Белая полоса

Джей, с трудом передвигая ногами, вышел на небольшую террасу. Лионель. Это имя отдавало горечью виски и фантомной сладостью поцелуев. Мысли текли медленно, словно ещё не успевший загустеть мёд, однако с завидным упорством возвращались к одному и тому же человеку. Лионель Джей не помнил, как они познакомились. Лионель жил в небольшом обветшалом домике по соседству, который то и дело грозился развалиться от малейшего дуновения ветра. Впрочем, ничего удивительного, большинство домов в этом районе были именно такими. Мать его, по воспоминаниям Джея женщина просто невероятных размеров, пила беспробудно и, казалось, всегда находилась в одном из двух состояний: кричащем или спящем. Крики её разнообразием не отличались и всегда адресовались либо мужу, либо (что по понятным причинам случалось чаще) сыну. Что от того, что от другого она обычно требовала исключительно водку. Отец, человек ничуть не менее буйный и скорый на расправу, пил меньше, а в редкие моменты трезвости подрабатывал за гроши, где только мог. Денег, полученных им, едва хватало на оплату потребляемого ими алкоголя, а потому мальчик был вынужден обеспечивать себя самостоятельно. Соседи, за исключением в лице матери Джея, сердобольностью не страдали, а потому, завидев ребёнка, спешили бросить в него чем-нибудь или обругать, дабы не смел соваться к ним и украсть чего. Их сложно было винить, ведь у них были и свои дети, которым тоже нужна была еда и хотя бы минимум одежды, а лишние деньги не водились ни у кого. И сложно было не подозревать чужого ребёнка в желании что-нибудь украсть, когда собственный старший позавчера у кого-то на соседней улице стащил столовое серебро и продал его местному барыге по цене трёх буханок хлеба и стопки самогона. Воровство «у своих» в почёте не было, однако и не наказывалось. Считалось, что если человек не в состоянии обеспечить неприкосновенность собственных вещей, то и обворовать его не грех. Сам же Джей с матерью жил в относительно просторном гараже с бетонными стенами. Отец его сел ещё когда мальчишке не исполнилось и года за кражу со взломом и не преднамеренное убийство. Их гараж, хоть и не имел окон, но неплохо сохранял тепло и, главное, был обустроен лучше, чем все местные дома. Наибольшую ценность представляла небольшая электроплитка, питающаяся от аккумулятора, которая могла одновременно служить средством для приготовления пищи и обогревателем. Многие из местных, кто не мог позволить себе подобную роскошь, были готовы платить деньгами или услугами за возможность использовать её, что приносило пусть и небольшой, но доход. К тому же, мать Джея уважали и побаивались, а потому их дом пользовался относительной неприкосновенностью. Джей же для своего возраста был достаточно силён и ловок, что, вкупе с авторитетом его матери, обеспечивало ему некоторую власть среди ровесников. В общем, для подобного места они жили очень даже хорошо. Мать Джея родилась и выросла в другом месте, мальчик не знал, где именно, но по её словам, там её было очень хорошо. Может поэтому человечности в ней сохранилось гораздо больше, чем во всех её соседях вместе взятых. Жалела она и маленького Лионеля, позволяя ему оставаться у себя во время особо тяжёлых приступов агрессии у его родителей, которые со временем только учащались. К тому же она обучила его грамоте, так как кроме неё сделать это было некому, а навык этот необходим каждому человеку, вне зависимости от его происхождения. Женщина не отличалась терпением и многие могли бы счесть её методы преподавания излишне жестокими, однако Лионель, в отличие от её собственного сына, схватывал всё на лету, потому и её гнев на себя не навлекал Господи, как же болит голова Джей и Лионель, как и вся местная детвора, промышляли мелким воровством на главном городском рынке. Он был огромен и полон различных товаров, начиная от тканей и заканчивая экзотическими явствами из стран юга. Лионель был рядом с ним всегда, а потому он даже представить себе не мог, как бы отправился на дело без него. Джей имел быстрые ноги и ловкие руки, однако тактик из него был посредственный, а потому его то и дело засекала охрана. Догнать мальчишку, они, конечно, не могли, но после подобных инцидентов ещё несколько дней на дорога рынок ему была закрыта. Лионель был невысок ростом и тонок, словно лоза, к тому же его волосы, даже покрытые слоем пыли, привлекали внимание своей белизной. Любой более-менее толковый торговец не сводил глаз с подозрительного ребёнка, а уж догнать его мог любой крепкий мужчина и даже некоторые особо проворные женщины. Однако он был не по годам сообразителен и обладал блестящей памятью. Лионель знал привычки и маршрут каждого охранника и некоторых постоянных покупателей, а также, чем можно привлечь внимание того или иного торговца, чтобы он и думать забыл о том, чтобы следить за товаром. Лионель диктовал Джею, как действовать, а тот, без особого труда мог исполнить даже самые сложные его инструкции. В итоге вместе они проворачивали то, что многим и не снилось Сейчас бы водочки. Официант! Ещё одну, пожалуйста Однако обычное воровство не приносило удовольствие ни тому, ни другому. Да и вообще мало кто став старше решал профессионально овладеть данным ремеслом. Было множество других занятий, пусть и менее прибыльных, но куда более безопасных, а может и вообще легальных. На десятилетие Лионель подарил Джею гитару, которой тот грезил уже пару лет, и с гордостью завил, что она не украдена, а куплена на свои кровные, пусть и заработанные воровством. За четыре года парень, как оказалось обладавший некоторыми музыкальными способностями, стал очень хорош в этом деле. Даже его мать, считавшая увлечение сына бесполезным баловством, иногда вечерами просила его сыграть. В их районе искусство было не в почёте, так что заработать на этом бы не удалось ни гроша, однако Джей ничего не имел против того, чтобы развлекать народ в свободную минуту. В один тёплый июньский вечер, когда парень давал малышне концерт на под тенью сосны на окраине города, его игру услышал владелец одного из клубов «особого назначения» и пригласил к себе, так сказать на испытательный. Джей был вне себя от счастья, особенно, когда сообщал о новой работе матери. Не сказать, что она была в восторге, однако ей не было особого дела, чем занимается сын, лишь бы деньги приносил, да жопу не подставлял. Лионель, конечно же, увязался за ним. Играть он не умел, да и в пении был плох, поэтому планировал стать уборщиком или официантом, но совершенно неожиданно заинтересовался другим Клуб Теда был открыт недавно и потому от избытка персонала не страдал. Их всего-то было четверо, он сам в роли бармена, вечно пьяный пианист, засыпавший уже к двум часам на собственном инструменте, молодая официанточка с вечно недовольным лицом, готовая отдаться любому, кто её об этом попросит, и одна единственная танцовщица. Её даже нельзя было назвать красивой, однако немногочисленные клиенты забыв обо всём пускали на неё слюни. Во-первых, такого рода развлечения в целом почти не встречались, во-вторых, танцевала она отменно. Движения находились в хрупком равновесии между плавностью и порывистой страстью, откровенные, но не пошлые, а завораживающие. И вот она-то как раз-таки ни с кем не спала, утверждая, что это разрушит имидж. Тед не возражал, ведь распалённые танцем посетители с большей охотой пользовались услугами официантки, что в целом было ему выгодно Впервые увидев её за работой, Лионель, как и другие, не мог отвести взгляд. Однако его завораживала не женщина, а сама динамика танца, движения её тела и эффект, который они оказывали на окружающих. Дождавшись конце её смены, он попросился к ней в ученики. Женщина, которая по всей логике должна была бояться потерять часть своего дохода, согласилась без лишних уговоров. Может быть потому, что танец был для неё в первую очередь искусством, огнём горящим внутри, а не средством заработка. Парень имел хорошие внешние данные и пластику, в нём сложно было не разглядеть талант. Тело его всё ещё оставалось внешне хрупким, казалось, на нём можно было пересчитать каждую косточку, однако за годы тренировок стало куда более выносливым, волосы отрасли до середины спины и послушной волной покачивались в такт каждому его движению, отсутствие тёмных пятен в его облике делало его похожим на призрака или даже ангела, а в голубых словно ясное небо глазах таилось что-то такое, что ненавязчиво завлекало вместе утонуть в океане чувств. Лионель учился быстро и уже через пару недель они с Аннет (так звали его самопровозглашённую наставницу) смогли установить график. Первую половину ночи танцевала она под игру пианиста, пока он занимался работой с документами, которую Тед частично доверил ему, а после двух за шест вставал парень, а пианиста сменял Джей Ему нравилось играть для Лионеля, ведь каждым мускулом своего тела, тот подчинялся его музыке. Казалось, она связывала их на каком-то недоступном обычному человеку уровне. Джей вкладывал в мелодию всю свою душу, он не просто перебирал струны, а рассказывал. Рассказывал о счастье и мечах, о холодной ярости и сжигающем сердце гневе, о радости мимолётной встречи и горечи разлуки, но чаще всего он играл о любви. Это чувство всегда было с ним, но он долго не мог назвать его. Однако во время их совместного выступления оно просыпалось в нём с небывалой силой и поражало своей глубиной и обилием оттенков. Это великое чувство единения в момент, когда их сердца стучали в такт музыке, а тело полыхало в восторге. Оно пьянило и вдыхало жизнь не только в них самих, но и в каждого, кто наблюдал за ними. Эту парочку ждало большое будущее На мгновение Джею показалось, что он снова увидел его. Сердце застучало как бешеное, а во рту мигом пересохло. Мужчина хотел было его окликнуть, но когда ему удалось сфокусировать зрение, оказалось, что это лишь блик на стекле Джей долго не понимал, что чувствует. Настолько долго, что смог дать этому ощущению название лишь после того, как на третью годовщину их работы в клубе Лионель впервые поцеловал его. Они оба были пьяны, а подсобка была такой узкой, что им невольно приходилось сидеть впритык друг к другу. Этот поцелуй ветром унёс все мысли из головы Джея, оставив лишь наслаждение мягкостью чужих губ. Они целовались неумело, но страстно, так будто жаждали этого поцелуя уже очень давно, будто именно для этого они вообще жили все свои семнадцать лет. После этого в жизни Джея появился новый наркотик: мимолётные, как бы случайные касания каждый раз, когда они оказывались рядом, горячие поцелуи куда придётся в подсобке во время перерывов, объятия на крыше в час рассвета, долгие разговоры ни о чём и сразу обо всём, песни, понятные только им двоим и многое, многое другое. Каждый момент рядом с Лионелем был для него счастьем. Они любили друг друга и чувства их не угасали, а лишь разгорались, каждое утро, глядя в любимое лицо, Джей осознавал, что любит его ещё больше, хотя ещё вчера думал, что больше уже невозможно. Они мечтали провести вместе вечность, обсуждали как купят себе большой и просторный дом, заведут собаку, однажды даже может возьмут под свой крыло какого-нибудь беспризорника, чтобы обеспечить ему более достойное детство, чем было у них Тед был человеком не только с большой буквы, но и широких взглядом, к тому же за годы работы его с Джеем и Лионелем связало не только общее дело, но и узы дружбы. Он не возражал против их романа, а любого, кто осмеливался сказать хоть слово ждала прогулка с лестницы. Его клуб был популярен и недостатка в клиентах не испытывал, так что потеря пары проходимцев не была проблемой. Он понимал, кому обязан тем, что сейчас его дело процветает и потому заботился о комфорте своих сотрудников, как мог. Состав за это время значительных изменений не претерпел, разве что появилась новая официантка, соглашавшаяся иногда постоять за барной стойкой, если Теду нужно было отлучиться. Джею даже казалось, что между ними что-то назревает, но он не был в этом уверен и с расспросами не лез К Лионелю иногда пытались подкатить, однако Джея это не сильно волновало. Во-первых, одним из условий Аннет было ни при каких обстоятельствах не спать с клиентами, ведь секрет их работы — неисполнимое желание. Во-вторых, любые подозрения сметали жадные поцелуи и прикосновения Лионеля, которыми он щедро одаривал Джея в любую свободную минуту. Им было хорошо друг с другом, как ни с кем и подобное просто невозможно повторить с другим человеком. Их связь уникальна и нет на земле ничего, на что можно было бы её променять. Так по крайней мере думал Джей Джей не удержал равновесие и упал, сильно ударившись затылком. Сил на то, чтобы подняться не было. И на то, чтобы жить, если честно, тоже Прошло ещё около пяти лет и всё изменилось. Нет, они по прежнему любили друг друга, всё также страстно и неудержимо. Однако мечты Лионеля изменились. Ему стало мало клуба на окраине, он грезил о большой сцене. Он не раз говорил Джею о том, что хотел бы, чтобы на них смотрели миллионы людей, всем им он хотел подарить часть той эйфории, что чувствовал сам во время танца. Джей отмахивался и отвечал, что ни на секунду не сомневается в талантах любимого, однако клуб — дело их жизни. Они вместе с Тедом уже достигли многого и достигнут ещё большего. Весь город будет восхищаться ими. Но Лионель лишь неизменно грустнел и сворачивал с темы. В отличие от Джея, способного довольствоваться тем, что уже есть, он всегда хотел большего. Он хотел, чтобы его техника стала идеальной, мечтал о гастролях и мировой славе. Лионель умел добиваться своего, именно благодаря этой способности им сдавали неплохие помещения по цене, ниже рыночной, на территории их сети клубов была наконец запрещена продажа веществ, танцовщицы проверялись им, а не кем-либо ещё, а полиция и налоговая инспекция даже близко к ним не подходили. Однако теперь ему мало и этого. Лионель чувствовал, что этот клуб больше ничего не сможет дать ему и нужно двигаться дальше. Но проблема в том, что этого не чувствовал Джей История имеет свойство повторяться. Во время одного из выступлений к Лионелю подошёл человек и предложил ему новую работу. И не где-нибудь, а в столице. Парень согласился без раздумий, уверенный в том, что и Джей последует за ним. Однако реакция партнёра не соответствовала его ожиданиям Джей не мог поверить: Лионель только что предал Теда и всё, над чем они столько лет работали, и ради чего? Ради какого-то столичного хмыря! В этом клубе прошла почти половина их жизни, там они первый раз выступили вместе, первый раз поцеловались, да чёрт возьми, даже впервые переспали там. Они жили клубом, а теперь он предлагает просто всё бросить и уехать? Джей был в ярости. Он сказал много, больше, чем должен был, больше, чем на самом деле думал. А Лионель больше не проронил ни слова. Он смотрел на любимого человека и огонь в его сердце постепенно затухал. Когда Джей закончил, тот просто вышел из квартиры, не взяв с собой ничего. Джей думал, что он вернётся, прогуляется, успокоится и вернётся. Но он не вернулся. Больше никогда