Август

      Второе лето в небольшом загородном доме прошло лучше, чем предыдущее. Август намного чаще проводил время вне своей комнаты, чаще играл с детьми Союза. Костя был очень этому рад — им не приходилось ждать, пока их отец вернётся, чтобы составить пару Маше во время игр в мяч. Союз же, как и в прошлом году, часто уезжал на несколько дней, оставляя детей одних. Несколько раз они все вместе ходили к поляне с небольшим ручьём, иногда принося с собой яблоки. Они росли во дворике дома, были небольшими и немного кислыми, но вкусными. Август даже помогал их собирать! Но это лето, в отличии от первого, прошло быстрее. За две недели до его окончания он и дети Союза вернулись в Московскую квартиру.       Последние летние дни для Августа проходили в волнении. Этой осенью он должен пойти в школу. Всё чаще идея выпросить у Союза позволение дальше учиться дома казалась очень привлекательной. Пару раз Август даже собирался пойти и сказать ему об этом, но останавливался. Отчасти из-за очень радостных Маши и Кости. Они всё чаще начинали говорить о школе и о том, как они хотят, чтобы он ходил туда вместе с ними. После таких разговоров ему всегда становилось грустно.       «Что со мной? Почему я не хочу идти туда? Маша и Костя так радуются, когда расссказывают о школе, почему же я не чувствую ничего похожего? Вдруг они подумают, что я плохой друг, если я попрошу у их отца разрешения дальше учиться дома? Может, со мной что-то не так?..»       Такие мысли были неприятными и странными, но они продолжали появляться, и из-за них Август волновался ещё сильнее. Чтобы от них отвлечься, он старался больше заниматься — решал больше примеров и задач, больше читал. Союз его хвалил, Костя в шутку назвал заучкой.       Особенно много времени Август начал уделять заданиям по русскому языку. Ему не хотелось, чтобы кто-то узнал о том, что он немец. Он не сказал бы, что стыдился этого, но понимал, что отношение к немцам сейчас не самое хорошее. Сидя у окна он часто слышал крики детей с улицы, которые, как он понял, играли в солдат. Фразы, которые они выкрикивали по отношению к «поганым немецким захватчикам», были не самыми дружелюбными. Да, сам он не имел никакого отношения к прошедшей войне, но от таких фраз ему всё равно было не по себе.       Несколько дней назад Август пробовал распросить Машу про своих будущих одноклассников. Ничего конкретного узнать не удалось — она лишь сказала, что они неплохие, но среди них есть несколько мальчиков с которыми лучше не дружить. Имена она, к сожалению, не назвала, но Август быстро придумал, как их можно узнать.       Он постучал в дверь комнаты Машиных братьев, и уже через пару секунд она открылась.       — О, Август! — Костя ему улыбнулся и немного отошёл, пропуская в комнату, — Чего пришёл? Если ты к Ване, то его сейчас нет, он с папой куда-то ушёл.       — Нет, я пришёл к тебе.       — Правда что-ли? — Костя удивлённо посмотрел на пришедшего, но его улыбка стала шире, — Тогда садись и рассказывай, зачем пришёл.       Августу было немного неловко от Костиной улыбки. Он ведь не расстроит его, если скажет, что пришёл только чтобы спросить про его одноклассников? Пожалуй, сначала лучше попробовать узнать про что-нибудь другое, связанное со школой.       — Я хотел спросить у тебя про школу. Мне люб... Любопытно! Есть ли там что-то… интересное? Или кто-то интересный? Ты и Маша много говорите про школу.       — Тю, конечно есть! Я тебе та-а-ак много могу про школу рассказать, — он широко раскинул руки, — Ты обалдеешь! И про одноклассников наших тоже, если хочешь. Я и про другие классы тоже много чего знаю…       — Я… да, расскажи, пожалуйста.       Отлично, Костя сам предложил всё рассказать! Август, правда, не совсем понял, что значит слово «обалдеешь», но спросить об этом можно потом.       — Хорошо, тогда… — мальчик нахмурил светлые брови, похлопывая ладонью по кровати, — М-м-м… Может, спросишь о чём-то конкретном? А то я не знаю, с чего начать.       — Недавно я спрашивал у Маши про ваш класс, и она сказала, что там есть не очень хорошие мальчики. Она сказала, что они плохо учатся и что с ними не нужно дружить.       — Да, есть у нас несколько таких. Машка правильно сказала, ты с ними не дружи.       — А… почему?       — Да дураки они. В школе их ещё терпеть можно, они просто на уроках другим мешают иногда, на переменах пристают с чепухой всякой ко всем подряд. А вот вне школы они совсем бешеные какие-то! — Костя всплеснул руками и нахмурил брови. — Постоянно просятся с другими играть, а потом всё портят. Иногда они, конечно, нормально играют, но это только чтобы в следующий раз опять всё испортить! Вот мы с мальчишками недавно в салки играли, так они начали просить разрешить им с нами поиграть. Я с другим мальчиком, его Лёшей зовут, до последнего их не принимали, но нас остальные уговорили и мы тоже согласились. И знаешь что потом было?       Он всё активнее махал руками и повышал голос, и Август невольно немного отодвинулся от него.       — Двое из них стали водами и начали гоняться только за мной и Лёшкой! А третий пытался им помогать — он специально рядом с нами бегал и пытался подножки ставить! Они потом ещё сказали, что им обидно из-за того, что мы с ними играть не хотели! Ну ты представляешь?!       — Да, они, кажется, не очень хорошие…       — Кажется! — мальчик закатил глаза и снова всплеснул руками. — Тебе не кажется, они и правда не очень хорошие! Они вообще не хорошие!       Минуту сидели молча. Костя шумно дышал, стараясь успокоиться, а Август старался не мешать и ждал, когда тот заговорит.       — Тьфу ты, вот всегда из-за этих гадов так бешусь… Ты извини, ладно?       — Все хорошо, я понимаю, — Август слабо улыбнулся. Он нерешительно положил своему соседу руку на плечо и слегка похлопал. Тот улыбнулся и хмыкнул. Кажется, успокоился. — А… А ты можешь, пожалуйста, сказать, как их зовут? И как они выглядят?       — Не вопрос! Одного зовут Никита, у него волосы светлые, как у Вани, он из этих троих самый главный и противный. Второго Пашей зовут, он высокий самый. Ещё у него нос длинный, а волосы как у Маши, но темнее. Третий это Вася, у него волосы тоже коричневые, а ещё короткие очень. Он из этих троих спокойный самый, но это только в школе.       Когда Костя закончил, Август, внимательно слушавший, поблагодарил его и спросил:       — А можешь, пожалуйста, рассказать о других одноклассниках?       — Не вопрос! Я когда про тех трёх рассказывал, то Лёшку упомянул, так вот он очень хороший друг! Я тебя с ним познакомлю обязательно. А ещё с Виталей! Он тоже хороший, но на уроках иногда занудный немного, что ни спросишь — не мешай да отстань. А ещё с Тимуром тоже познакомься!       Костя ещё пару минут рассказывал о его знакомых, с которыми Августу нужно было обязательно познакомиться. Закончив, он начал рассказывать об учительнице, которую упомянул в одной из историй про одного из своих друзей.       — …Вообще, Антонина Михайловна хорошая, просто она тогда на Лёшку разозлилась очень. Да и было за что, по правде говоря… О, точно! Хочешь я про учителей расскажу? — увидев кивок, он продолжил, — Так, Антонина Михайловна… Она у нас русский с литературой ведёт. Она вообще из всех учителей самая добрая, злится о-о-очень редко. Виталя, кстати, её сын! Но оценки по литературе у него, почему-то, не очень хорошие. И по русскому тоже…       Костя задумался и уже хотел начать рассуждать о том, почему Витале не очень хорошо даются предметы, которые ведёт его мама, но быстро опомнился и, неловко хмыкнув, сказал:       — Так, я тебе не про это рассказать хотел… О чём, кстати… А, точно, учителя! Так, про Антонину Михайловну рассказал, кто ещё есть интересный… — он снова задумался и на пару секунд замолчал. — Людмила Ивановна! Она у нас математику ведёт. Не такая добрая, как Антонина Михайловна, но если её не бесить, то тоже неплохая. На её уроках, кстати, те трое чаще всего дурака валяют. Бесятся они, а страдает из-за них весь класс!       Костя снова вернулся к рассказам про Никиту, Пашу и Васю и про то, как они всем не нравятся, но все почему-то продолжают соглашаться с ними играть и даже, чего он ну совсем не понимал, дружить. Несколько минут Август слушал его рассуждения о том, почему дружить с ними, если они не будут стараться исправиться, категорически нельзя, пока Костя сам снова не вспомнил, что изначально хотел рассказать о другом. Он вообще часто перескакивал с одной темы на другую, и Августу иногда было довольно сложно понять, о чём тот говорит.       — Так, о чём я тебе ещё...       Его прервал звук открывающейся входной двери и послышавшиеся из коридора голоса. Костя сразу же слез с кровати и чуть не ушёл, но пройдя пару шагов вспомнил о сидящем на кровати Августе.       — Знаешь, я, честно, не знаю, о чём ещё можно рассказать, — мальчик посмотрел на него и почесал затылок. — Про всё интересное я сказал, а неинтересного много очень и про это всё рассказывать, ну... неинтересно будет. Но ты приходи, если что-то спросить захочешь! А я пока пойду, встечу Ваню с папой.       После этих слов он быстро вышел из комнаты. К двум голосам в коридоре прибавился третий. Август решил, что сидеть в чужой комнате ему больше незачем, и направился в свою.       Весь оставшийся день он в свободное время думал над тем, что ему рассказал Костя. Удалось узнать главное — имена тех мальчиков, с которыми Маша просила не дружить. Ему очень повезло, что Костя рассказал ему про своих друзей — теперь он знает, к кому, возможно, сможет обратиться с вопросом или просьбой, если рядом не будет Маши или её братьев. С ними, конечно, ещё нужно подружиться, но Костя упомянул, что пару раз рассказывал им про Августа, и что они, по его словам, хотели бы с ним встретиться. Осталось только придумать, как лучше с ними общаться и что с ними вообще можно делать. Из рассказов Кости это пока не очень понятно, но он может распросить о них позже.

***

      Ночью, проснувшись и зайдя на кухню, чтобы налить себе воды, Август увидел сидящего за столом Союза. Тот заметил его и, немного помедлив, спросил, из-за чего он встал.       — Я хотел попить. А...       Август замолчал, не договорив, но Советы быстро понял, что тот хотел сказать.       — Я не мог заснуть. Решил посидеть, подумать.       На эти слова Август кивнул и что-то пробормотал, из чего разборчивым получилось только "понятно". Он налил себе почти полный стакан воды из-под крана — слабого света из окна было для этого достаточно — и начал быстро пить. Ему казалось, что он как-то мешает Союзу, и поэтому хотел поскорее уйти. Тот, заметив это, сказал:       — Ты не торопись, не прогоню.       Август немного смутился из-за того, что его поспешность заметили, но послушался и оставшуюся воду пил медленнее. В голову снова пришла мысль, над которой он в последнее время много думал — попросить Союза оставить его и дальше учиться дома, самостоятельно. У него вполне неплохо получается делать это по учебникам, а при возникающих трудностях он может обратиться с вопросом к Маше, Косте или Ивану.       Решив, что потом он скорее всего опять найдёт повод не говорить об этом, что лучше не тратить время на размышления и рассказать обо всём прямо сейчас, он вдохнул и быстро проговорил:       — Можно я не пойду в школу? Пожалуйста...       Несколько секунд на кухне была тишина, нарушаемая только тиканьем часов, висевших над дверью. Союз ответил не сразу, явно не ожидав такого вопроса.       — Почему же?       "Разве это не понятно?! — Август опустил глаза в пол, нервно вертя в руках стакан. Ему казалось, что тот сразу поймёт, почему он об этом спросил! — Я не хочу объяснять, вдруг это прозвучит глупо? Вдруг он подумает, что я трус?"       — Я... Я не хочу идти в школу. Можно я буду учиться сам? — подняв на мужчину свой взгляд, Август подумал, что Советы хотел что-то сказать, поэтому быстро продолжил, — Я могу, правда! И... И Вы говорили, что я хорошо учусь и что я м-молодец...       Последние слова, возможно, говорить не стоило. Он на них запнулся и немного покраснел, сильно сжав стакан, но в темноте этого, к счастью, видно не было.       — Я знаю, что ты молодец и мог бы дальше учиться самостоятельно, — Союз, говоря это, старался не посмеиваться, чтобы не обидеть Августа, — Но в школу тебе нужно пойти не только, чтобы учить там уроки.       — А... Зачем? — ему, несмотря на рассказы Кости и Маши, всё ещё слабо верилось, что школа может дать что-то очень хорошее, не считая полезных знаний.       — Ты, насколько я знаю, ни с кем, кроме моих детей, не дружишь, верно? — мальчик кивнул и снова начал беспокойно вертеть стакан. — В школе ты можешь познакомиться с новыми людьми. Может, даже с кем-то подружишься.       — Но я могу знакомиться на улице, когда я иду гулять.       — Разве ты много гуляешь? Костя с Машей мне жаловались, что ты всё время сидишь в квартире и не выходишь с ними на улицу. Если сейчас всё время сидеть дома, то потом научиться сближаться с новыми людьми будет сложновато.       На это Август не ответил. Он снова опустил взгляд и старательно пытался придумать убедительный ответ, но в голову ничего не приходило. Грустно вздохнув и поставив стакан на место, он пробормотал тихое "я понял" и собирался уйти, но Союз остановил его. Подозвав к себе, он вышел из-за стола и присел перед Августом на корточки. Положив свою большую ладонь на его плечо и аккуратно поглаживая, сказал:       — Я понимаю, что ты очень волнуешься. Это нормально, так бывает. Но поверь, когда ты пойдёшь в школу, ты увидишь, что там всё не так страшно, — помолчав и не услышав ответа, он продолжил, — Август, давай договоримся. Ты пойдёшь в школу, но если тебе там по какой-либо причине и правда будет плохо, то ты снова будешь учиться дома. Хорошо?       Август поднял на Союза глаза, которому те показались блестящими сильнее, чем обычно, и сказал тихое "хорошо".