верит, что каждым новым делом и новым принятым приговором, в котором он участвовал или курировал, исправляет то, что натворил. Что то, как он плачет из-за нового кошмара, то, как трясётся из-за землетрясения, то, как он смущается из-за того, что не может поехать с детективами на лифте, это всё не зря. Он сможет исправить больше чем сам создал. Кроме того, что чувствует к Райту. Эджворт всегда старается делать то, за что потом будет не стыдно. Но если хоть где-то мелькает один-единственный первоклассный адвокат защиты, всё катится к чертям. Ему не хватает кошмаров, фобий, страхов, ошибок и прошлого. Ему нужно быть влюблённым в лучшего друга. Чтобы было ещё больше слёз, чтобы он раскусал губу в кровь, чтобы краснел, чтобы в итоге себя ненавидел. Он же может просто признаться, правда? Или разлюбить. Судьба неуловимо отвергает любые варианты побега. Может быть Райт и влюблён в него тоже. Эджворт не слепой, очки помогают видеть не только документы. Феникс тоже смущается, тоже постоянно пытается помочь или пригласить куда-то. С каждым разом поводы всё бредовее. Конечно, Райт один не справится с приготовлением к Рождеству. Но он сам тоже молодец, ведётся как восьмиклассница, ещё и остаётся на вечер, говоря что у него нет никаких планов. Конечно, ведь он позвонил Франциске и сказал что не приедет на её званый ужин с огромным количеством совершенно не знакомых и высокоинтеллигентных людей с красивыми и долгими фамилиями. И самое страшное, что ему нравилось проводить так рождество, разговаривая о работе, общаясь будто вы не люди, а идеальные фарфоровые куклы. Но Феникс ему нравился больше. Ради него Майлз теперь готов на всё. Да и раньше. Если бы можно было сделать Райта счастливее убив Эджворта, он сам бы завёл курок. Если бы признание сделало бы его счастливее, Эджворт бы признался ещё лет десять назад. Он же и тогда любил. Вот только у них не получится. Два трудоголика, один никак не сходит к психологу, другой разговаривает с психологом каждый день, умудряясь скрывать проблемы. Вместе они остановят тёмный век правосудия, раскроют все дела, найдут правду, но разве они смогут создать нормальные отношения? Эджворт сидит уже чёртов час и пытается решить что ему делать. Красивый офис с видом из окна и прекрасным кожаным диваном, здесь они бы целовались, закрыв дверь на ключ, здесь бы засиживались за документами, готовясь к следующему совместному делу. Жаль, что эти дела всё реже и реже. Эджворт с ужасом понимает, что куда бы не пошёл, хочет, чтобы Райт был рядом. Придумывает, что бы они делали, если бы наконец признались друг другу. Майлз плачет. Он ужасно устал. Завтра ему нужно проснуться, как всегда выпить чая, и прийти в офис к семи. Ему надо признаться Фениксу, иначе он не сможет этого сделать больше никогда. Он просто снова войдёт в этот день сурка, если сейчас что-то не сделает. Эджворт встаёт с дивана на котором плакал, садится за стол. Трясущимися руками достаёт десять писем. Каждое он написал сам, убив на это целые дни, иногда недели, горы бумаги, где-то десять-двенадцать ручек и огромное море слёз. Это были самые его счастливые и красивые письма. Самые милые и приятные. Трогательные и ужасные. Каждый раз, когда он снова влюблялся в Райта, он писал их, чтобы хоть как-то понять себя самого. Когда объясняешь что-то другому человеку, сразу раскрываешь для себя это намного лучше. Когда смотришь с другой стороны. Когда переворачиваешь точку зрения. -Ха-ха...- плечи Эджворта дёрнулись в кратком, явно истерическом, смехе. Через мгновение смех стал громче, после перерос в стон боли и закушенную губу, чтобы не заплакать снова. Ему надо сделать это сейчас. Сегодня. Иначе никак. По-другому и быть не может. Эджворт сам не заметил как достал телефон. Аккуратно, словно собирая бумажного журавлика, он начинает набирать номер. Цифра за цифрой, Майлзу кажется, что он сейчас умрёт. Что сердце пробьёт грудную клетку, и он скорчится от боли на полу. Нет, по-другому. Главный прокурор этого грёбаного города требует, чтобы это случилось. Майлз же об этом умоляет. Цифры номера закончились. Пальцы трясутся, Эджворт сомневается что сможет говорить. Сейчас или десять лет прошли зря. Сейчас или ты никогда не исправишь всё то, что совершил. Почему-то именно у него всё сложно. Почему-то он мнётся перед тем, как что-то сделать. Эджворт всегда старается делать то, за что ему потом не будет стыдно. Но он любит Феникса Райта. Поэтому он сейчас нажимает кнопку "Вызов".