Трудные времена

      Ясуо медленно приоткрыл глаза. Солнечный свет просачивался сквозь деревянное окно, ослепляя. Он зашипел, попытавшись закрыть своё лицо ладонью, но его остановила чья-то чужая рука, аккуратно взяв за запястье. -Всё хорошо, если есть реакция на солнечный свет значит мозг не начал отмирать. - фигура, сидевшая рядом с ним на футоне, поднялась и зашторила окно, но не до конца, чтобы в комнате ещё оставался свет.       Ясуо попытался что-то сказать, но из глотки раздался лишь несуразный хрип, а место под грудью будто обдало жаром. Каждый вздох давался с трудом, отчего младший корчил гримасу боли на лице. Тело было ватным, руки еле шевелились. -Всё хорошо, Ясуо. - тихо проговорила фигура, сев обратно на край матраса и поправив лёгкое одеяло, лежавшее на ногах раненого. -Ёнэ..? - прохрипел Ясуо.       Он наконец сумел сфокусировать взгляд на лице сидящего рядом с ним. Это был его старший брат, чьё лицо обычно было эталоном спокойствия, а сейчас выражало явное беспокойство. Такое знакомое и приятное лицо, с гладкими чертами лица и несколькими шрамами на правой части, такое родное и нежное. Одна из рук Ёнэ лежала на руке Ясуо, слегка поглаживая большим пальцем шершавую кожу. -Ты огромный везунчик, я хочу тебе сказать. - рука старшего сжалась. - Ты долго пробыл без дыхания. Думал… ты решил покинуть нас.       Страх и грусть чувствовались в голосе старшего брата. Он не хотел, чтобы тот закончил так же как и он, на поле боя, истекая кровью. И Ясуо это почувствовал. Если бы ему сейчас было дозволено, он бы поднялся и обнял его, надёжно и крепко, и никогда больше бы не отпускал. Голова вновь закружилась, отчего мечник зажмурился и повернул голову набок. -И если тебе интересно… та девочка в порядке, я нашёл её и вернул родителям. - Ёнэ поднялся с матраса. - Я пойду за бинтами. Тебе пора менять повязки.       Ясуо так не хотелось чтобы тот уходил, но он лишь промолчал, бросив размытый взгляд на уходящего Ёнэ. Почему-то, он ощущал липкое чувство вины, разъедающее его изнутри. Дабы отвлечься от своих же мыслей, он начал осматривать комнату, настолько ему позволяло его лежачее положение.       Рядом с матрасом на полу стояла тара со слегка красной водой, а на краю висела испачканная тряпочка. Там же стоял поднос, на котором находились кружка с чем-то и тарелка с рисом, от которого всё ещё шёл пар. Футон находился у стены, на которой висели портреты братьев. Ясуо даже где-то умудрился откопать совсем старые, на которых они были ещё юные. Рисунки всегда грели ему душу, когда становилось совсем плохо. Какие-то портреты были совместными, какие-то раздельными, но главное было одно - они были самыми ценными воспоминаниями в жизни этих двоих. В ногах Ясуо стояла коробка, в которой скорее всего находили лекарственные травы и подобная бурда. Под потолком над дверным проёмом висела гирлянда из бумажных человечков, которых Ясуо когда-то вырезал от скуки, а Ёнэ понравилось и он развесил их на верёвочках по всему дому. Они уже вроде как талисманами стали. Сама комната под лучами вечернего солнца выглядела самым прекрасным местом в этом мире.       Ёнэ вернулся быстро. Бесшумно зайдя в комнату, он присел на корточки рядом с Ясуо. -Пока я не начал тебя перевязывать, ты не голоден? - он указал большим пальцем на тарелку с рисом. Ясуо отрицательно покачал головой. - Даже пить не хочешь? - снова отрицательный кивок и тяжёлый вздох старшего. - Ясуо, ты не ел дня два точно, сколько находился в отключке. -Правда… не надо… - явно с трудом протянул Ясуо. -Я знаю что сам не сможешь поесть, всё нормально. Я покормлю тебя. - он наклонился ближе, заглядывая в лицо Ясуо. -Я не хочу… загружать тебя…       Ёнэ издал смешок, потянувшись за тарелкой риса. Сев на колени ближе к голове Ясуо, он поставил миску рядом с собой. -Если ты думаешь, что мне очень трудно это сделать, то ты ошибаешься. - он приподнял голову Ясуо одной рукой, а второй зачерпнул рис ложкой. - Я здесь чтобы ухаживать за тобой. Дай мне хоть раз почувствовать себя старшим братом. - проговорил тот, улыбнувшись, встретившись с жалобным взглядом Ясуо.       Старший терпеливо ждал пока его брат откроет рот, прожуёт, проглотит, держа его голову, и так по кругу. Он не торопил его, спрашивал нормально ли он приготовил рис, не больно ли ему есть и дать ли воды. Ясуо не знал как себя чувствовать: внутри смешались смущение, смятение, вина. Заметив его погрустневшее лицо, Ёнэ слегка отодвинулся. -Всё хорошо? Невкусно, да? - Ёнэ вопросительно посмотрел в миску с рисом. - Ну да, какой повар из того, кто еду-то попробовать не может. -Нет, очень вкусно…       Ёнэ приподнял одну из бровей. -Я просто… такое чувство… что я такой жалкий, тут, перед тобой и… -Даже не продолжай. - старший поставил тарелку на пол, оперевшись руками о свои колени. - Ясуо, ты же не чужой для меня. Ты мне не просто брат, ты самый близкий и единственный человек во всём мире, с которым я готов провести вечность. Как бы ты не выглядел, в каком бы состоянии не был, - Ёнэ взял его ладонь в свою. - ты навсегда останешься моим любимым братом.       Губы младшего поджались, а глаза стали влажными. -Мои слова вправду так тебя тронули, что аж заплакал? - он смахнул выкатившуюся слезинку с лица Ясуо, которая тут же впиталась в бинты на его руках. -Нет, твоя любовь в глаза попала. Вот и слезятся. - проговорил тот, улыбаясь. Рука Ёнэ так и осталась на щеке Ясуо, поглаживая. -Ты достаточно поел? Больше не хочешь? -Нет, спасибо. -Я могу начать тебя перевязывать? -Конечно. -Вижу тебе становится лучше. - старший потянулся за бинтами и травами находившимися позади него. -Когда ты рядом даже смерть сделает шаг назад, перед тем как подойти ко мне.