Чужое имя на букву «А»

Арсений не интересуется футболом. Не шарит от слова «совсем», и это прямо видно по неуклюжим комментариям, которые он отпускает, чтобы казаться в теме. При всей увлечённости физкультурой он, как старик Хоттабыч, никогда не понимал прикола бегать по полю за одним мячом. Куда логичней выдать по собственной игрушке каждому футболисту. Арсению не нравится соперничать, отбирать у противника мяч, шайбу или за что там ещё борются в агрессивных видах спорта. Ему хватает этого и в жизни. И он привык, что гвоздь программы всегда Антон. Новый канал вон даже на ведущем сэкономил — кризис в стране, оптимизация и всё такое. Да и зачем он нужен: Антон с успехом тащит эту роль, и в нём чувствуется такая сила, будто его хватит ещё на десять подобных передач. Арсений восхищается этой энергией, любит её, он сам давным-давно попал под мощный каток антоновского обаяния и до сих пор лежит, распластанный. Знакомые, друзья, коллеги и фанаты тоже очарованы харизмой его знаменитого парня, так что Арсению приходится отвоёвывать крохи его внимания у других. Но в этот день… Как бы Антон ни звездил, как бы ни перетягивал одеяло на себя, как бы ни сыпал неповторимым быдловатым юмором, любимчик публики сегодня не он. На съёмки Громкого Вопроса пришёл футбольный тренер Слуцкий (Арсению так и хочется добавить «какой-то») и его известный на всю страну плюс один — Артём Дзюба. Арсений считает, что позвать в программу этих двоих было удачным ходом. Рейтинги наверняка взлетят, к просмотру присоединится аудитория болельщиков, а там, глядишь, и часть из них вольётся в импрофандом. Футбольный тандем расчёт оправдывает. Гость, несмотря на пожилой возраст, отлично вписывается в атмосферу передачи, шутит и матерится к месту, а его яркий сопровождающий оказывается ещё интереснее. Одно его присутствие придаёт пикантности, а остроязычные шутки рвут животы от хохота всей импрокрю. Дзюба явно чувствует себя как дома, комментирует происходящее, не стесняясь в выражениях, и его сразу становится так много, что он заполняет собой всё пространство и задаёт тон мероприятию. Однако помимо едких, граничащих со спортивной злостью реплик скандальный гость посылает в сторону Арсения такие комплименты, от которых у него щёки заливаются краской. Дзюба ещё более наглый, ещё более дерзкий и даже ещё более громкий, чем Антон — хотя, казалось бы, куда? — и он всё время сверлит Арсения глазами. Это немного выбивает из колеи. Сначала Арсений думает, что ему показалось. Он даже не видит, а интуитивно чувствует долгий, тяжёлый взгляд, отчего левое ухо начинает пылать. Так всегда бывает, если на него кто-то пялится. Потом спортсмен жёстко выстёбывает Поза, предъявляет Антону и Серому за их проёбы, не щадит даже великовозрастного тренера, а вот его, Арсения, наоборот — хвалит и заступается. Тогда он понимает: ни хуя не показалось. Ладно бы раз. Ладно два. Но дифирамбы в его адрес льются как из рога изобилия. Дзюба отмечает его эрудицию, называет единственным светлым пятном в этом царстве, закрывает глаза на промахи, которых у Арсения сегодня непривычно много (с чего бы, кстати?). Он накосячил с Андами, со шторой, не смог объяснить тренеру фамилию Вуди, но несмотря на справедливые упрёки товарищей и расстроенный взгляд Антона Арсений чувствует необъяснимое и безусловное принятие, идущее с галёрки. Концентрация комплиментов на метр квадратный превышает допустимые значения, это становится каким-то подозрительным. Но и, чего греха таить, лестным ранимому самолюбию. Впрочем, зачем выдумывать. Артём (с каких это пор он называет Дзюбу по имени?) женат, и вроде даже дети есть. Хотя он тоже был в браке, и этот факт, как и отцовство, никоим образом не мешает играть за обе команды. Неужто Дзюба того же поля ягода?.. В качестве потенциального ответа Арсению вспоминается нашумевшая история с вратарём Акинфеевым, которого Дзюба поднял на руки прямо на поле во время одного из матчей. Наверное, это жу-жу неспроста. С другой стороны, поднял и поднял, с кем не бывает? Это же на эмоциях: забитый гол, радость победы, адреналин. В этом нет ничего такого, все натуралы так делают. Это как сам Арсений кинулся обнимать Антона на съёмках Студии Союз, когда тот допел свою партию в «Вы орёте великолепно»… Мда, неудачный пример. Ему от изобильного внимания постороннего мужчины и необычно, и стеснительно, и… всё равно приятно. А может, он просто давно не получал комплиментов. Даже от Антона. Тем более от Антона. Их отношения стали напоминать болото, в котором Арсений увяз по самые помидоры вместе с абрикосами: вроде как нужно встать и идти, а сил на это нет, да и не хочется. Оно ж своё, привычное. Он вжился во второстепенную, но стабильную роль в полнометражке под названием «Шастун», смирился с тем, что никогда не сыграет в ней ведущую партию. Потому что главный герой для Антона — он сам. И Арсения это устраивает, честно. Он всё прекрасно понимает. Но… он ведь тоже человек. И тоже может ошибаться, имеет право быть неправым — и оттого не менее прекрасным. Арсений вынужден признать: Артём цепляет. Незамысловатым флиртом, самоуверенным и даже борзым поведением, открытым взглядом, жестами, в каждом из которых сквозит маскулинность. Арсению нечего противопоставить такому напору, ему безумно нравится, когда альфачный мужчина оказывает знаки внимания. Он чувствует себя таким беззащитным… и одновременно защищённым. Тело щекочут маленькие, но до чего же, сука, приятные разряды электричества. Энергия Дзюбы проникает на поле Арсения, пробивает защиту и врывается в ворота. Удар, гол! Он плывёт, ёрзает на стуле, поправляет растрёпанную чёлку. И это они ещё даже не разговаривали наедине! От шкодного «ещё» кровь приливает к щекам, а в голову лезут совсем непотребные мысли. Пусть он не разбирается в футболе, но один конкретный нападающий его неслабо так волнует. Распаляет. Возбуждает. Нет больше никакого смысла это скрывать. Конечно, Арсений любит Шастуна. Любит давно и беззаветно, как преданный пёс, ожидая неделями и месяцами кусочка тепла от своего звёздного парня. Антон всегда очень занят, он нарасхват. Арсению достаются крупицы его драгоценного времени, его внимания, его любви. Как давно Антон не хвалил его, не выделял среди других, не выражал одобрение — просто так, без повода? А поводы при этом есть: Арсений, хоть и рефлексирующая фигура, но объективно понимает, что у него масса достоинств. Только сейчас приходит осознание, как сильно ему этого не хватало. Что ему необходимо как воздух безусловное признание, поддержка, восхищение. Ведь он и сам звезда и просто задыхается без всего того, что Антон, казалось бы, принимает как должное. Легко спокойно относиться к любви, когда её всегда в избытке, а вот Арсений — наоборот голодный. Он впитывает жадными глотками каждое слово и каждый взгляд, которые Артём даже не пытается скрывать. Он щедро дарит внимание, купает в нём, и это ощущается контрастным душем. Арсений и смущён, и польщён, и не может поверить: неужели всё это — ему?.. Звучит «Стоп, снято!», Стас говорит, что все молодцы, особенно Позов — ну надо же, ни разу не подвёл команду, — сам Дима загадочно лыбится, утыкаясь в телефон, Антон продолжает общаться со Слуцким, Матвиенко свинчивает по каким-то срочным делам. Арсению, видимо, тоже пора. Он идёт в уборную, смывает грим, наносит питательный крем на лицо: зима, как-никак. Заглядывает в пустую гримёрку, накидывает куртку, забирает рюкзак и направляется к выходу, перебирая в памяти моменты только что отработанного выпуска. Он тянет время как может, но ни в коридорах, ни в гримёрке, ни в вестибюле его никто не догоняет. Арсений вздыхает: если вы уходите, а вас не зовут обратно, вы двигаетесь в верном направлении . Было… забавно. Ну, поиграли и хватит. Зато будет о чём подумать по дороге в Питер. До поезда ещё несколько часов, и Арсений прикидывает, где можно убить время, заходя в приложение такси. Резкий гудок клаксона пугает его до усрачки. Арсений вздрагивает, телефон выпадает из руки и приземляется в грязную лужу. Он переводит взгляд с несчастного девайса на виновника его падения, и под его охуевшим взглядом из чёрного Мерседеса выходит Дзюба. В мгновение ока (что значит годы тренировок!) футболист оказывается у ног Арсения, поднимает пострадавший гаджет и вытирает подолом наверняка дорогущей толстовки. — Прости, Арсений, я напугал тебя. Держи. Дзюба выпрямляется, протягивает ему айфон, и Арсения переёбывает оттого, что он одного роста с Антоном. Взгляд пробегает по лицу, внезапно оказавшемуся близко: такая же небрежная щетина, пухлые губы и даже немного торчащие уши — это какой-то пиздец. Только глаза другие: вместо привычных фисташковых — голубые, но не бирюзовые, как у него самого, а больше серые, как питерское небо в октябре. Арсений не понимает, нахуя ему вся эта информация. — Ты собирался вызывать такси? Я подвезу тебя, — говорит Дзюба и кивает в сторону заведённого автомобиля. — Спасибо, не хочу тебя задерживать, — на автомате отказывается Арсений и изо всех сил пытается не замечать, как внутри шевелится комок разочарования. — Да брось, я никуда не тороплюсь. У меня сапсан только вечером. Ах вот как. Выходит, им в одну сторону? — Так ты живёшь… — В Санкт-Петербурге, как и ты. О, да он в курсе. Не то чтобы Арсений считал себя неизвестной личностью, но Дзюба явно более знаменит, а о его месте жительства Арсений не имел понятия. Не задумывался даже. Осведомлённость же о нём самом тихонько ёкает в груди. — Земляк, — улыбается он, проявляя ответную вежливость. — Ну, не совсем. Наполовину. Ты же родом из Омска, — и это не вопрос. Ух, даже так. То есть Артём не только гуглил инфу про него, но и решил открыть карты? Это немного будоражит. Сильнее, чем должно бы человека в отношениях. — Поехали, угощу тебя кофе. Должен же я загладить свою вину за телефон, — говорит Дзюба, берёт Арсения под локоть и уверенно ведёт к машине. Открывает пассажирскую дверь (на ум приходит определение «галантно»), приглашающим жестом указывает внутрь и, когда пребывающий в ахуе Арсений усаживается на кресло, тут же захлопывает дверь и быстрым шагом идёт к своему месту. Арсений осматривается в салоне дорогой тачки: кожаные сиденья, ароматизатор в виде футбольного мяча — кто б сомневался! — а сзади валяется спортивная форма. Немного пахнет потом, смешанным с незнакомым одеколоном, и этот запах на удивление не раздражает. Артём ведёт машину агрессивно, орёт на московских водителей, сетует, что в Питере движение попроще будет. Сыпет какими-то внутряковыми шутками, которые Арсений ни хуя не выкупает, но почему-то всё равно смеётся. Ей-богу, как девчонка. Когда Мерседес останавливается возле кафе, Арсений пулей вылетает на улицу: повторение сцены с открыванием двери будет для него ту мач. Но это не особо помогает, потому что Артём, оказавшись на шаг впереди, распахивает перед ним дверь заведения. Арсений покоряется судьбе и принимает этот любезный жест. Они находят дальний столик — ни одному из них не нужны встречи с фанатами, — Артём заказывает сибаса на гриле и с видом знатока рекомендует Арсению отведать нежнейшее карпаччо с греческим салатом. — Ты рыбу не ешь, я знаю, — хмыкает он. Арсению от таких новостей тоже хочется сибаса. И желательно побыстрей: атмосфера вокруг накаляется так, будто на гриле жарят его самого. — Что ещё ты обо мне знаешь? — прищуривается он. — Что у нас с тобой много общего. — К примеру? — Ну, для начала очевидное: мы оба живём в Питере. Кстати, у тебя же в полвосьмого поезд? — Угу, — бормочет Арсений, чувствуя себя просталкеренным до мозга костей. — И у меня, можем вместе поехать, — Дзюба светит самоуверенной улыбкой. Арсений не спешит с ответом, залипая на волевом подбородке, выдающихся скулах и массивной шее. — Звучит неплохо, — произносит он через несколько секунд, непроизвольно закусывая губу. Боже, он что, флиртует с этим футболистом?! — Во-вторых, наши имена начинаются на одну букву, — действительно, и почему он сам об этом не подумал. — На две первые буквы, — уточняет. Как бы в этих алфавитных игрищах не забыть о том, в чьём имени «А» тоже заглавная… — Верно, — кивает Дзюба. — Затем: мы с тобой оба люди спорта. — Арсения уже не удивляет, что собеседник это знает. Если нагуглил про родной город и про рыбу, то явно и про йогу с бегом нарыл информацию. Интересно, о чём ещё?.. — И нет, не спорь, что ты не профессионал, это неважно. Главное, что ты следишь за собой, вон какой стройный, накачанный. Тяжёлый взгляд проходится по торсу — оценивающе, неторопливо, смакуя каждый миллиметр. В нём отмечается явное удовлетворение увиденным. Арсений ощущает себя голым. Артём смотрит жадно, будто так и есть. — Куда мне до тебя, — возвращает он комплимент. — А ещё, — не обращая внимания на сказанное, Артём продолжает гнуть свою линию, — мы оба медийные люди, при этом личную жизнь стараемся не афишировать. Поэтому вокруг нас ходит чертовски много сплетен. Арсений сглатывает. Его ботинка под столом касается чужая нога, заявляя права на свою территорию, и он несмело отодвигает ступню. Дзюба нависает над столом, просверливая в нём дыру. Как много ему известно? Что именно он раскопал про них с Антоном?.. — И мне безумно интересно знать, сколько в них правды, Арс. Звук собственного имени простреливает навылет. Арсений захлёбывается, хватая воздух и пытаясь восстановить дыхание. Его запястья касается известная на всю Россию рука. — А может, чёрт с ним с поездом, пое… — Дарова! — раздаётся сверху до боли знакомый голос, и Арсений второй раз за день вздрагивает от неожиданности. — Вот это встреча, как говорится, давно не виделись! Антон плюхается на диванчик, толкая его бедром ближе к окошку. Густые брови Дзюбы ползут наверх, Арсений же выдавливает из себя не думая: — Ты что, следил за нами? — Кто, я?! — брови Антона могут посоревноваться в прыжках в высоту. — Да я всегда в этом кафе обедаю, тут лучшие хинкали. Официант! — зовёт он громко, поднимая руку. — А вы-то как здесь оказались? — Сапсан ещё нескоро, и Артём предложил… — Ах, предложил! Какой он молодец, — перебивает Антон. — А чё такие грустные сидите, может, бухла закажем? Отметим выпуск. Колено сжимает окольцованная рука, но это не заигрывание, это болезненный щипок. Арсений еле слышно произносит: «Ауч!» — наверное, будет синяк. — Я за рулём, — цедит сквозь зубы Артём. Его желваки ходят из стороны в сторону, грозя выйти нахуй за линию челюсти. — Ну так и я за рулём, — нисколько не смущается Антон. — Вызовем трезвого водителя, проблем-то. А кстати, что за тачка у тебя? — не глядя на Арсения, как будто тот пустое место, обращается он к Дзюбе. — Мерс, — скупо бросает тот, словно буквы внезапно стали стоить по биткоину каждая и даже он с его головокружительными гонорарами рискует разориться. — О, круто! Надёжный немецкий автопром. Я тоже рассматривал Бэху и Мерина, но потом решил взять Шевроле. — Отличный выбор, — хмуро кивает Дзюба. — Антон, а тебе не пора? Дома заждались, наверное. Ну ни хуя себе тайм-менеджмент. — Тебя, скорей всего, тоже ждёт красавица-жена и трое славных карапузов? — Шастун улыбается обворожительно. — Конечно, — невозмутимо отвечает Артём. — Скоро поедем. У нас с Арсением поезд через, — кидает беглый взгляд на Ролекс, — два часа. Арсений наблюдает эту сцену, и у него аж поджилки трясутся. Он чувствует себя десятиклассницей, из-за которой собираются подраться два главных хулигана школы. Позвать Дзюбу в программу было определённо классным ходом. И дело вовсе не в рейтингах. Личный рейтинг Арсения Попова растёт, как доходы производителей антисептиков в марте 2020. — Ничего себе, вы придумали! А Арсений не забыл, что у нас с ним ещё прогоны на сегодня запланированы? Арсений глупо хлопает глазами. — Какие прогоны? Они же только на следующей неде… — Сегодня, Арс, сегодня! Я всё понимаю, старческий склероз, но Шеминов нам голову откусит, если не явимся. Вот он, кстати, уже звонит! Вспомнишь Стаса, вот и Стас, рифму сам подберёшь, — взмахивает руками Антон и начинает орать в трубку, делая страшные глаза. Арсений качает головой, наблюдая за развернувшимся на его глазах представлением. Он абсолютно уверен, что по другую сторону нет никакого абонента, тем более Антон так ужасно переигрывает, что актёр внутри него умывается кринжовыми слезами. — Стасян, не кипятись, ща будем! Десять минут, бро. Там все уже собрались, — громко шепчет он уже Арсению, прикрывая динамик ладонью. Дзюба сидит белый, как полотно скатерти. Некстати подошедший официант тут же ретируется с подносом, дабы остаться в живых. Немая сцена длится несколько секунд, за которые Арсений успевает поседеть. Дальнейшие события происходят как на перемотке: Антон вытаскивает из кармана пятитысячную купюру, кидает на стол, хватает вещи Арсения в одну руку, другой берёт его за локоть и, наклоняясь к сидящему Дзюбе, бросает: — Привет Игорьку. И, это… ты приходи к нам на Громкий вопрос, будем ждать.