Судьба Одуванчика. Книга первая "Обретение"

- Московское время пятнадцать часов. Новости к этому часу... Спасибо, не требуются. Новости - вещь, конечно, хорошая, местами нужная, но без меня. Потому как новость - это что-то такое, что должно радовать. Или огорчать. Развлекать, короче. Делать жизнь интересней и содержательней. Наполнять ее смыслом. А Ларику не требуется наполнять жизнь смыслом... Ларик наполняет ее другим. Точнее - заполняет. Еще точнее - заливает ее. Верее его. Стакан. Прекрасный граненый стакан тысяча девятьсот лохматого года выпуска. Симпатичный такой стаканчик, определенно созданный, чтобы его заливали чем-то возвышенно благородным. Например, самогоном. Или спиртом... Интересно, как это граненое чудо толстого стекла, место которому в заводской столовой или в привокзальном буфете станции Мухосранск, оказалось на нашей ухоженной, благородной прямо-таки благоухающей изыском, ампиром и ренессансом даче? Среди фаянсовой и фарфоровой посуды времен предпоследнего императора. В компании тарелочек, мисочек, салатниц и супниц, из которых Сашка номер три, если и не хлебал бульон с гренками, то уж сморкался в них точно.... Ах, как великолепны все эти рюмочки и фужерчики, звонко требующие чтобы их наполнили драгоценной влагой...Говорят, что Шурик был не дурак выпить...Отлично, продолжим же императорские традиции, поднимем упавшие знамена и нажремся до визга поросячьего...Еще и неизвестно кто больше выпьет... Итак поединок, я и Шурик. Да здравствует пьянство - убежище униженных и оскорбленных. Наливай. Ну, дай бог, не последняя. Бр-р-р. Ну и гадость. Первые три пошли как-то полегче. Нет, водочка - вещь, конечно, хорошая, местами приятная, но все же... Стоп, а что это я принял? Пардон, мадам, приношу свои глубокие искюзьми. Это были не вы, ваша двоюродная сестра из далекой страны диких обезьян под чудным названием текила... Или нет, обезьяны это...в этой...как ее, в Бразилии. А текила – это Мексика, много, много диких кактусов.. Они скачут по деревьям, корчат страшные рожи и... охотятся на мангустов. Поймают такого мангуста, разложат где- нибудь в саванне и делают ему татуировки. Всего иглами истыкают, беднягу... И будет уже не мангуст, а этот...как его, скунс. А затем ученые говорят о Дарвинской теории эволюции, развитии видов. А все дело в кактусах. Нет кактусов – нет эволюции... Ну что, за эволюцию? Легко! Наливай, поехали. Стоп, стоять... если это текилла, то ее нужно употреблять с этим, как его... с апельсином...Нет, не с апельсином, с ананасом. Или с лимоном?...Да, с лимоном. И с солью. Так, где тут у нас лимоны произрастают? Лимоны произрастают на лимонном дереве. А лимонное дерево произрастает там, где всегда очень холодно. Конкретней - в холодильнике. А холодильник произрастает на кухне...и требует ежедневной поливки теплой водой, температурой не ниже...тридцати градусов. И еще он не любит прямых солнечных лучей, прячется от них по темным углам,... эдакий вампирчик местного разлива. Там-то мы его и застукаем. И осиновым колом, колом его...бедняжку. Итак, Ларион, вперед, на кухню...Ого, а я и не замечал, что Земля вращается с такой скоростью. Это центробежное...или центростремительное движение... стремится...ох...не допустить нас до цели нашего похода. Но мы пробьемся, мы дойдем, мы...ох, не фига себе. Штормит, однако... бороться и искать, найти и...перепрятать. Ищите и обрящите... Внимание, впереди поворот...левый. Вот, новый поворот и мотор ревет, что-то там несет. Или везет. Ага, я вижу свет. Земля, я вижу землю...вот и кухня...Кстати, а почему у вас, Ларион Лазаревич, посреди дня на кухне горит свет? Отвечаем. Потому, Ларион Лазаревич, что Вы его не выключили. А почему, Ларион Лазаревич, Вы его не выключили? Отвечаем. Что, я Вам, Ларион Лазаревич, Чубайс что ли, свет выключать. Ему надо, пусть он и выключает...Придет и выключит. Произведет веерное отключение в отдельно взятом доме. А мы – хрен. Мы свет отключать не будем. Мы сюда не за этим пришли. Мы, да будет Вам известно, заглянули сюда на огонек...дабы вкусить запретного плода.. Ну-ка, где у нас здесь запретные плоды произрастают. На первый – второй рассчитайся. Так, приказом по даче, ты, желтобрюхий, назначаешься первым. С тебя и начнем. Сейчас вернемся в комнату, нарежем аккуратными дольками...Стоять. Что это Вы, Ларион Лазаревич, собрались делать? Как что, Ларион Лазаревич, лимончик резать. А чем, позвольте спросить, Вы его резать собрались.? Ножичек-то Вы взяли? Или Вы его решили острым словом покрамсать? Можно, конечно, и острым словом. Но ножичком, оно все-таки приятней. Ну, Слава Богу, додумались. А я уже грешным делом решил, что вы, сиротка убогая, зубками его хотели ополовинить. Можно, конечно, и зубками. Хотя ножичком, как-то по-этичней. «Да вы, батенька, эстет? - Ну что Вы, обычный пидорас. Но какой голубой цвет.»...Голубой, голубой, не хотим играть с тобой....не хотим играть с Мишелем. Ни играть. Ни говорить. Ни видеть. Даже слышать о нем не хотим. С глаз долой – из сердца вон. Все, забыли... ага, вот и комната. Сели и порезали лимончик аккуратными дольками... Ну, не совсем аккуратными. Да и хрен с ними. Налили, приняли, закусили...О, это получше будет...Ну, продолжим. О чем это я? Ах да, о стакане. Итак, да здравствует прекрасный граненый стакан, неведомыми путями оказавшийся у нас на даче...Интересно все же, кто его приволок? Маман с фазером отпадают сразу – с их то противоестественной тягой к прекрасному при одном только взгляде на это чудо советской стекольной промышленности их бы разбил нравственный паралич. Бабуля? Ближе к телу, хотя и мало реально. Ей бы больше подошли мензурки и колбы, химик, все-таки. Остается дед...Да, в его огромных лапах сие чудо света выглядело бы весьма органично.. Но... откуда весьма заслуженный академик, почти герой какого-то там труда, лауреат множества премий и почетный член кучи забугорных академий, мог слямзить такое сокровище? Не в забегаловке же спер? Хотя... было бы лихо. Так и представляется картина: ночь, темнота, дождь, и дед с двумя подельщиками взламывает дверь привокзального буфета с целью хищения произведения искусства международного значения – граненого стакана. Срабатывает сигнализация, мчатся машины с ментами, «стоять, не двигаться». Дед, отстреливаясь и зажав раненное плечо, долго петляет по окрестным болотам, чтобы сбить собак со следа. Все, решено. Ставим на деда. Ну, за воровские наклонности моего пращура... А хорошо пошла. Жаль бутылочка заканчивается. Третьи сутки пить, это вам не хухры-мухры. Ларион оттягивается по полной. Ларик в запое. Ларик празднует тризну по своей безвременно ушедшей юности. По своей наивности и доверчивости. Ларик прощается с идеалами. Оставь надежду, всяк сюда входящий. Надежду, веру и Любовь...любовь к человеку. «Я хочу видеть этого человека»...Да не хочу я его видеть. Хватит, насмотрелись. Зрелище не для слабонервных... А как он вилял хвостом тогда, в школе: - Лар, я хотел бы с тобой поговорить. - Спасибо, не нужно. - Подожди. Я тебя чем-то обидел? - Вы? Меня? Ну что вы, Михаил Юрьевич, разве Вы можете меня обидеть? Просто я считаю продолжение наших отношений в дальнейшем излишним. Так что, если вас это не затруднит, оставьте меня в покое. - Постой. - Да, и потрудитесь ко мне обращаться на Вы, как этого требует устав школы. - Да что случилось-то? В чем я виноват? Боже, как мне хотелось тогда плюнуть ему в лицо. В эти наглые, бестыжие глаза, так заискивающе вглядывающиеся в меня. Я бы тебе сказал кто ты и в чем виноват. -Вы не виноваты ни в чем. Просто я так решил. - Но что-то же случилось? - Ровным счетом ничего. - И ты вот так вот, ни с того ни с сего, решил разорвать наши отношения? - Можно сказать и так. -Тебя что-то не устраивало в моем обществе? Вот тут меня разобрал смех. -О, я не сомневаюсь, вам и без моего общества будет весьма неплохо. У вас общество свое. Весьма своеобразное, несколько более яркое, чем я. Многоцветное, я бы сказал. Весьма нежное и ласковое. И тогда он все понял! Взгляд изменился, стал каким-то более сухим и горьким. -Так это был все-таки ты. Я...мне тогда показалось, что это твоя футболка. Я не поверил... -О чем это вы? Боже, с каким страданием он глядел на меня. В этом взгляде было столько страдания, что я был почти готов простить его. Если бы он не отвел глаза... - Мне позволено будет объясниться? - Нет. Незачем. - Прости. - Не за что. Вы мне ничего не должны... Спасибо за счастье... Извините, мне нужно на алгебру. Я уходил, а он оставался там. Больше всего я боялся, чтобы он меня не окликнул. Шел по коридору и твердил про себя: «Молчи! Молчи, молчи! Только молчи!». Я не знаю, что бы случилось со мной, если бы он сказал хотя бы слово... Разревелся, бился бы в истерике. Надавал ему пощечин... Не знаю... Но он промолчал. И, слава Богу. Все кончено, жребий брошен, Рубикон перейден и все мосты сожжены. Так что теперь Лариосик - вольная птица. Может петь и веселиться. Благо чадолюбивые родители свалили на безумно-исторический остров Крит, предоставив заботу о сыне горячо любимым бабушке и деду. И теперь вольнолюбивый внук Ларик отпущен на все майские праздники на дачу, дабы написать очередную статью по художественной культуре. Чем мы сейчас и занимаемся. Наливай. К черту грустные воспоминания. Предадимся пьянству и веселью. Ибо только это и ценно в этом мире. Так подчинимся же похоти и разврату...Да, к сожалению с похотью и развратом мы пока в обломе...Зато со спиртным полный порядок. Неустанными заботами папочки бар полон. Так, с водочкой мы наконец разобрались. С текиллой покончено тоже ...Перейдем к следующему пункту программы... Так, что там у нас? Бурбон? Ого, градус растет. А это что? Абсент? О, ну это прямо-таки напиток богов. От него так и веет мировой культурой, перемешанной с искусством. Девятнадцатый век, Париж, кафешантан. Богема, блин. Верлен. Рембо и прочие действующие лица. Присоединимся...ого, а вполне даже ничего... ободряю вкус богемы. Правда, по-моему, его полагается пить как-то по-особому, что-то там со жженным сахаром....Ладно, мы его так, по-простому. Хряп, и нет еще стакана. Хор-рошо пошел... Пусть меня судят предки за сие варварство. Ничего. Пока Ларион ловит кайф, богема может и подождать. Хрен ли с ней сделается, с богемой...Тоже мне, страдальцы... Знали бы они, что такое страдание. Когда даже на секунду не можешь забыть его... Ну почему, почему Мишель выбрал его, а не меня?... А тебе это важно? Плюнь и забудь. Он ушел, сгинул из твоей жизни. Его больше нет. И не будет. Тоже мне, нашел из-за кого переживать. Лучше хряпнем еще абсентика. Напиток поэтов, все- таки. Приняли... Я, конечно, не Рембо, но толк в абсенте... он, впрочем, тоже не Верлен. Так, что-то серенькое, проходящее... Вот и проходи мимо, не задерживай... Если не можешь ценить любовь таких людей как Ларион... Тоже мне, ценитель мальчиков выискался! Спартанец двадцать первого века.. .И нашел чего ценить. Так, одно название... Мы, между прочим, не хуже. Даже лучше... и мордочка у нас посимпатичнее. И фигурка... тоже ничего.... Так, где тут у нас зеркало? Вот оно, рядом... Ну, что мы имеем с гуся? С гуся мы имеем... а ничего, ничего, вполне симпатично....Так, рубашку на хрен...майку туда же...Ну, вполне накаченная симпапулистая фигурка... а ниже... ну что, ниже тоже ничего... Так, трусы в общую кучу грязного белья. И вот сейчас он весь перед вами, без прикрас и лишней скромности... ну, и чего ему не хватало? Рост метр восемьдесят семь, стройный, без малейших признаков ожирения. А также кифоза и сколиоза вместе взятых. Между ног... а что между ног? Тоже, в принципе, весьма весомый аргумент в мою пользу. Не знаю, как у других, а по мне, вполне прилично. И в длину. И в эту, как ее, толщину. Или в диаметр? И это так, пока он отдыхает. А если встанет, если гордо приподнимет голову... Ему же удержу не будет. А уж размеры тогда... Не верите? Сейчас продемонстрируем. Только до дивана доберемся... Ладно. Можно и на ковре. На ковре даже удобнее. По крайней мере, не упадешь. Так, сейчас, сейчас... Блин... ладно. В следующий раз... Сегодня что-то никак. Я надеюсь, вы поверите мне на слово... Поверим, Лавруша, обязательно поверим. Мы же знаем, каким грозным ты бываешь в постели. Еще ни одна не ушла неудовлетворенной. Ну-с, продолжим возлияния.... Хорош, наверное, вид: голый Ларик сидит на ковре в обнимку с бутылкой? Приходи и бери голыми руками. Ну и хули? Пусть приходит и берет. Прямо такого, голого и беззащитного. Пусть хоть изнасилует...а может, я хочу, чтобы меня изнасиловали? Может, я требую, чтобы надо мной надругались? Вот сейчас возьму и позвоню Мишелю: «Приезжай ко мне и трахни меня! По-взрослому, по-настоящему, как у вас, у пидоров, положено! Вот возьму и позвоню... где тут у нас сотовый? Ага, вот и он, сбежал под диван...Итак, нажимаем циферку три и через минуту мы услышим дивный голос Мишеля. Ну?...Блядь! «Абонент временно не доступен». Облом. Облом тебе, Мишель. Облом по полной... обломалось потискать мой тугой мальчишеский зад. «Абонент временно не доступен». Абонент может идти на хуй! Хотя он и так туда регулярно ходит...Вот ведь бляди, эти пидоры, ни на хуй, ни в жопу их не пошлешь – только обрадуются...Хрен с ним, пусть идет тогда в пизду. Там- то он точно не бывал! Вот туда пусть и идет вместе со своей блядью крашенной. Тоже мне, нашел себе любовника...Ну, чем, чем он лучше меня? Ну чем, Мишель, скажи мне? Почему ты выбрал его, а не меня?.. Потому что он крашенный? Хорошо, я тоже покрашусь... Умеет ноги или что он там раздвигает, раздвигать лучше чем я? Хорошо, я готов и на это. Только не уходи, не бросай меня...! Без тебя я не смогу. Понимаешь, не смогу... Ты - сука, ты - блядь, ты сломал мне всю жизнь! Я ненавижу тебя!. Слышишь, ты, тварь голубая, ненавижу!.... За что ты так со мной? Сидишь где-нибудь сейчас со своим крашенным придурком, обнимаешься, целуешься, даже трахаешься наверняка! А я... Я здесь, пьяный, голый. Среди этих проклятых бутылок валяюсь... и плачу от любви к этой сволочи....Потому что я его люблю!...Слышишь, ты, пидор вонючий, я все равно люблю тебя...! Я сейчас пьяный и мне все можно... Я могу говорить все, мне все прощается.... Я не могу без тебя, слышишь, не могу! Я люблю тебя, люблю любого: голубого, синего, фиолетового! Я не могу жить без тебя, понимаешь, не могу!...Я знаю, я - сволочь, негодяй, подонок, мерзавец, я не имею на тебя никакого права, но я люблю тебя, люблю безумно... только вернись! Мишель, Миша, Мишенька......