Август

      Вечер. За окном проносятся тёмные деревья и кусты. Недавно машина, в которой едут интересующие нас герои, заехала в лес, так что вместо ровного поля с редкими кустиками и далёкими домами им приходится смотреть на быстро мелькающие стволы высоких деревьев. Дорога к новому дому, к несчастью для Августа, была довольно неровной. Его время от времени немного подбрасывало вверх и мотало из стороны в сторону.       «Голова кружится», — маленькое воплощение иногда закрывал глаза, и отворачивался от окна, но от головокружения это не особо спасало.       — Август, ты как?       Мальчик открыл глаза и посмотрел на сидящего рядом высокого мужчину. Отвечать ему он не очень хотел, этот… «товарищ Советский Союз» у него всё ещё не вызывал доверия. И имя у него странное. И никакой он ему не товарищ! Он ведь его совсем не знает! Так, ладно, нужно ответить что-нибудь, чтобы он отстал, а то вдруг ещё сильнее пристанет.       — Всё нормально, — Август отвёл взгляд, разглядывая свои ботинки.       Советский Союз какое-то время молча смотрел на мальчика, после чего сказал:       — Мы уже почти приехали, так что скоро ты сможешь отдохнуть.       Август издал тихий звук, отдалённо похожий на «угу», продолжая смотреть на свои ботинки. За то время, пока он внимательно их разглядывал, стараясь не поднимать взгляд на высокого мужчину, он нашёл на них несколько царапин и потёртостей, которых раньше не замечал.       Через некоторое время Августу надоело разглядывать свои ботинки и пол в машине, поэтому он решился на очень смелое действие: посмотреть на «товарища». Сначала мальчик посмотрел в маленькое зеркало перед лобовым стеклом, чтобы понять, куда этот громила смотрит и стоит ли вообще поворачивать голову в его сторону. Союз, к счастью, смотрел в окно. На секунду Август встретился взглядом с водителем, но тот быстро вернул взгляд на дорогу.       Маленький немец решил сначала рассмотреть одежду мужчины. До этого возможности внимательно рассмотреть его не было, Август всё время был либо с няньками, либо сидел один, так что Союза до этого момента он практически не видел. Чёрные, немного грязные и очень тяжёлые на вид сапоги, тёмно-коричневые брюки. Из верхней одежды на нём было светло-коричневое длинное пальто и тонкая серая водолазка, ворот которой закрывал мужчине горло.       Несколько секунд Август смотрел на край водолазки, не решаясь поднять взгляд на лицо. Сначала он посмотрел на подбородок, потом на щёку, потом перевёл взгляд на губы коммуниста. Увидев, что на них была улыбка, Август насторожился. Когда он посмотрел в прищуренные глаза Союза, которые смотрели прямо на него, то быстро отвернулся.       «Когда он заметил, что я на него смотрю?!»       Союз добродушно хмыкнул.       — Ну чего ты? Не волнуйся, я тебе вреда не причиню.       Август ничего не отвечал, продолжая смотреть в сторону. Стыд-то какой!       Скоро мальчик почувствовал, что они начали ехать медленнее, и уже через минуту Союз сказал, что они приехали. Когда Август вышел из машины, СССР достал из багажника его небольшой чемодан и вместе с ним пошёл к дому. Маленький немец увидел, что в некоторых окнах горит свет и немного насторожился. Дом окружал деревянный забор, на некоторых его частях можно было увидеть остатки краски. В нескольких метрах от здания находился небольшой старый сарай. Августу показалось, что он немного косой. Сам дом был не очень большим: два этажа и маленькое окошко под крышей, выходящее с чердака, над входной дверью был небольшой навес.       Они подошли ко входной двери, русский достал из кармана своего пальто связку ключей. Когда дверь открылась, Август услышал топот нескольких пар ног. Союз поставил чемодан на пол, сказал Августу раздеваться, и буквально в следующую секунду к нему подбежали дети, радостно его приветствуя. Маленькое воплощение быстро спрятолось за спину отца этой своры очень громких детей. Август не знает, о чём они так громко рассказывают их родителю, но то, что их голоса звучали очень радостно, он слышал и понимал без знания языка, на котором они кричали. Среди детских голосов можно было иногда услышать тихий смех и голос Советского Союза. В его словах, обращённых к детям, немец чувствовал огромную любовь, заботу и доброту.       Август почувствовал… зависть? Это было странно. Он не уверен, можно ли назвать то, что он испытывает сейчас, завистью. В книжках, которые он раньше читал, одни персонажи завидовали богатству и успеху других. Он никогда не читал про людей, которые завидовали тому, что кто-то кого-то любит.       Мальчик снял лёгкую кофту, продолжая стоять за спиной Союза. Слыша счастливый разговор этой семьи он вспоминает, как он с братом встречал их отца после долгого отсутствия. Становилось грустно.       Девочка, которая до этого радостно о чём-то рассказывала, заметила, как чья-то бледная рука тянется к чемодану, который стоял около небольшой тумбочки возле двери. Она заглянула за спину Советам и встретилась взглядом с Августом, который уже взялся за ручку чемодана.       Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего девочка обратилась к отцу:       — Папа, кто это?       Два мальчика, которые до этого наперебой пытались что-то рассказать Союзу, посмотрели сначала на неё, а потом на Августа.       СССР обернулся и посмотрел на мальчика. Он шагнул в сторону и вывел Августа немного вперёд. Он начал говорить на непонятном для маленького воплощения языке.       — Дети, знакомьтесь, это Август. Теперь он будет жить с нами.       Из всего того, что сказал «товарищ», Август понял лишь то, что он назвал его по имени. Он слышал эту речь раньше и это, кажется, русский язык. Наверное, он представил его этим детям. Дальше коммунист продолжил на немецком:       — Август, знакомься, это мои дети: Ваня, Костя и Маша, — проговаривая имена, Советский Союз показывал на детей. Август смотрел то на одного, то на другого ребёнка, стараясь запомнить их имена.       Ребята внимательно разглядывали нового жителя дома. Чёрные, чуть волнистые волосы, бледновата кожа. Глаза большие, смотрят немного испуганно. Из одежды белая рубашка с коротким рукавом, шорты чуть выше колен на подтяжках, белые гольфы и чёрные ботиночки. В руках мальчик сжимал светло-коричневую кофточку.       Костя, второй ребёнок в семье, шагнул к Августу и протянул ему руку, улыбаясь. Маленький немец дёрнулся, но быстро понял, что хочет этот мальчик и протянул ему руку в ответ. Они пожали руки, Август постарался улыбнуться в ответ, но выглядело это неловко.       — Август, — «товарищ» тронул его за плечо, от чего названный резко повернулся к нему, чуть дёрнув плечом, — Пойдём, я покажу тебе твою комнату.       Маленький немец кивнул и взял чемодан, следуя за мужчиной.       — А вы, — Союз обратился к своим детям, — Идите в свои комнаты. Скоро нужно ложиться спать.       Новая комната была в нескольких метрах от входной двери. Август открыл дверь и шагнул в неё, начиная осматривать.       Напротив двери находится окно, перед которым стоит стол с несколькими ящиками. У левой стены стоит большой деревянный шкаф, у правой стоит кровать, рядом с которой находится небольшая тумбочка с лампой. У изножья кровати стоит тёмно-зелёное кресло.       — Можешь разбирать свои вещи, я сейчас вернусь.       Советский Союз вышел из комнаты, прикрыв дверь. Август прошёл в глубь комнаты. Подойдя к креслу, он положил на него чемодан и открыл, начиная доставать вещи.       Когда русский вернулся, Август заметил в его руках стопку книг. Он поставил её на стол возле окна и повернулся к маленькому немцу.       — Это твои учебники, — он похлопал по стопке, — Через некоторое время мы начнём заниматься. Пока что ты будешь отдыхать и привыкать к дому, так что можешь просто их полистать, если хочешь.       Август посмотрел на учебники и кивнул. На несколько секунд в комнате повисло молчание, маленький немец ждал, пока Советский Союз уйдёт. Русский, поняв это, решил выйти из комнаты. Около двери он остановился, повернувшись к Августу.       — Завтра я покажу тебе дом, а пока отдыхай. Если будут вопросы, ты всегда можешь спросить у меня. Мой кабинет на втором этаже, вторая дверь справа, — услышав тихое «хорошо, я понял», Союз продолжил, — Спокойной ночи, Август. Отдыхай.       — Спасибо, и Вам спокойной ночи, — голос мальчика был довольно тихим и неуверенным. Русский улыбнулся ему и вышел из комнаты.       «Наконец-то», — Август облегчённо выдохнул, — «Так… Нужно закончить разбирать вещи, тогда можно будет отдохнуть».