When the crimson starts to spill

Воспоминания о том далёком лете были покрыты пылью. Они выцвели как старая фотография из отцовского альбома, медленно таяли как дымка над водой. Но один из этих бесконечных летних дней остался в памяти двух существ навсегда. Остался ярким и живым, полный звуков, запахов. То было 5 июля •••• года. Маленький бес в белой рубашке и коротких штанишках на золотой пуговке слонялся по улицам и думал, что бы украсть. Он был голоден с самого утра, а до ужина было еще не скоро. Поэтому решив воспользоваться советом отца «Если хочешь что-то — возьми.» он зашел в булочную. Сладковатый запах свежей выпечки заставил бесенка улыбнутся, но это не сделало его лицо менее понурым. Смотря на этот мир исподлобья, во взгляде этого шести-семи летнего ребенка было что-то взрослое, даже что-то старческое, будто бы он уже многое повидал в жизни. Вдруг в глазах сверкнул азарт — он увидел корзинку с булочками. Руки сами собой потянулись к столь манящему сокровищу, но взяв контроль над собой, мальчишка прибился к очереди, пытаясь стать частью толпы. «Так ты будешь незаметнее» — учил отец. Вскоре маленький бес решился взять корзину, но это было не так незаметно как он себе представлял. — Эй, руки прочь, воришка! — воскликнул продавец. — Раз потрогал — плати!!! Не растерявшись, бес толкнул высокую акулу прямо на витрину, и пока продавец пытался спасти оставшиеся десерты, схватил корзину с булочками и бросился на утек. Заброшенная часть Лулуленда была в двух шагах отсюда, а в этом огромном царстве затерянного детства его никто не найдет. Маленький бес сел на камень чтобы отдышаться. Он торжествовал, гордо прижимая к груди свою награду. Конечно, это был пустяк, всего лишь булочки. Но какие булочки — с корицей! А за них можно и душу продать. Острые клычки впились в кулинарный шедевр, и за два укуса булочка была съедена. Приятное тепло растеклось по телу, бес довольно замурчал, а его хвост сам собой завилял. Неожиданно мальчишка обернулся и прислушался. До него донеслось тихое всхлипывание. Бес удивился. «Папа говорит, что плакать нельзя, потому что таков удел слабаков… Значит там кто-то очень слабый, — проанализировал бесенок, встав с камня. — Надо проверить, вдруг у него есть что-нибудь ценное.» Пробираясь сквозь груды металлолома с корзинкой подмышкой, бес вышел на небольшую площадку, на которой когда-то стояли стенды со сладкой ватой. Он увидел неподалеку долговязую фигуру, поднимающуюся с земли. Это был акулоподобный демон, примерно его возраста, в черной некогда кофте, сейчас больше напоминающие лохмотья. В хвостовой плавник демона был в крови. Услышав шаги, акула резко обернулся, сверкнув красными глазами. Это были глаза настоящего убийцы — ничего не выражающие, словно у крокодила. На мгновение бес испугано отпрянул, но затем, его поступь вновь стала тверда, а глаза сузились, как у готового к нападению кота. — Это ты здесь нюни развёл? — слегка требовательным тоном спросил мальчишка. Акула прищурился, но ничего не ответил. Они, крадучись, стали ходить покругу. Что-то в этом рыба-демоне было не так… Его выдали мокрые рукава. Уголки губ беса дрогнули в слегка победоносной улыбке. — Напоролся на штырь какой-нибудь? — кивнул он на акулий хвост. Осттрые зубы акулы угрожающе клацнули, заставив беса на секунду усомнится в правоте своих действий. Но «Страх — удел слабаков», поэтому до акулы донеслось шипение. Мальчишки остановились и молча стали изучать друг друга взглядом. Первым тишину разрушил бес: — Твой папа что не учил тебя носить пластырь в кармашке? Демон-акула выгнул бровь. Мальчишка с булочками вытащил из-за пазухи пластырь. — Я могу остановить кровотечение, но ты дашь мне за это денег. — Сколько? — Тысячу фунтов. Акульи глаза округлились, и тогда бес добавил: — Ну… Или шесть пенсов. На стакан содовой. Поколебавшись, акула сунул руку в карман и, не нащупав там ничего, кроме липкого фантика, стиснул зубы. Бесенок беззвучно хмыкнул. — Ясно… Очень жаль. — Я могу рассчитаться с тобой позже, — произнёс демон-акула. — Вот еще, — фыркнул бес, убирая пластырь. — Вдруг, ты завтра умрешь, так и не выплатив мне долг? Демону было нечего сказать. Бес развернулся и быстрым шагом пошел обратно, но что-то не давало ему покоя. Завернув за разбитую кабинку колеса обозрения, он стал исподтишка наблюдать за акулой. Интересно же… Скрытый от посторонних глаз, он сел на землю, держа в руках кровоточащий хвост. Мальчишка был таким беспомощным, принимая жалкие попытки вытереть кровь рукавом кофты. Сердце беса сжалось, в его душу прокралось сомнение. «Он не выглядит слабаком, вряд ли он скоро откинется, — сказал он сам себе. — Может быть, он сможет мне пригодится…» Мысленно ругая себя за проявление слабости, бес вернулся. Акула тихо зарычал. — Тихо, — сказал бесенок голосом не требующим возражений и, поставив корзину с булочками, достал бинты и крохотную баночку с антисептиком, выкраденную из домашней аптечки. Сосредоточенно нахмурившись бес стал обрабатывать рану. Акула наморщился и отвернулся. — Прекрати, я уже все равно видел как ты плачешь, — буркнул бесенок, откусывая кусок бинта. — Лучше скажи свое имя. — Алессио, — нехотя ответил акула. — Понятно. Я Кримсон. Все, готово. Алессио пошевелил забинтованным хвостом и усмехнулся. — Спасибо. — Пожалуйста. Но ты теперь мой должник! — Я сделаю все что ты попросишь. — Всё? — недоверчиво переспросил Кримсон. Акула кивнул. Бес улыбнулся. — Договорились. Угощайся. Закатное солнце малиновым огнем разливалось по старому Лулуленду. Мальчишки сидели возле сломанной кабинки колеса обозрения и ели сладкие булочки. — Скажи мне, сколько стоит моя душа?