When the crimson starts to spill

— Поэтому, я считаю, что пока надо воздержатся от конфликтов, а то получится как в прошлый... Да прекрати уже кашлять! Я не слышу собственных мыслей! — Простите... Сэр, — с раздражением прохрипел Кримсон. Он был совсем плох. Резкая смена климата сыграла с ним злую шутку, и бес разболелся окончательно. Его непрерывный кашель стал неотъемлемой частью дома Ноластнеймов, что весьма раздражало его отца. —Прими какие-нибудь меры, — приказным тоном сказал он сыну. — Ещё заразишь меня, или ещё кого-нибудь, а это сейчас очень не к месту. Ступай. Кримсон вышел из комнаты. Новый приступ кашля. Бес облакотился о перила. «Дурацкая простуда, ни вдохнуть ни выдохнуть... Но есть один способ немного утихомирить эту напасть.» Психологи рекомендуют людям склонным к мазохизму заниматься музыкой. Кримсон не помнил в какой книге прочитал эту чепуху, но на Круге Гнева было так скучно, а на чердаке стояло старое пианино. За четыре года бес достиг достаточно хорошего уровня. Еще один психологический трюк заставлял Кримсона изо дня в день возвращаться к инструменту. Всем известно что такой великий композитор как Фредерик Шопен страдал туберкулёзом всю свою недолгую жизнь. Однако во время игры музыкант не кашлял. Кримсон не кашлял тоже. Пэтому он и привез с собой старого Шмеля*. Зайдя в гостиную, бес плотно закрыл дверь и сел за инструмент. Хотелось сыграть что-то чувственное, что-то что поможет ему забыться, затолкать в дальний угол сознания ком запутанных мыслей. Кримсон прикрыл глаза и попытался сосредоточиться. Мгновение, и из под пальцев раздалось душераздирающее «си». Он играл «Революционный» этюд Шопена. Это тревожная музыка будто бы была соткана из эмоций. Из его эмоций. «Ты думаешь, что смог сломить меня? — думал он во время игры. — Думаешь, что смог вот так просто подчинить меня себе? Ты ошибаешься. Я еще добьюсь своего, ты будешь молить меня о пощаде, будешь на коленях просить прощения!» Ярость, старая добрая ярость кипела в жилах, а арпежи все переливались, гудели, плакали. Каждая пауза была вздохом, Кримсон жадно глотал воздух, когда внутренний диалог самим с собой отпускал его. Прекрасный этюд, прекрасный, он вызывал столько гнева... Приятного гнева, который дает почувствовать себя таким большим и сильным, способным на все на свете... Но затем звучат четыре заключительных аккорда, и музыка прерывается. Переполненный энергией Кримсон встает, глядя куда-то наверх, но тут же, согнувшись в три погибели падает на колени, задыхаясь от кашля. Казалось легкие разревутся. Бес вновь почувствовал себя собой и заскрипел зубами. «Жалкий слабак, — зажмурился он. — Жалкий слабак. Ты, тот кто прогнулся под приказ, тот кто предал самого себя... И свою любовь...» Кримсон почувствовал как защимило сердце. Он поднялся и попытался отогнать прочь мысли об Алессио, но не получалось. Бес прикрыл глаза, облакотившись о пианино. Уже две с лишним недели он испытывает эту ужасную боль. А ведь сначала «расставание» казалось таким хорошим планом... «Ему будет лучше без меня, — твордил он себе в душном ковчеге Гнева, — В Аду полно демонов, которые с радостью подарят ему свою любовь... Моя любовь его просто напросто погубит. Я привязан к своей семье, словно к камню, все что мне остается это лишь ждать, когда меня сбросят в озеро. Отец никогда не даст нам быть вместе... К тому же моя жена и сын... Как было бы прекрасно если бы их не было вовсе...» Кримсон нажал несколько клавиш наугад, продолжая мучать себя мыслями. Он вспоминал их с Алессио последнюю встречу и то как он приказал акуле уйти. Как он ушел от него. Это было невыносимо больно... До мажорный аккорд. «Как же я скучаю по его поцелуям... И по объятиям... И по голосу... Как бы я хотел чтобы этого всего не случилось, — мечтал бес. — Чтобы я никогда не видел злобу в его багровых глазах... Чтобы я никогда не слушался своего отца, и мы сбежали из дома, наплевав на страхи... » Неожиданно для себя Кримсон вспомнил слова старой песни. Он нажал пару клавиш. Oh, what a deal, when the crimson starts to spill, Crim n’ Al are going to the kill... /О, что за сделка — когда малиновый закат начинает разливаться, Крим и Ал идут убивать.../ Настольгическая улыбка. Голос беса все еще был немного хриплым, но кашель ушел. Don't even take a breath, I'm your... love? and your death For real, come and see... /Даже не делай вдох, Я твоя... любовь? и твоя смерть Это правда, смотри и убедись.../</i> Как же приятно было вспоминать это строчки. Кримсон совсем забылся и погрузился в музыку настолько, что не услышал как скрипнула дверь... But I can be shure and calm to say, You'll protect me day by day. /Но я могу быть уверенным и спокойным, чтобы сказать: Ты изо дня в день защищаешь меня Бес поднял глаза к небу. Где-то там, высоко-высоко смеялась его юность. I'm strict, But just wait and take all my soul and my whole... /Я строг, Но просто подожди и заберите всю мою душу и все мое.../ Взгляд Кримсона упал на стоящего неподалеку Мокси, и он резко одернул руки от пианино. Бес закашлялся. Мокс улыбнулся. — Как красиво! — Что ты здесь делаешь?! Запомни, в этом доме всегда надо стучать! — Прости, папочка, — опустил глаза мальчишка. Кримсон раздражённо вздохнул. — Давай, иди к матери. Я занят. — Папа, а кто такие "Криминал", о которых ты поешь? Кримсон уставился на сына, не зная, как отреагировать на этот вопрос. Мокси улыбнулся. Кримсон стиснул зубы. — Никто, это просто глупая песня. — Не глупая! Песни про любовь не бывают глупыми. — Я сказал иди к своей матери, я занят! Мокси приуныл и послушно вышел из комнаты. Кримсон нахмурился и прикрыл глаза. «Что за непоседливый мальчишка... Я вот не был таким доставучим...» Немного оправившись от незванного гостя, Кримсон встал и подошел к окну. «Вот он, твой дом... Так близко... И в то же время дальше, чем если бы я был на круге гнева...» — поджал губы бес. На душе было тоскливо. Хотелось плакать и петь, но и ни то ни другое делать было нельзя. Кримсону не хотелось лишних вопросов про содержание его песен, ведь у всех оно было одно: Алессио, Алессио, Алессио... Поэтому, бес заперся в своей комнате и откупорил вино.