When the crimson starts to spill

Кримсон потянулся. Вставать не хотелось от слова совсем. Он украткой наблюдал за Алессио. Акула застегнул все пуговицы на рубашке и, подняв с пола хьюмидор, бросил взгляд на беса. Кримсон кивнул и Алессио закурил. — Дай и мне тоже, — попросил бес, ложась на бок. — Ужасно хочу курить. — Тебе всегда хочется курить, — усмехнулся Ал и сел на кровать. — Хотя ты знаешь, что это убивает тебя. — Все мы рано или поздно умрём. Буду я курить или нет, ничего не поменяется. А вот ты бы завязал с этой привычкой. Ты конечно сексуален с сигарой в зубах, но… — Смысл? В любом случае умрем, так убьем друг друга вместе. Алессио сделал затяжку и наклонившись к Кримсону, медленно выдохнул дым ему в губы. Бес прикрыл глаза, нежно целуя Ала. Эти двое так спокойно говорили о смерти, совсем не воспринимая ее в серьез… Но когда пятнадцать лет назад демон делал бездыханному Кримсону искусственное дыхание, Алессио испугался по-настоящему. Все еще прибывая в полусне, бес приоткрыл глаза и закашлялся. — Всё будет хорошо, — бормотал Ал. Он потрогал лоб Кримсона и поморщился. У беса поднималась температура. Демон-акула осторожно раздел Кримсона, бросив ком мокрой одежды куда-то в угол. Он достал из шкафа черный свитер. — Колючий, — поморщился бес. — Зато теплый. Алессио укрыл Кримсона и достал пыльную аптечку. — Как же ты болен… — Думаю я умираю. — Глупости. Сейчас я дам тебе что-нибудь, и тебе станет легче… Вот держи, — Ал слегка приподнял голову беса, вложив ему в рот таблетку, и поднес стакан воды к его губам. — Ненадо, я… Я достаточно силен и справлюсь сам… Или умру. Акула закатил глаза и заставил беса осушить стакан до дна. — Тебе нужно поспать. — Только не уходи, пожалуйста… — Не уйду. Бес все ещё дрожал от холода, пробирающего его до костей. Голова совсем не хотела соображать, а кашель то и дело грозился разорвать легкие. Алессио нежно гладил Кримсона по голове, говоря что-то. Бес его не слышал, он то и дело проваливался в тяжелый сон, в бреду повторяя: — Алессио, только не уходи… Пожалуйста, не уходи… Прости меня… Не бросай меня одного, Алессио… — Все хорошо. Я рядом. Акула просидел с бесом всю ночь и уснул лишь под утро, когда у того немного спала температура. За окном все ещё моросил дождь. Кримсон поморщился и приоткрыл глаза. Состояние было такое, словно его пыльным мешком ударили. «Как же голова кружится… И горло болит…» Бес привстал и увидел Алессио. Сидя на полу, он мирно спал, облакотившись о кровать. Кримсон покраснел и лег обратно. Воспоминания о вчерашнем вечере постепенно возвращались к нему. «Какой ужас, — бес укрылся одеялом чуть ли не с головой. — Он решил, что я грёбаная истеричка.» Кримсон помотал головой. Тот факт, что ему скоро придется говорить с Алессио трезвым определённо пугало. Как он объяснит свое вчерашнее поведение? Как он объяснит свое поведение в целом? Алессио ведь больше не обижается? Почему он так жаждет услышать слова прощения… «Такой теплый свитер… СТОП, ЭТО ВЕДЬ ЕГО СВИТЕР» Кримсон залился краской и невольно уткнулся в теплый воротник свитера. «Так вкусно пахнет… Я совсем забыл его запах за эти четыре года… — бес закрыл глаза. — Привеликий Паймон, в какой момент я привратился в чертового романтика?!» Кримсон раздраженно фыркнул и закашлялся. Алессио вздрогнул и проснулся. Взгляды беса и акулы встретились. Кримсон тут же одернул воротник свитера. Демон зевнул. — Как ты себя чувствуешь? — Нор… Нормально, — еле слышно прохрипел бес и поморщился. — У меня… Пропал голос. Алессио наклонился над бесом и, убрав прядь с его лица, коснулся его лба губами. Кримсон чуть не взорвался. — Зато температура спала, — констатировал Алессио. — Я заварю тебе чаю. Я обычно в таких случаях пью горячее вино, но думаю, с тебя хватило вчерашнего. Бес фыркнул и отвел взгляд. Усмехнувшись, демон ушел на кухню. Кримсон краем глаза стал наблюдать за тем, как Ал ходит по кухне в полурасстегнутой рубашке. Такой высокий, с длинным хвостом, крепкими широкими плечами… Бес зажмурился и отвернулся. Ему так хотелось его потрогать. Прижаться к его груди, сплести пальцы, жадно впиться в любимые губы… Но он не мог. И не только потому что тело сковывала болезненная слабость… Кримсон вновь уткнулся в свитер, упиваясь его запахом. «Я как маленький мальчик, боюсь что он не простил меня, — злился бес. — Стал бы он заботиться обо мне, если бы я был ему безразличен? Вот. Не стал бы. Но с другой стороны, я его босс, его обязанность оберегать меня… Черт!» Бес вздрогнул, быстро поправляя воротник свитера. Он не заметил в какой момент Алессио сел на кровать. Кримсон чувствовал как его щеки пылают. Он тихо кашлянул. — Держи, — сказал Ал, протянув бесу кружку с чаем. Кримсон осторожно взял, но его руки так дрожали, что акула забрал ее обратно и подсел ближе. — Не надо, я сам! — Ты совсем слаб, — возразил Ал, поднося чай к губам беса. Кримсон сделал глоток и поморщившись, отодвинулся. — Что это за дрянь? — Травяная настойка. Пей, ты должен выпить до дна. Бес глубоко вздохнул, однако послушно выпил горькую жидкость, время от времени поглядывая на Алессио. — Вот так… А теперь тебе нужно поспать. Кримсон кивнул, укутываясь в одеяло. Ал погладил его по плечу и встал. — Черт, я вчера совсем забыл развесить твою одежду… В этот момент бес осознал что кроме свитера Ала на нем ничего нет. Нахлынувшее смущение заставило его уткнуться в подушку. Акула поднял с пола комок одежды и вдруг из кармана пиджака вывпал его блокнот. Алессио вскинул брови и удивленно посмотрел на Кримсона. Тот беззвучно выругался. — Ты украл мой ежедневник? — Я его не украл! — прохрипел бес. — Я его принес. Ты выронил его в коридоре. — Ясно… Ты его читал? Кримсон не ответил. Ему хотелось провалится в дважды-Ад. Алессио сел на корточки около кровати. Кримсон украдкой посмотрел на него. В его взгляде было так много печали, что Ал не выдержал и поцеловал беса в губы. Сердце Кримсона растаяло. — Алессио… — Чш-ш… Спи. Тебе нужно набраться сил и поправится. — Пожалуйста, не мучай меня… — Я не мучаю. — Ты мучаешь. Ты знаешь, что мучаешь… — Кримсон посмотрел в Багровые глаза Ала. — Я уже признал свою вину. Просто вынеси мне приговор. Алессио усмехнулся и нежно погладил беса по щеке, прошептав: — Любовь это не приговор.