тихий ответ

      — Так, и че за альбом? Как называется? — спрашивает Дима у Эльдара.       — «Легкий способ бросить любить», — гордо отвечает тот, ожидая реакции.       — О-о-о, — впечатленно тянут ребята. Антон с улыбкой смотрит на Арса, Арсений не улыбается.       — Это же есть такая книга — «Легкий способ бросить курить», — говорит он, смотря на Шаста.       — Я вот ее как-то прочитал, не бросил, и любить тоже не получается, — кивает Эльдар, — а надо любить, не надо бросать любить.       — Че ты принес нам тоску? — возмущается Арсений. У него в последнее время все на этой любви завязано.       — Хорошо, хорошо, — смеясь сдается Эльдар, — давайте поменяем название.       — «Легкий способ бросить», — предлагает Арс, глядя на улыбающегося Шастуна. Улыбка медленно сходит с его лица.       — И что? Это же тоже про любовь, — говорит Дима, прекрасно осведомленный об их ситуации.       — Да, это все про любовь, — поддакивает Антон, не спуская глаз с Арса.       — Там все грустные песни, получается? — продолжает допрос Дима.       — Нет, — с готовностью отвечает Эльдар, — любовь же — это весь спектр эмоций, это целая палитра разного: от счастья до несчастья, — Антон снова смотрит на Арсения.       — А есть у тебя песня про конфетно-букетный период? — спрашивает Арс в попытке уйти от опасного, но оставаясь на обсуждении нового альбома Эльдара.       — Да, — довольно отвечает он, — да.       — А про секс? — интересуется Сережа.       — Про секс? — переспрашивает Эльдар.       — Не дошло, — шутит Арс.       — Это в следующем альбоме, — поддерживает его Дима.       — Про секс нет, — признается Эльдар.       — Как нет? — растерянно разводит руками Серега. — Как любовь без секса, ты чего?       — Ты посмотри на его рубашку, — показывает на Сережу Антон под смех Димы и Арса. — У него чаще секс без любви.       — Ну вот, ты любишь своих друзей? — вопрос звучит одновременно с последней репликой Антона, что приводит к дальнейшему непониманию с его стороны.       — Этих? — спрашивает Сережа и оглядывает ребят, задерживаясь на Арсении. Антон, не слышавший вопроса, наблюдает, как Сережа после вопроса «Этих?» смотрит на Арса, и логично предполагает, что разговор о геях. Последующая реплика Арсения только добавляет масла в огонь.       — Ну пожалуйста, хоть раз скажи да! — просит он. — Откройся нам.       — Кого «этих»? — наконец интересуется Шаст, и повторяет более настойчиво, не дождавшись ответа, — кого «этих»?       — Вас, — отвечает ему Сережа. Антон все еще не догоняет. Он не раз слышал от Сережи в их с Арсением адрес обращение «эти», но совсем в другом контексте. А тут еще и речь была про любовь, вот Антон и потерялся.       — Что? — переспрашивает у Димы Антон, но тот лишь растерянно мотает головой, не зная, как объяснить разговор на противоположном фланге.       — Мы же не друзья, — наконец вносит ясность Сережа.       — А, это все не по-настоящему? — понятливо говорит Эльдар.       — Нет, — вмешивается Дима, — но секс у нас был, — ребята смеются.       — Да, у них был секс, поэтому мы с ними не дружим, — говорит Сережа, разводя руками так, что получается будто показывает на Антона и Арса. Эту шутку Антон понимает, но уже не смеется, просто смотрит на Арсения. Арсений на этот взгляд не отвечает. Но тут Антон сам виноват.       Они поругались месяца полтора назад. Ира выставила ему ультиматум на новый год: мол, встречаются уже больше четырех лет, но дальше разговоров о свадьбе дело не заходило. Антон прекрасно понимал, что не сможет сохранить отношения и с Ирой, и с Арсом, но упорно жил в отрицании. Ира дала ему время до конца 22-го года, чтобы сделать ей предложение.       Антон знал, что рано или поздно к этому придет — его на каждом интервью спрашивали про женитьбу. Знал, но упорно не хотел задумываться о том, какое решение примет. Ему было хорошо с Арсением, с Ирой было удобно. Было хорошо быть с Арсением, когда Ира была прикрытием. Она знала об их ситуации изначально: ей сказал Стас еще до того, как познакомил с Антоном. Антон ненавидел это, ненавидел то, что ему нужно скрываться. Но также он понимал, что как бы хорошо ему ни было с Арсом, в современных российских реалиях это было опасно. Ира не была девушкой его мечты, но она встречалась с ним почти пять лет. А Антон, будучи мастером самокопания, не мог не чувствовать себя виноватым за то, что забрал у нее лучшие годы ее жизни. Да Ира и сама не стесняясь ему на это намекала. Разговор был не из приятных, и Антону пришлось принять это непростое решение.       Когда он пришел к Арсению, тот на удивление воспринял эту новость ровно. Антону было больно осознавать, что для Арса их расставание было лишь вопросом времени. Но в этом и было главное преимущество Арсения Попова: он всегда желал только лучшего для него, Антона. Вспоминая все их ссоры, эта была, пожалуй, самая тихая. Арс не кричал, не ругался, не кидался всем, что под руку попадется. Он принял его заявление сдержанно, почти бесстрастно. Видели б его тогда режиссеры. Это потом, по отношению Сережи, Антон понял, как сильно задело их расставание Арсения. Контакт сошел на нет, пропали долгие взгляды исподтишка, встречные шутки, касания. Общение не выходило за рабочие рамки, да и на съемках Арс был холоден и отстранен. Но Антон был благодарен Арсению за то, что не стал усложнять и без того непростую ситуацию. Антон понимал, что Арсению было больно. Ему и самому было не ахти, даже во вроде бы отличных отношениях с любящей девушкой. Но он должен был держать свое слово.       — Он всегда так на вас все скидывает? — выдирает его их размышлений Эльдар.       — Да, он всегда долбоеб, — жестко отвечает Антон, разозлившись на Сережу за то, что напомнил ему про Арсения. Как будто ему недостаточно, что тот сидит напротив, весь такой серьезный и красивый.              — Скажи вот любимый трек вот из этого альбома, — развивает свои навыки интервьюера Матвиенко. — Твой любимый, вот тебе больше всего заходит.       — «Я в рот ебал этот вокзал»? — предполагает Антон с улыбкой.       — Хорошая песня, — подтверждает Эльдар.       — Хорошая песня, — соглашается Антон.       — Да? Ты уже знаешь эту песню? — вдруг спрашивает затихший Арс.       — Конечно! — отзывается Антон. — Он еще альбом не вышел, а я уже в курсе, — Арсений редко задавал вопросы конкретно ему за последние пару выпусков, поэтому Антон немного перебарщивает с эмоциями.       — Ой подожди, а не за твоей ли он спиной стоит и говорит… — накидывает Арс, тыкая по столу. Отсылка идет на процесс написания музыки Джарахова.       — Конечно, — поддерживает Антон. — А я там сижу, блять, со всеми инструментами, — и показывает человека-оркестр, — «давай, Эльдар, читай!» — Арсений улыбается, а Антону просто радостно от того, что он идет на контакт.       — Это, я извиняюсь, ты с каким инструментом? — интересуется Дима, пародируя пантомиму Шаста.       — Это контрабас, — с улыбкой отвечает он.       — Слушайте, а у меня возник вопрос, «Общество защиты, блять, прав»… — Арсений ловко переводит тему, пока Дима с Антоном хихикают. — А вот у тебя «Легкий способ бросить любить» — понятная отсылочка, «в рот я ебал этот вокзал»…       — Там не в этом песня, — серьезно отвечает ему Антон. — «Твои бездонные глаза»… — и смотрит Арсу прямо в глаза, и не собираясь продолжать. Потому что глаза у Арса и правда бездонные, а он так давно в них не смотрел.       — Да? — говорит Арсений, чтобы заполнить тишину. — Ну это не про «в рот я ебал этот первый канал»? — бормочет он вопросительно.       — А, то есть Noize MC придумал ебать в рот! — вскидывает руки Эльдар, меняя динамику.       — По-твоему так, да? — поддерживает его Шаст смеясь.       — Так, че, у меня нет никакой претензии получается, — сдается Арс.       — Мой дед еще этим хвастался, а он был раньше, чем Noize MC, — вставляет Серега. Никто так мастерски не умеет увести внимание от Арсения как он, но Антон все равно привычно находит его глазами в кресле напротив и сидит с улыбкой. Антон так сильно по нему скучает.       — Ай, — сокрушается Эльдар, — как, ты говорил, там про него?       — Долбоеб, — с готовностью отвечает Антон, отвлекаясь от мыслей об Арсе.       — Ты-то блять куда? — возмущается Сережа под всеобщий смех.       — Нет, Эльдар, ты очень тонко уловил смысл, вообще, нашего шоу, — улыбается Антон.       — У нас единственное шоу в ютубе, которое уходит на рекламу после Сережиных шуток, — добивает Дима. Получается идеальная подводка к рекламе.              — Так, Эльдар, смотрел ли ты хоть один выпуск нашего шоу? — задает привычный вопрос Антон.       — Да, конечно, — с готовностью отвечает гость. — Единственный момент — я смотрел несколько выпусков, но я смотрел их перед сном, и я ни разу не дошел до финала, — признается он.       — Ни разу? Значит тебя ждет сюрприз, — Антон отлично научился быть ведущим.       — Сегодня будет у тебя два финала, — завуалированно шутит Арс под улыбку Антона.       — Ну говори, говори шутку, — параллельно тычет в Сережу маркером настойчивый Дима, — говори, говори, он смотрел их перед сном и ни разу не дошел до финала, говори.       — Так он же уже сказал, — защищается Серега, показывая на Арса.       — Ну не совсем, ну ты скажи, — настаивает Дима.       — Давай переформулирую, — подыгрывает Эльдар. — Я ни разу не дошел до конца, — три руки теперь обращены к Сергею.       — «Зачем ты трахаешься под наши выпуски», скажи, Сереж, — твердит Поз, а Эльдар строит удивленную мину, явно не ожидавший такой шутки.       — Зачем ты трахаешься под наши выпуски? — повторяет Серега под сочувственный взгляд Арсения.       — Смешно! — одобрительно восклицает Димон.       Но разнос происходит после Сережиной реплики «Реклама!».              Пока Дима с Сережей продолжают пытать Эльдара о том, почему он ни разу не досмотрел Громкий вопрос до конца, Антон начинает нетерпеливо ерзать. Конечно же, замечает это только Арсений.       — Шаст, ты че, хочешь правила рассказать? — смеясь, спрашивает он. Антон в ответ тоже смущенно смеется. — Серьезно, ты хочешь правила рассказать? Да мы их возьмем из другого шоу, — продолжает Арс, имитируя ножницы.       — Правила знаешь? — подхватывает Серега, обращаясь к гостю.       — Щас тебе Шаст их напомнит, — довольно говорит Арс. Антон смотрит на него с благодарностью и широкой улыбкой.              Когда все сказали свою часть правил и Арсений попросил придумать победный жест, разговор неожиданно сводится к тиктоку и Сережиному успеху на платформе.       — Знаешь, это типа открываешь историю болезни, и там написано: «Миллион в тиктоке», — шутит Эльдар. Шаст с Димой смеются. Улыбающийся Антон цепляется взглядом за Арсения, а Арс всегда был падок до смеющегося лица Антона, поэтому оба залипают. Антон так любит это лицо и так давно на него не засматривался, что на пару моментов забывается. Зато всегда бдит Сережа. Эльдар, не заметивший заминки, начинает говорить про жест, что заставляет отвлечься Антона, и одновременно с этим Сережа спрашивает Арсения:       — У тебя все в порядке?       А у Арсения не в порядке. У Арсения, блять, часть сердца вырвали как будто. И Сережа прекрасно об этом осведомлен, не первый год знакомы. Но самое обидное что? Арсению почти сорок, но его никогда так не цепляло. Он ведет себя как впервые влюбившийся школьник; все эти переглядки, улыбки, вздохи. Он был женат, у него не одни отношения за плечами, но все это ни в какое сравнение не идет с тем, что он испытывает с Антоном.       И вот после праздников он ему заявляет, что до конца года сделает предложение Кузнецовой. А Арсений ничего не может на это сказать. На него тогда нахлынуло столько эмоций сразу, что невозможно было их выразить. Поэтому все, что ему оставалось, это сказать: «Я тебя понял, Антон». К чему было закатывать сцены? Часть Арсения всегда понимала, что у них это не навсегда. Они оба известные люди, Шастун вообще был рожден быть медийной личностью.       Но при этом, другая его часть так хотела, чтобы они всегда были вместе. Они с таким трудом начинали встречаться, столько раз напарывались на непонимания парней, на претензии Стаса, на трудности на съемках. И пройдя все эти испытания, Арсению надо было сдаться из-за подставной девушки, найденной Стасом для сохранения имиджа Антона? Сколько же они из-за нее ругались. Впрочем, логично, что и расстаться им придется из-за нее.       Поэтому нет, у Арсения не все в порядке. Он полтора месяца живет с половиной сердца, а тут владелец этой недостающей половины так искренне и ярко ему улыбается, что на миг ему кажется, что он снова целый. Что они одни и снова вместе, и те полтора месяца страданий были всего лишь сном. Но Сережин вопрос возвращает его в реальность, которая как обухом бьет его по голове.       Арсений переводит взгляд с Антона, и тот тоже на него больше не смотрит.              — Ребят, я сразу должен предупредить, — начинает Арс, сняв наушники и смотря только на Диму, — у меня редкая форма картавости, я «р» не выговариваю, там иногда «н» слышится, но я всегда говорю «р», — Антон так серьезно на него смотрит, как будто Арсению поставили диагнозом какую-то неизлечимую болезнь. Смотрит пристально, грудь вздымается от тяжелых вдохов.       Сережа, храни Господь его душу, с лету понимает его шутку:       — Ты сказал: «Банановская»? Или «Гондон»? — до Антона наконец доходит, что Арсений, несмотря на напускную серьезность, шутил, и он облегченно выдыхает смеясь.       — А, — кричит Антон после шутки про дрочку, — я понял! — смотрит снова на Арсения, не отводя глаз, — Что Эльдар поворачивается, говорит «передуча», тьфу, — сбивается он, засмотревшись, поэтому коротко поворачивается на Димку отвлечься, — «передача на телевидении, где ведущий ты», — и показывает на себя пальцем, — и Барановская.       — Ты, потому что ты «Гондон», — говорит ему Арсений.       — Ты — гандон потому что, — легко соглашается Антон, снова указывая на себя. — Да, я понял, — не может же он отрицать этот факт, не перед Арсом.              Коллективно объебавшись на вопросе про аббревиатуру ОМГ, ребята берутся накатывать на Сережу. Не оскорблять же гостя.       — Нет, самое обидное — что мы просто сняли наушники, — подводит итог Димон. — Если б мы этого не сделали… Бля, ну это было так круто…       — Ну да, мы еще так легко написали, — соглашается Арсений. — Все откинулись. Он так радовался, — показывает рукой на Эльдара. — Я когда увидел, что он счастлив, — продолжает он, переводя взгляд то на Диму, то на Антона, — я подумал: «Больше ничего не надо», — и заканчивает, смотря на Шаста. Очевидно, что говорил он это вовсе не про Джарахова.       — Да, — подытоживает Дима. Антон улыбается Арсению.       — Так, слушайте, что-то идет не так, — включается Шаст, — мы очень круто начали, и… — и теряется, глядя на Арсения. Смысл его последней реплики доходит до него только сейчас. Зачем Арс такой добрый?       — И сразу расслабились, — подхватывает тот. — Мы как сборная России, которая забила гол и потом вылетела из чемпионата, — Антон обожает, когда Арс пытается в футбольные метафоры. Для него же старается.       — Но сейчас мы — как будто они забили гол, пошли уже его в клуб праздновать, а его отменили, блять, — присоединяется Поз. Из его уст футбольные сравнения звучат куда органичнее. — Два часа назад, блять.       Когда Эльдар открывает правильный ответ, Сережа радуется:       — Я правильно написал! Я не знал, как пишется «God», и написал «Год», вот как тут написано.       — А как ты думал, как пишется God? — спрашивает его Антон.       — Не знаю, — отвечает Сережа. — Гад по-русски я б написал, «гад», — смотрит на Антона, подразумевая это оскорбление ему. Антон и возразить не может, только начинает нервно болтать ногой под столом.       — И был бы таков, — сводит к шутке Дима.       — А, ребята, — начинает Шаст заход на следующий вопрос, смотря на Арса, — осталось три вопроса в первом раунде.       — Так, твоя статистика — она удручающая, — возражает на это Арсений. — Один из одного, один из двух, один из трех, один из четырех! — с каждым разом все более негативно. Ну я знаю, ты в конце скажешь…       — Скажи сейчас ты, — перебивает его Серега. — Переходим к пятому вопросу.       — Слушай, — поворачивается Арсений к Эльдару, — из четырех вопросов мы ответили на один. Круто!       — Никакого крутого в этом нет, — возникает Шаст. — Что в этом крутого?       — «К пятому вопросу», — Матвиенко подсказывает Арсу и указывает в камеру, игнорируя недовольного Шастуна.       — К пятому вопросу, — повторяет Арсений.              — Видишь, потому что ты не говнил со своими «один из четырех», — предъявляет Антону Дима после взятого пятого вопроса.       — А все, больше вообще не буду говорить статистику, — защищается тот, складывая руки на груди.       — Арсений, — зовет его Дима.       — Все, давай, — обиженно говорит ему Антон.       — Итак, ребят, — Арсений поправляет очки, — ну это два из пяти.       — Как прекрасно! Спасибо, Арс, из твоих уст! — восторгается Серега.       — К шестому?.. — шепотом уточняет Арсений у Антона.       — Ага, блять! — обвинительно бросает Шаст.       — И мы переходим к раунду номер шесть! — кричит Арсений в камеру.       — К шестому вопросу надо было, — говорит ему конспиративно Сережа, пока Антон смотрит на него с улыбкой.              — Сколько, Арсений? — кричит ему Шаст после следующего вопроса. Антон знает, как сильно Арс всегда хотел быть ведущим, как много это для него значило. Поэтому Арсений не может не оценить этот примирительный жест.       — У нас три из шести, — спокойнее отвечает тот.       — Пятьдесят процентов, — вставляет Димон. — А когда ты сидел говнил было двадцать пять. Вот что значит настроение.       — Три из шести, так классно! — с напускной задорностью заводит Шаст, приняв во внимание критику.       — Не-не-не, не говори, — перебивает его Сережа, — давай пока хорошо идем, — хлопает по спине Арса и указывает в направлении камеры.       — Давай, ладно, — соглашается Антон.       — Три из шести, — говорит Арсений в камеру, — а может быть еще лучше. Мы переходим к седьмому вопросу, — и улыбается зрителям, а потом, отвернувшись к Сереже, тише спрашивает, — вопрос правильный?              Вскрывая карточки с ответом про SOS на азбуке Морзе, обнаруживается, что их взаимопонимание сошло на нет.       — Не, я написал, как ты сказал, — начинает Арс, а потом, посмотрев на карточку Антона с абсолютно противоположным ответом, запинается, — блять, да как мы с тобой…       Антон, бросив взгляд вниз на карточку в своих руках, озадаченно улыбается.       — Еб твою мать, — говорит он и повторяет свой ответ. Арсений удрученно выдыхает, хватаясь за голову.       — Мы даже, блять, договориться нахуй не можем, — с улыбкой признает Антон, глядя на Арса.       — Да почему я так написал-то? — сокрушается вслух тот, — тупорылый. Как?       — Ты прав, — говорит ему Эльдар.       — Три точки, три тире, три точки, — раздосадовано повторяет Антон. — Блять, сука, наоборот!       — То есть я блять вообще, интуитивно, наугад, че-то, — удивляется Арсений.       Пройдясь по ответам остальных, Шаст говорит:       — Мы все хуйню говорим. Кроме Арсения, блять.       — Ну, это не знание… — отговаривается Арс.       — Потому что «Служба спасения», — вспоминает Поз, — «спасите-ка»…       — Арсения, — заканчивает с улыбкой Антон, пока Дима повторяет правильный сигнал. — Конечно, он знал всегда на подкорке.       Арсений строит неискреннюю улыбку в камеру, но Антон все равно на это улыбается.       — Какая неприятная улыбка, да? — подмечает Сережа.       — Да, кстати, есть такое, — соглашается Арс, встречаясь глазами с улыбающимся Антоном. Тот себя одергивает. — Так, ну получается, неважно, кто объявляет, блять, раунд, — со смехом говорит он Антону, метафорически идя ему навстречу.       — Вообще неважно, — улыбается в стол радостный Шастун. Он оценил этот жест.       — Да нет, это потому что он тогда влез, — влезает теперь Сережа.       — Слушай, ну три это норм, — Арсений пропускает его слова мимо ушей, смотря на только на Антона.       — Нормально, три из семи — нормально, нормально, — с энтузиазмом соглашается Шаст, серьезно глядя на Арса.       — Мы, если честно, вообще не рассчитывали, что он что-то напишет, — Арсений шутит про Эльдара, и Антон благодарно смеется.              Когда съемки заканчиваются, Арсений не собирается задерживаться в офисе дольше чем нужно. Поэтому выполнив все послесъемочные обязанности, он спускается к Сережиной машине.       Попову было так сложно делать вид, что все в порядке. Продолжать общение, сниматься вместе, пытаться шутить как ни в чем не бывало. Конечно, он был старше, взрослее, мудрее. Но так часто в последнее время ему просто хотелось уткнуться носом в широкую Антошкину грудь и простоять так половину вечности. Но на это у него больше не было права.       Антон хотел наконец начать нормальную жизнь: с девушкой, без лишнего внимания фанатов, избавившись от пресловутого ярлыка гея. Арсений вполне понимал это желание и хотел в нем Тоху поддержать. Потому он и старался не делать их нынешнее общение сложнее чем нужно, чтобы выбор Антона не казался ему неправильным. Арсений больше всего на свете желал Антону счастья. Пускай даже ценой своего.       На выходе из здания Арс, конечно же, встречает Шаста. Тот стоит у дверей в своей огромной куртке и кепке и курит. Без грима видно, насколько он заебался. Арсений давит в себе желание его обнять.       — Уже уезжаешь? — спрашивает Антон кивнув. Лучше бы он молчал. Арсений ненавидит эти пустые разговоры.       — Как видишь.       — Хорошей дороги, — говорит он, туша бычок.       — Пока, — бросает Арсений, разворачиваясь в сторону парковки.       — Арс, — окликает его Антон после секундного молчания, — увидимся, — и робко приподнимает уголки губ из-под козырька кепки.       Антон, если и обращался к нему в последнее время, всегда называл его «Арсений». А Арсений так скучал по его короткому «Арс». Поэтому улыбка невольно наползает и на его губы, и он отвечает:       — Увидимся, Шаст.       Им все равно друг от друга никуда не деться.