Август

      — Давайте пойдём с ним знакомиться!       Маленькая девочка в зелёном платье с ромашками стоит на небольшом пне, расставив руки в стороны и стараясь не упасть.       Дети со вчерашнего вечера практически не пересавали обсуждать нового жителя их дома. Отец не предупреждал их о том, что в доме появится новенький, поэтому этот бледный мальчик вызывал у них большой интерес.       — Маш, а вдруг он ещё не проснулся? Может он вообще привык вставать к обеду, кто его знает.       — Вань, ну чё ты, а? — Костя, младший брат названного Вани, пихнул старшего в плечо, — Пойдём и проверим! Мы можем ему в окно заглянуть. Если он не спит, то мы просто постучим и поговорим.       — Мне кажется, что смотреть и стучать в окно не очень хорошая идея. Вдруг он испугается? Он ведь тогда не захочет дружить, — после последних слов Маша заметно поникла. Она не устояла на пеньке и неуклюже спрыгнула с него, чуть не упав.       — А как мы тогда узнаем, спит он или нет? — Костя почесал затылок и убрал руки в карманы шорт.       — Мы можем подождать, пока он выйдет из комнаты.       На слова Ивана младший из братьев закатил глаза.       — Ну и сколько мы будем его около двери караулить? Может он вообще не выйдет, мало ли.       Дети замолчали. Костя и Маша думали о том, как подружиться с Августом. Ваня, в отличие от них, был не слишком заинтересован в этой идее. Ему, конечно, было интересно узнать об этом мальчишке больше, но самостоятельно идти и знакомиться он не хотел.       — Так! Ладно. Если ни у кого нет плана лучше, чем мой, то мы прямо сейчас идём к… — Костя собирался назвать новенького по имени, но, как на зло, забыл его, — К парнише этому, короче!       — Его зовут Август, — Маша посмеялась.       — Как ты с ним знакомиться собрался, если даже имя его не помнишь? — Ваня прищурил глаза и ухмыльнулся.       — Ай, ну забыл я его имя один раз, ну и что? Идём уже.       Окно комнаты, в которой жил Август, выходило на пустой учаток двора. Если смотреть из комнаты, то слева можно было заметить пару небольших яблонь, справа виднелась часть сарая.       — Вань, помоги мне, я в окно посмотрю.       Иван обхватил ноги и пояс Кости и, крепко держа, постарался поднять его на уровень окна. Оно находилось не очень высоко, но дети пока не могли заглянуть в него без помощи.       — Ваня, блин! Стой ровнее! И повыше меня подними.       — Ты не пушинка, между прочим. Я стараюсь, — Ваня зажмурился, стараясь не уронить младшего брата.       Август сидел возле стола на стуле, повернувшись к окну боком. Из-за опущенной головы и падающих на лицо волос он не мог видеть того, что происходит за окном. Ему было слышно шум, но маленькому немцу этот шум важным не казался. Наверняка это просто те дети играют возле дома.       — Ну что там, Костя? Он спит? — Маша стояла около Вани, нетерпеливо перебирая пальцами кончик одной из своих косичек.       — Нет. Он за столом сидит и разглядывает что-то, — Костя хмурит брови и пытается понять, что он может разглядывать.       — Слушай, ты либо в окно стучи быстрее, либо я тебя опускаю. Я устал уже! — Ваня изо всех сил старался держать Костю ровно, но с каждой секундой это становилось сложнее.       — Ладно-ладно, не урони меня только.       Мальчик поднёс руку к окну и, подождав пару секунд, постучал. Несколько громких ударов по стеклу не на шутку испугали Августа. Он резко вскочил со стула и уставился в окно.       Снаружи ему приветливо махал рукой один из сыновей Советского Союза. Кажется, это был Костя. Он вдруг начал странно качаться и через пару мгновений упал, исчезнув из поля зрения маленького немца. Август аккуратно залез на стол и посмотрел в окно, оперевшись на стекло руками.       С улицы на него смотрели три пары глаз. Девочка в зелёном платье улыбнулась ему и помахала своей ручкой, в метре от стены дома лежали двое мальчишек. Мальчик, которого, как помнит Август, зовут Ваня, хмурился и тёр свой затылок. Рядом с ним лежал его брат Костя, который и постучал в окно. Когда он увидел его, то начал что-то показывать жестами. Кажется он хочет, чтобы Август открыл окно.       — Привет, Август! — на него, улыбаясь, смотрела девочка. Если Август правильно помнит, её зовут Маша. Из сказанного немец понял лишь своё имя. Первое слово, которое она произнесла, наверное, было приветствием. Он точно слышал его вчера, когда эта троица встречала своего отца. Когда братья поднялись на ноги, Костя, как и Маша, помахал новенькому жильцу и сказал «привет». Старший из детей Союза лишь разглядывал его, никак не приветствуя.       Август нахмурился. Почему они такие радостные? Они напугали его и теперь махают ему и улыбаются так, будто ничего не было! Это ведь не вежливо! Очень, очень не вежливо! Отец всегда говорил, что не нужно мешать людям делать свои дела и нагло их отвлекать.       Пока Август отходил от небольшого испуга и шока, Костя сказал ему несколько слов.       «Я ведь не понимаю, что они мне говорят, почему они продолжают разговаривать со мной на их языке? Они видели, что их отец разговаривал со мной на немецком и…»       — Эй! Ну чего ты молчишь? — Костя слегка расстроился из-за того, что на его слова никак не реагируют, — Ты обиделся?       Август дёрнулся и нахмурился сильнее. Голос мальчика звучит не так весело, как несколько секунд назад. Что ему может не нравиться?       «Ему не нравится, что я не отвечаю?» — Август молчал ещё несколько секунд, после чего тоже решил начать говорить:       — Что вы от меня хотите? — он тоже может общаться с ними на языке, который они не понимают, — Я вас не понимаю!       Смесь удивления и непонимания на их лицах была забавной. Он решил не дожидаться ответа и закрыл окно, довольно громко хлопнув им. Несколько секунд дети стояли, удивлённо смотря на окно.       — Ну вот. Теперь он не захочет дружить, — в голосе Маши можно отчётливо услышать грусть. Первая попытка нормально познакомиться оказалась провальной, — Я так и знала, что ему не понравится, если мы постучим в окно.       — Откуда мне знать, что ему нравится и не нравится? — Костя сложил руки на груди, обиженно поджав губы.       Ваня, до этого безучастно стоявший рядом, положил руку ему на плечо.       — Да ладно, подумаешь. Может у него настроение сегодня поганое, кто его знает. Мы всё равно с ним пока нормально поговорить не сможем, он не знает русский.       На его слова Костя и Маша грустно вздохнули.       — Дети! — Союз вышел из-за угла дома, — Вот вы где. Завтрак готов, идите есть.       Лёгкая улыбка, которая была на его губах, постепенно исчезла, когда он увидел поникшие лица своих детей.       — Что такое? — русский опустился на одно колено, кладя руки на плечи Маши и Кости.       Дети неловко уводили глаза в сторону, отвечая, что всё нормально. Советский насторожился. Что такого могло случиться, что дети с утра такие грустные? Он перевёл вопросительный взгляд на Ивана. Мальчик замялся, но вскоре ответил:       — Мы решили попробовать с Августом познакомиться, и… Ну… В окно ему постучали. Он испугался и, кажется, обиделся.       После ответа старшего сына Союз облегчённо выдохнул. Он несколько секунд сидел молча, после чего сказал:       — Августа пока лучше не беспокоить. Он приехал в новый дом, тут всё иначе, ему нужно привыкнуть к новой обстановке, — Маша с Костей переглянулись и виновато посмотрели на отца, — И в окна никому тоже стучать не надо, это никто не оценит.       Союз поднялся и потрепал младших по голове.       — Давайте быстрее в дом, каша скоро совсем остынет.

***

      С кухни доносится стук ложек о тарелки, иногда прерывающийся разговорами. Вскоре в помещении остались только Союз и Маша, братья всегда старались съеть всё побыстрее и пойти заниматься своими делами.       — Папа, — Маша отправила в рот последнюю ложку с кашей. После короткого «м-хм» от Советского, стоящего у раковины и моющего свою тарелку, она продолжила, — А почему Август не с нами? Он уже поел?       — Я хотел пойти и спросить у него про завтрак сейчас, — русский вытер руки вафельным полотенцем и повернулся к дочке. Какое-то время она задумчиво смотрела на дно своей тарелки.       — Это потому что ему нужно привыкнуть к новой остановке?       Союз коротко посмеялся, подходя к Маше и гладя её по голове.       — К обстановке. Ему нужно привыкнуть к новой обстановке.       — Я так и сказала, — девочка хмыкнула, слезая со стула и идя к раковине, чтобы помыть за собой тарелку. На её слова Союз улыбнулся. Дети иногда такие смешные.       Русский пошёл к выходу из кухни. Выйдя в коридор, он направился к комнате Августа. Встав перед дверью, он постучал в неё.       — Август! Я могу войти?       С десяток секунд Советскому никто не отвечал. Позвав Августа ещё раз и вновь не получив ответа, он взялся за дверную ручку и начал её поворачивать. Неожиданно что-то ударилось о дверь.       — Стойте! — из-за двери донёсся детский голос.       — Август, пожалуйста, открой дверь.       Несколько секунд из комнаты не было слышно никаких звуов. Вскоре раздался тихий скрип. Дверь приоткрылась, на Союза смотрела пара серо-голубых глаз.       — С вами ведь нет тех… — мальчик осёкся. Говорить этому громиле что-то плохое про его детей явно не стоило, хоть он и сказал до этого, что вреда ему не причинит, — …Ваших детей?       Август отсупил от дверного проёма, давая СССР пройти. На секунду он заглянул русскому за спину, чтобы проверить свои опасения.       — Я один, не волнуйся.       Войдя, Союз закрыл дверь и опустился на одно колено перед маленьким воплощением.       — Прости, что они так тебя потревожили, — Августу не потребовалось много времени для того, чтобы понять, о ком он говорит. Потревожили! Это ещё мягко сказано, — Они не со зла. Они хотели познакомиться с тобой получше и, к сожалению, выбрали не очень хороший подход для этого. Не сердись на них, хорошо?       Маленький немец отвёл взгляд в сторону и слегка нахмурился. Как можно не сердиться из-за такого ужасного поведения? Он сложил руки на груди и сказал:       — Они могли постучать в дверь, — Август перевёл взгляд обратно на Союза, — Смотреть в окна к людям и стучать в них — неправильно.       На слова мальчика коммунист кивнул, соглашаясь:       — Ты прав, это неправильно. Они поступили плохо по отношению к тебе, — Август от удивления поднял брови. Он думал, что этот громила не будет терпеть негативных слов в сторону своих детей, — Но сделали они это не из плохих побуждений. Им показалось, что это хорошая идея — постучать тебе в окно. Они ошиблись и теперь не будут так делать.       Несколько секунд маленький немец молча смотрел на Союза. Откуда ему знать, что эти дети и правда не будут больше так делать? Август вздохнул.       — Хорошо, я не буду сердиться.       На его слова русский тепло улыбнулся.       — Вот и хорошо, — он поднял руку, чтобы потрепать Августа по голове, но увидев, как тот напряжённо затыл, едва не отступив назад, опустил её. Вспомнив, зачем он вообще пришёл к нему в комнату, он продолжил, — Кстати, Август, ты пойдёшь завтракать?       Вопрос для Августа был неожиданным. Он до этого момента не думал о еде, не до этого было. Теперь же, когда он вспомнил, что не ел с прошлого вечера, голод начал ощущаться. Он бысто положил руки себе на живот, когда тот довольно громко заурчал. На его щеках появился лёгкий румянец, он быстро увёл взгляд в пол. Неловко.       — Я не хочу идти на кухню.       — Я могу принести завтрак тебе в комнату.       Получив от Августа кивок и тихое «спасибо» в знак согласия, Союз вышел из комнаты. Когда же он вернулся, дверь без помощи у него открыть не вышло, пришлось опять стучать. Открыв дверь, Август увидел в его руках тарелку с кашей, кусочек хлеба на крае этой тарелки и стакан с водой. Русский вошёл и поставил завтрак на письменный стол около окна.       — Когда закончишь, отнеси всё на кухню, хорошо? — увидев кивок, он продолжил, — Приятного аппетита, Август.       — Спасибо, и вам… — мальчик сдавленно замолчал. «Товарищ», наверное, уже позавтракал, — То есть, просто спасибо.       На маленькую заминку русский лишь улыбнулся уголком губ и добродушно хмыкнул, выходя из комнаты.       Август сел за стол и взял в руки ложку. Несколько секунд он смотрел на кашу, не решаясь начать есть. Его живот вновь заурчал, жалостливо прося своего хозяина наконец поесть. Мальчик начал. Он отправил в рот первую ложку, прикрыв глаза. Как же давно он не ел нормальной еды! По ощущениям прошёл месяц или даже больше.       «Вкусно!» — Август отправил в рот ещё одну ложку, — «Это громила приготовил?»       Завтрак был съеден быстро. Ложка за ложкой, укус хлеба за укусом, и еды уже нет. Допив стакан с водой, он облизнул губы и выдохнул. Август никогда не думал, что будет так рад обычной каше с хлебом.       «Он говорил, что мне нужно отнести посуду на кухню»       Маленький немец подошёл к двери, прислушиваясь. Никаких звуков слышно не было. Те дети довольно шумные, значит они либо на втором этаже, либо где-то на улице. Приоткрыв дверь он выглянул в коридор. Тихо. Можно идти. Оставив дверь открытой, Август взял со стола посуду и пошёл к выходу из комнаты.       Выйдя в коридор он осознал: он не знает, где находится кухня. Мальчик застыл на месте. Так, ладно. Он найдёт кухню, этот дом не такой уж и большой.       «Может он сидит где-то тут?» — Август зашёл в довольно просторную комнату. Он увидел камин, недалеко от него стояли диван с несколькими креслами и маленький столик перед ними, на котором лежала газета. За ними стоял большой шкаф с несколькими полками, заполненными книгами и всякими безделушками, и дверцами в нижней его части. В дальней части комнаты мальчик заметил проход, — «Там, наверное, кухня».       Подойдя к проходу, он осторожно заглянул туда.       — О, Август, ты уже закончил?       Названный встретился взглядом с Союзом. Он сидел за столом, держа в одной руке красную кружку в белый горошек, а в другой книжку в простой коричневой обложке.       — Да, — Август зашёл на кухню. Он нашёл глазами раковину и пошёл к ней. Советский не говорил, что делать с посудой после того, как он принесёт её на кухню, поэтому он решил помыть её.       Встав на небольшую табуретку возле шкафчиков, он положил посуду и хотел включить воду. Заметив движение слева от себя, он повернул голову в его сторону.       — Давай я сам помою, — русский включил воду и, подождав, пока Август отойдёт, начал мыть посуду, — А ты смышлёный и порядочный. Это хорошо.       «И что это значит? Он это сказал, потому что я посуду хотел помыть?»       Август привык отвечать на похвалу в его адрес. Ему казалось, что это не очень вежливо — оставить человека без приятного слова после того, как он сказал что-то хорошее тебе. Пусть даже его ответ будет обычным «спасибо, ты тоже», ему всё же казалось, что это правильно.       — Спасибо. А Вы… — сейчас он не знал, какое приятное слово он может сказать этому громиле. В голову пришла идея похвалить не его самого, а что-то, что относится к нему, — Это Вы кашу готовили?       — Да, а что?       — Она вкусная, — Август опустил глаза, когда русский посмотрел на него, вытирая руки полотенцем. Следующие слова были тише, — Очень вкусная…       На слова мальчика Союз тепло улыбнулся. Не удержавшись, он положил руку ему на голову и аккуратно потрепал его по волосам.       — Спасибо.       Август напряжённо застыл, не зная, что ему ответить или сделать. Когда русский убрал свою руку, немец начал нервно поправлять свои волосы, чем вызвал тихий смешок у хозяина дома.       «Он… Он!» — Август покрылся румянцем от смущения и злости, — «Дурак!»       — Ха-ха, ладно, прости. Я не хотел тебя злить, — с лица русского не сходила улыбка. Всё же раздражённые дети выглядят забавно и мило. В большинстве случаев, — Вчера я обещал тебе показать дом. Ну что, идём на осмотр?       — Хорошо.       Все нужные комнаты на первом этаже Август уже видел, поэтому было решено отправиться на второй. Поднялись они по деревянной лестнице, которая в некоторых местах довольно громко скрипела.       — На втором этаже находятся комнаты детей и мой кабинет. Ваня с Костей делят одну комнату на двоих.       Показав двери в комнаты детей и свой кабинет, Союз хотел закончить осмотр дома. Он собирался сказать об этом, но заметил, что Август рассматривает фотографии, стоящие на прикроватной тумбочке. Из двух фотографий Август рассматривал ту, что стояла дальше от кровати, почти на самом краю. Вспомнив, кто изображён на ней, сердце Союза неприятно кольнуло. Два юноши, которые радостно улыбаются. Рука того, что повыше, лежала на плече черноволосого парниши с повязкой на правом глазу.       Маленький немец обернулся на мужчину и вопросительно на него посмотрел.       — Дружили раньше, — Советский Союз пожал плечами, отводя взгляд в сторону, — Теперь, как понимаешь, не дружим.       Мальчик перевёл взгляд обратно на фото. Подумав, он опять повернулся к русскому и произнёс:       — Может у вас… Есть ещё фотографии с папой?       Союз вернул взгляд к Августу. В глазах мальчика виднелась слабая надежда, что фотографии и правда есть. Коммунист вздохнул.       — У меня есть фотографии и некоторые его вещи, — как только он это произнёс, глаза Августа засияли, — Я покажу их позже, хорошо? Сначала их нужно найти.       Мальчик радостно закивал. Возможность больше узнать о своём отце! Это ведь… Это такая удача! Судя по фотографии, он дружил с Советским Союзом довольно давно. Он мало рассказывал о своей юности, а теперь есть возможность узнать что-то о ней самому! Хотя… Возможно, Союз не захочет ничего рассказывать. Август знает, что его отец воевал против Советов, так что это маленькое опасение было довльно логичным.       Размышляя, он не заметил, как вернулся в свою комнату. Подойдя к креслу, на котором всё ещё лежал его чемодан, он открыл его и вытащил небольшой предмет.       Немец сел на край кровати, держа медальон в руках. Аккуратно открыв маленькую крышку с рисунком цветов, он в который раз начал разглядывать фотографии в нём. Огладив лица изображённых на них отца и младшего брата, он закрыл глаза.       «Я смогу узнать о тебе немного больше, папа, — губы мальчка тронула печальная улыбка, — Я уверен, что Клаусу тоже было бы интересно послушать. Когда мы все снова встретимся, я обязательно ему расскажу всё, что я узнаю!»       Август закрыл медальон и приложил его к губам:"Обещаю, что мы встретимся». Открыв глаза, он встал с кровати и положил медальон обратно в чемодан, стараясь укрыть его как можно лучше.       «Теперь… Нужно придумать, чем я могу заниматься в этой комнате, когда у меня нет дел, — он в кторый раз оглядел комнату и вздохнул, — Как же тут скучно, всё-таки».