Судьба Одуванчика. Книга первая "Обретение"

Наступила осень, и помидоры завяли. Человек предполагает, а бог, то есть Я – располагаю. Вообще-то это достаточно обидно – вот так вот неожиданно свалиться с ангиной. Ощущения настолько мерзкое, что даже родителей посылать не хочется. Три недели коту под хвост. Единственная радость – можно отдохнуть от несравненных одноклассников... Хотя и отдых может надоесть...ладушки, свою норму по болезням я на этот год выполнил, пришла пора напомнить о себе, а то распустились там без меня, забыли хозяйскую руку. - Ой, Ларик, привет. Выздоровел? Нет, блин, больным в школу приперся! Чтобы вы тут перезаразились побыстрее! - Видишь ли, Лера, с классической медицинской точки зрения, ни одного человека на Земле нельзя считать идеально здоровым. Я бы сформулировал свой ответ на заданный мне тобою вопрос следующим образом: « Мое состояние соответствует потребностям данного учебного заведения во мне, как в нормально функционирующем индивидууме». Я все понятно объяснил? Стоит, хлопает глазами, сейчас заплачет. Ну почему люди обижаются на правду? - Ладно, не злись, я не нарочно. Ну, докладывайте, какие у вас новости? Только, чур, подробностей кто, с кем, и когда успел переспать, не требуется. -Да ну тебя. Все опошлишь. -Не я такой, жизнь такая. И все же? - Ну, какие у нас новости? Все как всегда. Генка Иващенко руку сломал. - Жаль, что не голову. Шучу. Чего еще? - Да так, ничего особенного. А ты чем болел? - Сибирский ящур. Подцепил у одной знакомой коровы. Где наши? В «клоаке»? - Где же еще. «Клоака», или говоря по-простому, школьный бар, место, где всегда можно найти наших. Последняя игра в демократию обожаемой директрисы. Это же нужно было придумать, помимо столовой и школьного буфета, завести еще бар для старшеклассников. Отделочка, конечно, по классу люкс. Только вот содержание подкачало. Ну да ладно, не будем придираться к мелочам. - Приветствую вас всех, други мои. Рад вас видеть без петли на шее. Ну, как вы тут без меня? Не слишком сильно шалили? Сейчас начнется: похлопывание по плечам, рукопожатие немытыми руками, обжимания. Бр-р, мерзость...нужно заметить Костику, чтобы сменил парфюм. А то амбре, как в солдатском бардаке.... Ну ладно, обязательный ритуал окончен. Пора расположиться в, столь поспешно освобожденное Костиком, мое любимое кресло и придать себе вид задумчивой рассеянности. Так, а это что такое? -Милостивые государи, кто-нибудь может объяснить вашему покорному слуге одну маленькую вещь? Что так сосредоточенно строчит в своей тетради за крайним столиком несчастный Славик? Общий хохот. - Некролог дописывает. - Пардон, я не ослышался? И кто же усопший? По дороге в это райское местечко я имел честь лицезреть весь личный состав нашего несравненного класса. И лучшую, и, к моему огорчению, худшую его часть. Все производят впечатление вполне здоровых людей. Или мне примерещилось, и я смог наблюдать явление призраков среди бела дня? Чур меня, чур! Боже, как легко рассмешить этих придурков. - Да он свой некролог дописывает. Ну вот, и снова здравствуйте. Мало того, что это несчастное создание, уже давно забывшее, как выглядит обычная авторучка, взялось за перо. Он еще и панегирики свои расписывает. Нет, положительно мир сошел с ума! Не стоило, Ларион, оставлять их так надолго одних. Чревато. - И давно у него проснулись суицидальные мысли? - Ты что, не знаешь? Это же домашнее задание. ОХУЕТЬ! Вот так вот, большими буквами, взять и охуеть! По полной. Ни хрена же себе домашнее задание – собственный некролог расписывать. А следующее тогда каким будет? Принести совковую лопату и айда на два метра вниз? Полный пиз...ец! Жизнь становится все загадочней и интересней. - Это что, новая программа по литературе? - По логике. - Почему? - По логике. Ты же не знаешь, у нас новый препод. - Михаил Юрьевич? Нет, этого застать я еще успел, он был последним, что промелькнуло в моем меркнущем сознании. - Ну вот. Прикольный мужик оказался. Такие вещи рассказывает. Даже я заслушался. Ну, это не мудрено. Много ли тебе надо. - А причем здесь Славкин некролог? Он что, убивает за невыполнение домашнего задания? Я против. А как же «Конвенция о правах ребенка»? -Ну, подожди. Короче, на последнем уроке говорили о принципах самооценки. Ну вот, он возьми и предложи: пусть, мол, каждый напишет свой некролог. Таким, каким он его видит лет через семьдесят. - А чего так много? Я лично столько не собираюсь. - Да погоди. Народ сначала развеселился. Ну а потом, как задумались, вопрос-то серьезный. Зачитывать при всех придется, вслух. - Я думаю. Списывать друг у друга не догадались? - Да ладно тебе. Сам не писал, вот и прикалываешься. Ладно, потопали, звонок. Послушайте, нельзя же так! Человек от больничной койки едва оторвался, еще бледный и немощный, а его бах, и дубинкой по голове. Форменный садизм получается. Готовить же надо к таким новостям. Хотел бы я знать, что понаписали мои долбанутые одноклассники? Хотя предположить не трудно: «от нас ушел»...», «в расцвете сил»...», «светлый образ...» - короче, никакой фантазии. Хотя мысль сама по себе интересная...Ладушки, четыре урока у меня в запасе есть – уж я вам устрою. Все оказалось не так бездарно, как я ожидал. Как видно, какие-то остатки мозгов у большинства сохранились – попадались весьма неплохие опусы. Ну, от Санька я и ожидал чего- нибудь подобного – все-таки он, хоть и младший, но мой брат по разуму. Но чтобы Светка и Маринка создали такие шедевры трагической мысли... Даже Славик поднапрягся и выдал что-то удобоваримое. Костик, конечно, не удержался и впаял свою любимую Валгаллу. Ну, с этим все понятно, он уже давно переселился из нашего мира туда, к викингам. Вся квартира увешана мечами и шлемами рогатыми. Но и остальные хороши, такого понаписали. Вот Леночка Макеева закончила читать с подвывом свою бредятину, и наступил мой звездный час. - Ну, что же, спасибо всем. Я рад, что вы с энтузиазмом отнеслись к такому необычному заданию. - Извините, Михаил Юрьевич, Вы забыли меня. - Пардон, молодой человек. Вы отсутствовали на прошлых уроках, и я не был уверен, что вы подготовились. - Я всегда готов! - Как пионер? - Пардон? - Не обращайте внимания. Последствия розового детства и голубой юности. Прошу Вас. Ну, голубое детство я ему еще припомню. А пока получите вот это: - «Итак, он свалил. Скопытился. Дал дуба и отбросил ноги. Слинял, одним словом. Приказал нам всем долго жить. Поднимем же чарки и порадуемся, что, наконец, он оставил нас в покое. Об усопших не говорят плохо, но и молчать мы тоже не в силах. Тот, кто осчастливил нас своим уходом, не был человеком с большой буквы. Он вообще не был человеком в обычном понимании этого слова. Это был ураган страстей, средоточие пороков и мерзостей. Жизнь его прошла так, как хотелось ему, и плевал он на остальных. Погружаясь в бездну разврата, он наслаждался этим. Это был настоящий эпикуреец, любивший испить божественной амброзии, и вот теперь его чаша пуста. Пройдя по жизни гордым буревестником, он обрел счастье и утешение в том, чего другие боятся. Пожалеем же Ад, где находится его мятежная непокорная душа, ибо теперь и чертям будет жарко. Не найдя счастья на земле, он теперь от Вельзевула будет домогаться решения своих немыслимых проблем. Он не хотел быть понятым, и не был понятен. Так возрадуемся же его уходу. Его нет среди нас и, слава Всевышнему, больше не будет. Аминь». Аплодисментов не нужно. - И не будет. Спасибо за такое необычное произведение. Имеется только одна маленькая неточность. Амброзию не пьют, ее вкушают. А так все достаточно неплохо. Несколько противоречиво, правда. Не понял? И это все? А не круто ли ты себя ставишь, мужик? - За поправочку спасибо, буду иметь ввиду. Загляну на Олимп, передам Зевсу чтобы больше не путал. - Да уж, порадуй старика. А вот это уже слишком! Такого спускать нельзя! - Кстати, о противоречивости. Вам не будет сложно объяснить в чем вы ее увидели? - Отнюдь. Описанный индивидуум, то есть Вы, милостивый государь, за свою жизнь, насколько бы она не была бурной, судя по описанию, вряд ли сумел завести себе друзей, способных написать подобный некролог. Врагов, это да, в избытке. Но враги, к сожалению, не пишут некрологов. Они приходят плюнуть на твою могилу. И только. Так что вот здесь ты немного просчитался. -И давно мы на «ты»? -А что, ты против? Так, все! Дальше продолжаться такое не может! -Отнюдь. Это даже приятно. Ларион. Можно просто Ларик. Ну что, съел? Слабо пожать при всех мою руку? -Очень приятно. Михаил. Для своих просто Мишель. Нехило. И рукопожатие не хилое, и вообще... мужик, ты что делаешь? Здесь так себя вести могу только я. Остановись, безумец, ты же погибнешь! - Ну, вот и познакомились. Спасибо за некролог. Надеюсь, ты и впредь сможешь радовать нас нестандартным подходом и глубиной мысли. Это уж точно, мало тебе не покажется. Перчатка брошена и вызов принят. Никто не смеет опускать Лариона вот так безнаказанно. Никто и никогда... Если и вправду боги любят наблюдать за борьбой человека с непреодолимым препятствием, то пусть спешат покупать билеты. Слышите там, наверху? Поединок начинается. В живых должен остаться только один. И я даже догадываюсь кто. Вы хотели войны, вы ее получите. И уж будьте уверены, некролог на похороны я писать не буду. Я приду плюнуть на могилу. На могилу с надписью «Здесь лежит Мишель».