When the crimson starts to spill

Sta nevicando. С итальянского «идёт снег». Хотя, правильнее переводить этот глагол как «снежит». Хорошее слово, похоже на «дождит». Это именно то что сейчас на улице. Забавный язык этот итальянский. Очень точный.

10 декабря ×××× года Алессио убрал чёрную записную книжку в карман и вышел на улицу. Погода была отвратительная: с неба и в правду срывалось что-то на подобии мокрого снега, дул противный холодный ветер. Ал поднял воротник пальто и быстрым шагом направился к особняку Ноластнемов. Еще с улицы он услышал как дома доносится музыка. Кто-то на втором этаже слушал Шопена. Алессио не был меломаном, но музыка Романтизма всегда его привлекала. Было в ней что-то такое, что заставляло демона ощущать себя так, словно его сердце взрывается. Такой, маленький внутренний взрыв. Поэтому, оказавшись в коридоре, акула облокотился о стену и стал вслушиваться в поток звуков. Но музыка неожиданно резко прекратилась. На лестнице послышались шаги. Затем тихое: — Ты куда, дорогой? — У меня дела. — Какие дела? — Важ… — кашель прервал речь. Сердце Алессио на мгновение сжалось. — Важ… Важные, — голос был хриплым. — Когда ты вернешься? — Вернусь когда вернусь, тебя мои дела не касаются. Громко хлопнула дверь. В комнату вошел Кримсон. Алессио поджал губы. Он все еще не привык к тому, что Кримсон вернулся. Бес был так близко… И в то же время так безумно далеко, что казалось Круг Гнева был в сто раз ближе… Желтые глаза беса устремились на демона-акулу. Алессио ощутил как его окутал холод похлеще чем на улице. Однако, он не отвёл взгляд, хотя и чувствовал как подкашиваются ноги. И так было каждый раз, уже две недели с тех пор как бес ступил на родную землю. Ужасно глупо — этот большой сильный демон со стальными когтями и ртом-капканом испытывал некий животный страх перед маленьким бесом. Хотя Алессио боялся не столь Кримсона, сколько его взгляда. Тяжелого, уставшего, это был взгляд существа которое в жизни поведало всякое дерьмо. «У него всегда были глаза полные проникновенния, но теперь, — думал Алессио, — Теперь они способны убить…» Ал сглотнул и произнёс: — Добрый день, сэр. — Добрый, — пробормотал Кримсон. Его голос был и в правду очень хриплым, и акуле показалось, что бес бледнее чем обычно. — Вы меня звали, сэр? — Да. Ты мой телохранитель как никак. Ни говоря больше ни слова, бес снял со стены ружье и вышел на улицу. Алессио последовал за ним. Порыв ветра чуть не сорвал с Кримсона шарф, но он воремя его схватил. — Чертов ветер, — сквозь зубы прошипел бес, укутываясь в шарф. — На улицу не выйти… Чтоб его… Кашель вновь прервал его речь. С губ Алессио сорвался тихий шепот: — Не простудись… — Что? — прохрипел Кримсон. — Не простудитесь, сэр. Очень холодно нынче. — Сам знаю. Следующие пол часа прошли в молчании, лишь изредко бес нарушал тишину кашлем. Этот звук причинял Алессио почти физическую боль. «Он совсем болен, ему не следовало выходить на улицу… Его неврология напрямую связанна с дыханием, есть риск, что если у него сейчас замкнет нервы, он может…» Акула стиснул зубы. Нет, пока он дышит, Кримсон тоже будет дышать, по другому и быть не может… Или может? Алессио уже ничего не знал, он был как в тумане. Все, что они с бесом построили за десять с лишним лет было разрушено. Бес вел себя так, словно Ал был кем-то чужим… — Туда, — приказал Кримсон. Акула последовал за бесом. Он был словно в тумане, в голове роились мысли, которые мало по малу захватывали контроль над Алом. «Что случилось? Почему Кримсон отстранился? Дело во мне? Или может быть в нём? Почему он не хочет обсудить это? Разве я не достоин объяснений? Хотя бы пары слов! Я смиренно ждал его все эти годы, неужели я не заслужил хотя бы «я скучал» или может быть похлопывание по плечу или объятий…? Я не просто вещь, которую можно взять и выбросить когда вздумается! У меня тоже есть чувства! Я не просто цепный пёс который бездумно выполняет приказы!!!» — Убей их. Алессио набросился на суккубов. Кровь отдавала железным привкусом. Что-то тяжелое ударило по голове, из-за чего в все вокруг загудело. Мгновение и руки суккуба были оторваны, труба покатилась по полу. Звук ломающихся костей сливался с выстрелами ружья на фоне. А затем всё стихло. Алессио взглянул на Кримсона, с ужасом ощущая жажду похвалы. Бес взглянул на истекающее чужой кровью лицо демона-акулы. Его глаза сверкнули. Вдруг окровавленная рука суккуба схватила Кримсона за ногу. Не долго думая бес выстрелил ему в голову и закашлился. — Убедись что они мертвы, — хрипло бросил Кримсон. — И отрежь вон тому крылья и хвост в качестве трофея. Алессио повиновался. Кримсон внимательно следил за тем, как Ал с помощью своих острых как бритва зубов отгрызает розовые крылья покойника. Четыре года назад они в шутку поспорили кто больше убьет за время отсутствия Кримсона. Выяснять кто выиграл бес не стал, зато теперь вся гостинная была увешена рогами бесов, ошейниками гончих, акульими челюстями и крыльями суккубов. Жестоко? Определённо. Но смысл останавливаться на достигнутом? Алессио вытер рукавом кровь с лица и вновь устремил взгляд на Кримсона. Бес видел в этом взгляде что-то очень печальное, поэтому посмотрел в окно. — Уходим. Звенящая тишина вновь окутала все вокруг, делая едва уловимое завывание ветра громче взрыва. Багровый закат сменился ночью и холод все усиливался. Кримсон кашлял все чаще. Алессио ускорил шаг. Зайдя домой, Кримсон первым делом сел в кресло. Он был полностью обессилен. — Вы в порядке, сэр? — Да. — Мне кажется Вы заболели… — Вздор. Я просто… — кашель. — Просто устал. Бес встал и скомкал шарф, бросив куда-то в угол. Плечи беса содрогнулись от неровного вдоха. Алессио сделал шаг навстречу Кримсону, но тот отпрянул. — Оставь мешок в гостинной. Твоя помощь больше не требуется. — Я просто… — Мне не нужна твоя помощь, — повысил голос бес. Алессио сглотнул. Кримсон развернулся и не оглядываясь пошел вверх по лестнице. Через мгновение бес услышал как закрылась входная дверь. Ярость. Ярость кипела в жилах акулы, разрывая каждую клеточку. Слепая ярость, отчаянная и смертоносная. Ярость, которая никак не могла угаснуть. Дверь с треском захлопнулась, едва не слетев с петель. Алессио бросил на пол шляпу и пальто. Ярость скопилась в огромный ком в горле, на давая вздохнуть. Нужно было ее чем-то запить. Рука достала с верхней полки бутылку красного вина, зубы вырвали пробку. Алессио жадно глотал сладкую немного терпкую жидкость. Тоненькая струйка потекла по шее окрашивая бордовым белую рубашку. Впрочем, разве она когда-то была белой? Она была пестрой от крови. Алессио сделал глубокий вдох оторвавшись от бутылки. В голове все смешалось, ком все еще больно резал глотку. Он выпил еще вина и огляделся. Какой же маленькой была его квартирка, по сравнению с домом Ноластнеймов — спичечный коробок. Пару шагов и Алессио уже в кровати. Он лежит на спине, в его руке наполовину пустая бутылка вина. Он смотрит в потолок и думает о нем — о Кримсоне. Вспоминает как четыре года назад он пел ему в этой самой комнате. Пел о любви… Алессио привстал и снова приложился к бутылке, в надежде, что каждый глоток приведет его к забвению. Но он помнил. Акулы очень устойчивый к алкоголю. И сколько бы он не пил «Мне не нужна твоя помощь» как кинжал истезало его сердце. Горячие слезы текли по щекам, капая на простынь, смешиваясь с вином и кровью суккубов. Кримсону иожет и не нужна была помощь, а вот Алессио вновь чувствовал себя маленьким мальчиком на заброшке, отчаянно нуждающимся чтобы кто-то протянул ему руку. Но рядом никого небыло.