Одиннадцать писем о любви

Как ни странно, Майлз не помнил, что написал в этом письме. Только то, что ему было очень плохо, когда он писал его. Наверное, из-за этого Эджворт не сильно боялся его прочитать. - "Я не убивал его. Я не...а что я вообще делал эти пятнадцать лет? От меня ничего не осталось, всё было ложью. Каждая секунда моей жизни - чужой умысел. Есть ли смысл жить дальше? У меня не осталось ни одного такого. "- Майлз вздохнул. Ему стало как-то зыбко и неуютно. Это и правда личное. -"Мой отец мёртв, его убийца скоро будет казнён. Его убийца был тем, кто ставил мне приоритеты, тем, кто помогал в трудную минуту. Но всё, чем я занимался до раскрытия этого дела - сажал в тюрьмы невинных. На моих руках столько крови, что я вижу как они сливаются с моими брюками. Я чувствую запах железа в воздухе, капли стекают вниз." - Эджворт никогда не был так счастлив, что сейчас ходит к психологу. - "Я... вряд ли меня посадят за это, Райт. Я подумываю линию обвинения против себя самого, пытаюсь предугадать твои протесты. Ты был так счастлив уничтожать мою жизнь. Да, ты раскрыл правду, она больнее чем ложь, я сомневаюсь что она мне была так важна. Сейчас мне хуже, чем если бы меня повесили за убийство отца." По-настоящему ты меня правда спас, Райт, я столько раз благодарил тебя, что сосчитать сложно. Это письмо было написано на эмоциях, и не все его утверждения описывают мои мысли на данный момент. "Я... Знаю что мысли о самоубийстве никогда не станут реальностью, но само их присутствие ломает меня ещё больше."- Прокурор вздрогнул. Он вспомнил тот период, и если честно, дочитывать это письмо хотелось всё меньше и меньше. -"Психически нестабилен, с тысячью фобий, спасённый адвокатом, преданный собственным наставником, ставший прокурором из-за ложной мести, как я дальше буду смотреть в глаза другим людям, как я смогу смотреть в глаза тебе, Феникс? Я же так жалок, я же не смог ничего. Добился лишь крови на моих руках, множества обвинительных приговоров и влюблённости, дурацкой взаимно-невзаимной влюблённости. Мне, видя как твои глаза загораются, видя как ты заикаешься, когда я говорю что-то ужасно отдалённо похожее на комплимент, я вижу и всё больше влюбляюсь, но понимаю что не достоин. Ты...так радуешься, не понимая что я сейчас пытаюсь не закричать. Мы празднуем то, что я пятнадцать лет разрушал себя самого." - уже почти под конец Майлз понял, что не слышал даже бега в трубке. В принципе, это не так плохо, лишь бы просто слушал. -"Мы вроде как снова друзья. И моя работа с любовью к тебе единственное, почему я не пытаюсь покончить с собой." Хех, а вот за это я не говорил спасибо. Правда, как я никому ничего не выговаривая и не объясняя, смог жить дальше при наличии таких мыслей, ума не приложу. Наверное я всё ещё не до конца верил, что не умею работать.- Наконец-то со стороны Феникса донеслось какое-то шуршание. --Что ж, пока ты ещё на трубке, наверное следует читать дальше. Следующее, что я собираюсь прочитать, трудно назвать письмом. Эту записку я написал сначала вместо "Прокурор Майлз Эджворт выбирает смерть" и хотел положить, но в итоге осознал, что написал её только тебе и она не должна была стать всеобщим достоянием. Во время того, как прокурор доставал следующий свой реферат на тему любви, им завладело любопытство. Правильно ли он подумал, что Райт идёт к нему или ошибся? Теперь он трясётся не так сильно, может соображать и совершенно не может позволить себе встречу с одним первоклассным адвокатом. -Почему ты не поехал на велосипеде?- Майлзу показалось, что этот вопрос поразил Феникса. И правда, сначала просил молчать, а теперь задаёт вопросы. --Так не честно, Эджворт, мы только начали приближаться к нашему времени.- голос Райта был спокойным, размеренным, красивым. Феникс не хотел показывать компрометирующую улику. Он всегда говорил этим тоном когда что-то скрывал. Если бы не тысяча совместных судов Эджворт никогда не догадался бы. Но к сожалению это не суд, нельзя просто закричать "Протестую", со всей силы ударить по стойке и призвать к правде. Нужно делать то, что единственное оставалось Эджворту. Читать собственные письма.