When the crimson starts to spill

Кримсон вздохнул и вновь перевел взгляд в сторону окна. Солнце почти скрылось за горизонтом. Бес все еще чувствовал себя неважно — голова кружилась то ли от переутомления, то ли от алкоголя, порез от разбитой бутылки на руке ныл, а дышалось все ещё как-то с трудом, словно он силой заставлял себя это делать. Кримсон ненавидел эту завладевшую им слабость, поэтому, он встал и прошелся по комнате к окну. «Что ты сделал со мной, Круг Жадности? — думал бес, глядя на зажигающиеся огни города. — Место, где я родился, где прошла моя юность… Где пролилась моя первая кровь, и где прольется последняя. Всю жизнь я борюсь с тобой, силой отнимая право на жизнь… Подлый город! Ты вознес меня на пьедестал величия, а затем отнял все до последней капли! Ты короновал меня и втоптал в грязь!» — Кримсон почувствовал, как его вновь одолевает злоба, и сделал глубокий вдох. Бес вновь ощутил руку Алессио на своем плече, но противится не стал. Он понимал, что Ал жалеет его, и пускай и воспринимал чувство жалости как оскорбление, он позволял подчиненному это делать. Иногда. При определенных обстоятельствах. Розоватое небо постепенно приобретало темнозеленые оттенки. «Вечно болотное небо, » — вспомнил фразу из какого-то старого стихотворения Ал. «Зеленое… Даже оно напоминает мне о деньгах, что я потерял, » — с раздражением отметил Кримс и отошёл от окна. Подойдя к столу, он отложил в сторону сигару, взял бутылку джина и отхлебнул прямо из горла. В голове Алессио мелькнула мысль, что бутылку может ожидать судьба ее предшественницы, но Кримсон поставил ее на стол. Бес вздохнул. У него не получалось скрыть свою усталость, а это определённо плохой знак. Бес никогда не позволял себе выглядеть уставшим, ведь став главой «Кровавой семьи», право быть слабым у него было безвозвратно отнято им самим. Хотя, наверное, таков рок всех предводителей… Бес посмотрел на Алессио и выпрямился. Рядом с демоном-акулой ему всегда хотелось выглядеть чуточку выше — разница в росте у них была велика, а с учетом осанки Ала она увеличивалась еще больше. Сейчас, целую вечность спустя, в Алессио было невозможно узнать того оборванного беспризорного мальчишку, которым он был когда-то. Статный и сильный, рядом с ним можно не переживать за свою жизнь. Эти стальные челюсти могли сломать бедренную кость одним укусом. Не то что бы Кримсон постоянно нуждался в защите, но наличие столь хорошо сложенного телохранителя, тешило его самолюбие. — Я, видимо, так и не услышу ответ на свой вопрос? Голос беса звучал с вызовом, Ал узнал в нем еще совсем юного Кримсона. Как же сильно он изменился с тех пор… Как сильно нас меняет время… Алессио подошел ближе, смотря своему боссу в глаза. Кримсон не отводил взгляд и словно бы негласно затеял игру в гляделки. Ал пытался прочитать Кримса, хотя сейчас это не имело смысла. Зная беса наизусть от корки до корки, он помнил — Кримсон непредсказуем. Никогда нельзя знать наверняка что он сделает, если что-то пойдет не по его придуманному сценарию. К тому же, нестабильные нервы беса могли стоить Алессио жизни. Но когда это его останавливало? Ал наклонился и коснулся губ Кримсона своими. Бес замер. Один короткий миг, длинной в вечность… Акула слегка отстранился. Зрачки Кримсона сузились, и он с тенью недовольства произнёс: — Это всё? На мгновение опешив, Ал снова поцеловал его. — Я разочарован, — с ноткой жестокости сказал бес. Мурашки пробежали по спине подчиненного. Он прищурился и хотел что-то сказать, но босс опередил его: — Я рассчитывал, что будет хотя бы так… Кримсон схватил Ала за белоснежный галстук, притягивая к себе, и страстно поцеловал.