Судьба Одуванчика. Книга первая "Обретение"

О, Боже, какое счастье. Холодная вода. Кайф. Вечный кайф. Еще. Еще. Боже, как болит голова. Как хорошо под водой. Кто только придумал эти волшебные струи божественной, чудной, бесподобной воды? Слава, слава, слава этому человеку. Он буквально спасает меня. Спасибо ему. Я оживаю. -Ну что, оклемался? Сиди, сиди. Приходи в себя. -Дед? Ты как...ты откуда? -Оттуда. Из Москвы. Приехал спасать любимого внука. По-моему, вовремя. -Спасибо. Ты как... -Что как я? Как доехал? Спасибо, нормально. Без приключений. -Нет, я не про то. Как ты узнал? -Ну, милый мой. Увидеть тебя спящим в натуральном виде, посреди батареи пустых бутылок, и не сообразить, что ты в стельку ... Большого ума не нужно. -Блин, дед..., я не про это. Почему ты приехал? - А ты хотел, чтобы мы с бабушкой спокойно реагировали на то, что ты не отвечаешь на звонки третьи сутки. На телефон посмотри – пропущенных звонков больше трех десятков. -Ой, блин! - Ну что, протрезвел? Вылезай и вытирайся. Пойду пока в комнате приберусь. - Дед, я сам...ох. - Да уж, тебе в таком состоянии только что уборкой и заниматься. Сиди уж, алкоголик. Халат надень. - Дед. Ты прости, я не хотел. - Я понимаю. Так случайно вышло. Чуть-чуть перебрал. - Нет, ну я вправду не хотел. Ой... - Успокойся. С кем не бывает. Я в твои годы пару раз так набирался - конец света, да и только. Объясни лучше, с чего это ты в одиночку такие подвиги устраиваешь. Меня бы, что ли, за компанию пригласил. А то такие напитки жрать и один. Не любишь ты меня, внучек. - Дед, ну это садизм, так издеваться над больным человеком. -Ничего, злее будешь. - Я? - Ты, внучек, ты. Это чтобы лучше запоминалось, что в одиночку пить вредно. Ну, эту пьянку я и так никогда не забуду. - Так чего ты так надрался-то? Вроде раньше за тобой тяги к алкоголю не наблюдалось. А тут всю папашину коллекцию ополовинил. Вот Лазарь-то обрадуется. - Ничего, потерпит, с него не убудет, все равно годами стоит без дела...ох. - И ты решил исправить это упущение? - Да и ну и что? Стоят без дела, чего же любимому...ой, мама.. сыночку не порезвиться. - Да. Резвый ты у нас. - А то. - Я вот только думаю, Ольга другого мнения будет. - Ольга? Ах, мама. А мы ей не скажем. - Ну мы-то допустим промолчим, хотя скрыть такое... Но бутылки-то, бутылки все сообщат. - Да куплю я новые...ой, блин. - Не матерись. Ты представляешь хоть на какую суммы ты порезвился, эпикуреец чертов? Ты же прикончил, ну думаю, тысячи на три, не меньше. - А ты думаешь, она бы обрадовалась, если бы я надирался пойлом из ларьков? - Сомневаюсь. Я так думаю, что если бы ты в таких количествах поглощал обычную бормотуху, я бы сейчас вывозил отсюда твой хладный труп. Ну что, оклемался? - Местами. - Чем? - Все нормально. Я...уже могу стоять сам. - Так ты мне не сказал с чего такая гулянка была? С горя али с радости? - Ох, дед... -Понятно. О радости говорить не приходится – пил с горя. Полегчало хоть? - Не знаю...Вряд ли. - И это тоже понятно. Последствия той самой майской истории? - Какой майской? -Какой? Такой. Это тебе лучше знать – какой. Знаю только, что Ольга на Первомай места себе не находила: «У Ларика проблемы, Ларик в депрессии...» На Канары и то лететь не хотела. - На Крит. - Туда тем более. Еле спровадил. Обещал приглядывать за тобой. Вот, как видишь, приглядываю. Так что, дела лямурные не дают покоя младшему поколению семейства Кучеренко? Может, поделишься со старшим поколением? - Ой, дед, не трави душу. -Что, все так плохо? - Хотелось бы хуже, да... - И это понятно. Она тебя не оценила и ушла к другому. - Если бы все так просто. Тут столько... - А ты не усложняй. Разложи на составляющие, глядишь и решится проблема-то. - Да нет, дед, эта задача решения не имеет. - Уверен? - На все сто. - И с чего такой пессимизм? - Жизненный опыт. - В семнадцать лет? Похвально. - Понимаешь, дед, тут не все так просто. Представь, есть человек... - Красивая. - Что? А да, вполне. Ну, так вот. Человек. Он... он не такой как все. Не похожий. С ним хорошо, с ним легко, приятно. Ты не представляешь, как с ним...необыкновенно. И все вроде бы хорошо. Но вдруг...ты узнаешь о нем такое... Ну, такое, что после этого только и остается... - Чего же остается? - Не знаю дед, не знаю. Знаю только, что жить после этого не хочется. - А что, между вами кто-то встал? - Чего? А да, и это тоже. - И прочно встал? - Прочно, дед, прочно. Не сдвинешь. - А ты попытайся. - Чего? - Сдвинуть, внучек, сдвинуть. - А зачем? - Что значит зачем?! Ты же любишь? - Ну.. - Не «ну», а любишь. Или нет? - Если бы я знал... - А ты подумай. Стал бы ты так бесится, если бы был к ней равнодушен? Ушла, да и черт с ней. Нет уж. Себя не обманешь. - Да не знаю я! Порой мне кажется, что я ...ненавижу! - Нормальное явление. А ты хотел, чтобы все было так просто. Так любишь или нет? - Пожалуй, люблю. - Что значит «пожалуй, люблю». Ты уж реши для себя окончательно, любишь или нет?! - Зачем? - Вот заладил, зачем. Зачем? Затем! Если не любишь, если это так, случайное явление, то наплюй и забудь. Нечего ради постороннего человека переводить казенные напитки. - Хм... а если люблю? - Если, если... тогда тем более нечего сидеть здесь таким расхлюстанным. Поднимайся и борись за своё счастье! А то сидит здесь, понимаешь, весь никакой. Думал оно что, само в руки упадет, счастье-то?! Перебьешься! - Бороться имеет смысл если... если... - Ну что «если»? Что? - Если...можно победить. Когда победа реальна. - Да ну?! А я-то дурак, думал... Нет уж, внучек любезный, драться нужно всегда. Запомни, всегда! Даже когда шансы на победу минимальны. Даже если один на миллион, все равно дерись! Ради самого себя, ради уважения к себе. Один на миллион, это не так уж и мало, ты уж мне поверь! - Дед, ты не понимаешь... - Ну чего, чего я не понимаю? Что мой внук слизняком оказался? Слабаком с тонкими нервами?! Девушка ему отказала, с другим гулять ушла, так он все, готов с жизнью проститься. Да набей ты ему морду, да и дело с концом. Не слабо дед! Вот уж чего не ожидал от своего академика! И лексикончик хорош, и темперамент! Совсем неслабо. Так вот живешь и не знаешь. - Нечего сопли жевать. Взял себя в руки, напрягся и вперед! Один раз отказала, другой, а ты продолжай, завоевывай дальше. Женщины любят настойчивых. - Да никто мне не отказывал! Не в этом дело. - А в чём? Тебе что, объяснились в любви, а потом гнусно надругались? Заявили, что ошиблись? - Да никто мне в любви не объяснялся! Наоборот, это я... - Что ты? - Я понял, что люблю, что жить без него не могу! - Без кого – него? - Без ...этого человека. - Ну и что же он, сей человек? Отказывает тебе во взаимности.? - Ну...нет, не в этом дело. Не могу я тебе объяснить. - Ты не мне объясняй, ты сам разберись. - Постараюсь. - Да уж, будь любезен. Собирайся давай, в Москву пора. Когда родители с античности домой собираются? - К двенадцатому обещали. - Понятно. Значит, сутки у тебя в запасе есть, в себя прийти успеешь. Собрался? Поехали. - Слушай, дед, а откуда у нас на даче этот стакан? - Какой? - Да вот этот, гранёный - Ах, этот...Да так, грешок молодости. Когда с Целины возвращались, еще студентами, купили четверть самогона в колхозе. У одной весьма колоритной старухи. Ну вот, купить- то купили, а о посуде как-то не позаботились. Вот я в буфете, на станции, и конфисковал. - Дед, ты выиграл! Один – ноль! Итак, Ларион возвращается в Москву. Слышишь, крашенный, я еду! Берегись! Мишеля я тебе не отдам! КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ