Часть 4
19 марта 2023 г., 07:37
Тишина. Абсолютная тишина. Я люблю тишину. Она - хорошая, нежная, ласковая. С тишиной я бываю расслабленно-счастлив. Как тогда, в детстве. На старой даче...Сколько мне тогда было? Лет пять. Мы жили еще на той, дальней даче. Помню старый дом. В нем всегда как-то странно пахло. Не вкусно, не противно, а странно. Запахом старого кожаного дивана, прелой листвы и керосина. Да, точно, керосина. Там не было электричества, и бабушка готовила на примусе. Смешной такой примус, с тремя фитильками и какими-то странными колесиками. Колесики нужно было подкручивать, и тогда огонь то усиливался, то почти пропадал. Но трогать колесики было нельзя. Могла только бабушка. Не та, которая профессор. Другая. Помню, как я попробовал покрутить колесики, и она меня отшлепала. Первый раз в жизни. Было не больно, а как-то обидно. И странно - меня ударили. Я разревелся, а она прижала меня к себе, гладила по голове и приговаривала: «Ничего, Ларушка, ничего. Обидно, да не смертельно. Зато впредь наука будет. А за науку и приплатить не стыдно». А потом повела в сад. Сад был большой, с огромными яблонями. Яблок тогда еще не было. А была клубника. Большие сладкие ягоды тускло- красного цвета. Я хотел их есть там же на грядках. А бабушка уговаривала: « Не спеши, Ларушка, кто спешит, тот позже всех приходит. Вот ягодку соберем да в тарелочку положим, да в дом снесем. И дедушку угостим». Дед Филипп приезжал под вечер, на Ласточке, старой каурой кобылке. Долго распрягал ее и отпускал на ночь пастись на лугу. А потом сажал меня на плечи и нес к колодцу.
Я тогда первый раз увидел настоящий деревенский колодец: старый, слегка покосившийся сруб, обросший зеленоватым мхом, потресковшийся ворот с накрученной на него длинной цепью. Часть звеньев цепи была покрыта бурым налетом ржавчины, а нижняя, рабочая часть, за которую цеплялось ведро, состояло из темных, слегка блестящих звеньев. Помню как я удивился этому, и дед, сняв меня с плеч, объяснил: « Это от того они ржавые, что поверху сидят, да ничего не делают, а те, что снизу работают, ведра вверх – вниз таскают, тем ржаветь некогда. Так и люди, Ларик, что каждый день в трудах да в заботах, никогда ржавчиной не покроются. А кто наверху сидит да ничего не делает, тот быстро коростой зарастет». Дед снимал с позеленевшего крюка ведро, и, придерживая ворот рукой, осторожно опускал его в колодец. С каким-то странным скрипом ворот поворачивался заскорузлой рукой.... «Помоги, Ларик, старый я, один ведро не вытащу. Я хватался обеими руками за затертую до тусклого блеска рукоять ворота, и вместе с дедом осторожно вытягивал огромное ведро из пугающей бездны старого колодца..
Боже, за что меня всего этого лишили?
