Одиннадцать писем о любви

- - Алло, Эджворт, так поздно, ты хочешь спросить что-то по делу или просто поболтать, а то у меня...- от голоса Феникса Майлз оживает. Когда слышит его твёрдые гласные, когда родные звуки складываются в предложения, он сразу чувствует себя увереннее. Будто может победить в этом слушание. - Сегодня у тебя выходной, дел ты никаких не взял, Афине и Аполло ты помогать тоже не можешь. У Труси нет выступлений, также она мне написала, что ты абсолютно свободен сегодня. И да, сейчас десять вечера субботы. Мне нужно с тобой поговорить и ты совершенно не можешь отказаться, ни под каким предлогом, будь то скорейшая смерть или вызов в суд. - - Эджворт сделал глубокую паузу, чтобы Райт смог переварить информацию, но не слишком долгую, чтобы смог перебить.- А теперь я прошу тебя ответить на один вопрос. Можешь ли ты уделить мне час твоего времени, не перебивая и не отключаясь, пока я прочитаю кое-что довольно важное для меня и в некотором роде касающееся тебя?- После сказанного, Эджворт разрешил себе посмотреть на письма. Их не надо было вскрывать, они лежали незакрытыми в его столе, вселяя надежду что их прочитает человек к которому они обращены. Что ж, он их услышит. Прямо сейчас, Майлз уже не может по-другому. -- Эджворт, всё хорошо? Твой голос, он... невероятно сильно дрожит. Мне приехать? Что-то случилось? Мы бы могли поговорить вживую, я, как ты уже заметил не занят, но меня сильно беспокоит это....- даже через телефон прокурор услышал как Феникс встаёт из-за стола и садится на него с другой стороны. Он волнуется, но Эджворт не сможет это сделать вживую. Сейчас. Надо сейчас. -Райт, я повторяю свой вопрос.- на другом конце провода слышится нервный выдох. - Да-да, я тебя выслушаю, но учти, ты звучишь сейчас так, будто прочитаешь "Прокурор Эджворт выбирает..- в сердце снова вонзился осколок чего-то ужасно холодного и острого, но он сможет. Эджворту нужно всего-ничего, прочитать десять писем. Он исправит всё что сделал. Больше он не навредит Фениксу. -Обещай что не будешь перебивать или ещё что-то. Я повторю, это очень важно для меня. -Эджворт слышит как Феникс пересаживается со стола на диван, это занимает какое-то время, из-за которого возникает пауза, во время которой прокурор старается дышать спокойно и ровно, отсчитывая про себя нужное количество секунд. - Ладно, но учти, если ты так меня пугаешь и всё усложняешь только для того, чтобы прочитать обновлённый отчёт о вскрытии, я больше не приму ни одну улику в суде от тебя.- Феникс снова всё сводит в шутку. Но в голосе адвоката Эджворт слышит непритворное волнение. Остаётся только молиться что Райт всё поймёт, в конце концов, он же два раза сдал экзамен на адвоката, должен хоть что-то понимать. "Сейчас всё закончится, прошу, Майлз, ты сможешь, давай, ты прочтёшь это сегодня, ради Феникса" Дрожащими руками Эджворт поправляет очки, достаёт из письма сложенные в несколько раз листы. - Это письмо я написал в свои девять лет, после нашей третьей совместной ночёвки с просмотром Сигнального Самурая. Ларри тогда заболел и мы решили собраться вдвоём- -Ты..- Феникс хотел продолжить, но Эджворт решил для себя всё уже давно. - МОЛЧИ! Прости, я не хочу тебя обидеть или около того, но я сейчас слишком взволнован, чтобы себя контролировать. Ты обещал меня не перебивать, ладно?- из трубки кроме молчания донёсся заглушённый хлопок двери, похоже Райт вышел из офиса. - Хорошо. Майлз снова начал дышать. - Так, кхм-кхм, тогда, после ночёвки мы поговорили с отцом и я написал заготовленную речь для тебя, как он мне посоветовал. " Феникс Райт, я, Майлз Эджворт, будучи в добром здравии и настроении не мешающем мне ясно мыслить, хочу уведомить тебя о очень важном для меня известии. Ты самый интересный, добрый, интеллигентный и милый человек которого я встречал. Спасибо, что вы с Ларри дружите со мной! От этого я счастлив! Если бы не вы, у меня не было бы друзей и я не узнал о Сигнальном самурае. Мне довольно страшно и капельку сложно, но мой папа сказал что между нами не должно быть секретов и недомолвок. Я полностью счастлив общаться с тобой, и мне и без этого хорошо,но я решил под покровительством моего отца дать тебе официальное разрешение поцеловать меня в щёку. Не то, чтобы я этого хотел, это просто разрешение. Прости за то, что отвлёк."- Ошарашенный выдох на другом конце провода. - Молчи. Пожалуйста. Тут остались приписки карандашом на полях и другие десять писем, если сможешь не перебивать меня всё это время, я быстрее их прочитаю и ты пойдешь спать, слышишь? - из телефона послышался только лёгкий перезвон чего-то металлического. Молчаливое согласие повисло где-то на секунд пять. - В приписках на полях я написал, что лучше сказать тебе это не в школе, а как только ты выйдешь меня провожать. Да простит меня Ларри, но я надеялся что он пропустит ещё один день из-за болезни и мы будем одни. Снизу есть приписка от моего папы. Он просил показать их тебе. "Я, Грегори Эджворт, являющийся законным представителем Майлза Эджворта, ознакомлён с речью моего сына, а так же знаком с тобой, Феникс, и верю что ты правильно поймёшь моего сына и не станешь предвзято относиться к нему. Мой сын считает тебя крутым, оправдай его ожидания."- Эджворт старался не заплакать изо всех сил, что у него остались. Это получалось всё хуже. -Я не смог это тебе прочитать, через три дня нас с отцом застало землетрясение в здании прокуратуры. DL-6 отняло у меня всё самое дорогое. Отца, дружбу с тобой и Ларри, мечту стать адвокатом. И это всё произошло из-за человека, который станет на пятнадцать лет моим наставником и главным приоритетом. Хех, я почти полжизни был планом мести моему собственному отцу.- Майлз остановился и поправил дыхание, ему нужно постараться быть сдержаннее, иначе всё пойдёт коту под хвост. - Но ничего, я смог справиться с этим. Сейчас я главный прокурор и много добился, не так ли? -- Эджворт опять остановился. Наверное лучше жаловаться и плакать чем умереть от недосказанности. - Я не знаю как сохранил это письмо в доме Фон Кармы. Это было воспоминание о моём папе, до последнего я верил в него и многое отрицал из рассказов Мальфреда. Но он учил меня со слишком юного возраста, в котором тебе легче смириться с новым, чем отстаивать свои права. Самое страшное было то, как он ударил меня за то, что я назвал его своим отцом. Это было в десять лет, когда всё воспринималось как конец света. Сейчас я даже рад, что после ни разу в жизни не назвал его своим отцом, он не достоин этого.-Эджворт остановился, чтобы достать второе письмо. - Следующее письмо чуть длиннее, мне уже четырнадцать, учусь на прокурора. Я знаю, что многое рассказал тебе в поездках в Европу, но этого аспекта я не касался. Из трубки Эджворт услышал лишь шаги, похоже Райт спускался по лестнице.