Август

      Новое утро было спокойным. Август, как обычно, проснулся раньше Маши и, немного полежав и посмотрев в стену, поднялся и пошёл в ванную. С кухни уже слышался шум от расставляемой посуды. Это, скорее всего, был Союз. В будние дни чаще всего именно он готовил всем поесть, и получалась эта еда довольно вкусной. На завтрак они обычно ели хлеб с маслом, который ни испортить, ни приготовить слишком вкусно нельзя, но Союз всё равно каким-то образом делал его вкуснее, чем тот, который получался у его детей.       В ванной он встретил умывающегося Ивана. Они пожелали друг другу доброго утра, после чего старший отправился обратно в свою комнату. Обычно раньше всех в квартире просыпался Союз, после него — Ваня или Август. Зависит от того, насколько долго Иван сидел за своей домашней работой и насколько долго он помогал своим брату и сестре разобраться с их заданиями. После них, очень неохотно, просыпались и Костя с Машей. Обычно Союзу приходится самому идти к ним и будить. И если Маша вставала легко и без особых препираний, то поднять Костю было сложнее. Иногда эти попытки заканчивались срыванием с него одеяла, а один раз, как рассказывал Иван, пришлось плеснуть водой ему в лицо.       Август невольно вспомнил, как просыпались его брат и отец. Клаус всегда просыпался с будильником, ни раньше, ни позже, и после пробуждения, не забыв сначала надеть очки, сразу шёл в ванную. Иногда, из-за сонливости, он врезался плечом в дверной косяк. После этого он несколько секунд стоял, тёр плечо и удивлённо смотрел на это неожиданно возникшее препятствие.       Отец в будние просыпался раньше всех в доме и успевал уехать до того, как братья проснутся. В выходные он просыпался позже, и тогда они могли за завтраком вместе обсудить планы на день.       Иногда один из братьев просыпался ночью, чаще всего от страшных снов или грозы. Тогда, после того, как, например, Август будил Клауса, они вместе шли в спальню к отцу. Для того, чтобы разбудить его ночью, им было достаточно просто тихо его позвать и слегка толкнуть. После этого он резко вскакивал и сразу начинал обеспокоенно спрашивать их из-за чего они пришли. После таких ночных визитов они часто оставались с ним на всю оставшуюся ночь.       — Ты воду-то выключи, если закончил.       Он вздрогнул, быстро закрыл кран и повернул голову в сторону двери. В коридоре, сложив руки на груди, стоял Иван. На нём уже была его повседневная домашняя одежда: тёмно-серая кофта и чёрные домашние брюки. Он умудрился заболеть в начале весны, поэтому Союз разрешил ему посидеть дома пару дней.       Августу каждый раз было очень неловко, когда кто-то видел, как он задумывается, застывая на месте. В таком состоянии он даже не замечает, как к нему подходят. Маша один раз пошутила, что ему лучше не задумываться, пока он стоит у плиты или идёт по улице.       В коридоре Иван надолго не остался — он пошёл на кухню почти сразу как Август выключил воду.       Из всех детей Союза именно со старшим у Августа были самые нейтральные и спокойные отношения. Они редко разговаривали друг с другом, а если и разговаривали, то в большинстве случаев потому что Август просил объяснить какое-нибудь задание. Это, возможно, покажется немного странным, но иногда вместо игр с Костей и Машей Август был бы не против лишний раз посидеть и порешать задачки с Иваном. Играть с ними, конечно, весело, но иногда эти игры могут очень надоедать. Особенно когда хочется спокойно посидеть с книгой, а тебя утягивают в другую комнату под предлогом нужды в обязательном третьем игроке. В такие моменты он иногда пытается отказаться, предлагая им попросить поиграть своего старшего брата, но в ответ получает слова о том, что «Ваня посидит с занудным лицом и уйдёт и с ним будет не интересно». Понять, почему с родным братом играть не так интересно как с мальчиком, которого они знают меньше года, у Августа пока не получалось.       С этими мыслями Август уже успел переодеться и дойти до кухни. В дверях он встретил выходившего Союза, котрому тоже пожелал доброго утра. Он, скорее всего, пошёл будить Машу и Костю.       На столе уже стояли четыре тарелки с завтраком. Сев за стол, Август заметил, что чая в кружках ещё нет, а чайник на плите свистеть пока не спешил. Напротив сидел Иван, который, как и Август, тоже не трогал свою еду.       В дверях показалась Маша. Волосы ещё не заплетены в привычные косички — она всегда сначала завтракает, и только потом идёт в свою комнату переодеваться и собирать волосы. В это же время засвистел чайник. Иван встал, убрал его с плиты и начал наливать в кружки кипяток. Когда он закончил, на кухню зашли Костя и Союз.       За завтраком говорили в основном Союз и младшие брат с сестрой. Дети, а в особенности Костя, как это часто бывает, жаловались на надобность ходить в школу рано утром.       — Вот Ване повезло, — сказал Костя и откусил ещё кусок от хлеба, — Заболел и теперь дома будет отдыхать.       — Хватит с набитым ртом разговаривать. Подавиться захотел?       После замечания отца он замолчал и, дожевав, обратился с Августу, указывая на него хлебом:       — Тебе вообще больше всех повезло, целыми днями дома сидишь!       Август удивлённо на него посмотрел.       — Но я тоже делаю задания. И мы учим одно и то же.       — Ну не, это другое! — Костя откусил ещё кусок и, быстро прожевав и сделав глоток чая, продолжил. — Ты всё учишь дома! Тебя к доске не вызывают, учителя тебя не ругают… Ты свои задания вообще когда хочешь можешь делать!       — Но у меня тоже есть… м-м-м…       — Кто? Учитель? — Костя улыбнулся и обернулся на Союза, который стоял около плиты. Тот тоже улыбнулся и посмотрел на Августа.       — А… ну… — Август немного смутился и начал ещё старательнее вспоминать подходящие слова. — А! У меня тоже есть время, к которому я должен выполнять задание!       Он несильно хлопнул ладонью по столу и улыбнулся. Он радовался каждый раз, когда у него получалось составлять длинные предложения.       — Пф, ну у тебя не так уж мало времени, чтобы эти задания выполнять! И «учитель» у тебя добрый, — на слова Кости и ещё одну улыбку Август хмыкнул и откусил большой кусок хлеба.       «Учитель», проходя мимо него к двери, положил ему на голову руку и взъерошил волосы. Маша, с улыбкой наблюдавшая за ними, тихо посмеялась. Через минуту из коридора послышалось громкое «Всё, я ушёл!». Хлопнула входная дверь.       Оставшееся время завтрака прошло спокойно. После него Маша с Костей собрали нужные вещи, переоделись и ушли в школу. В квартире стало тихо.       В будние дни Август старался придерживаться расписания, которое сложилось само собой и уже успело войти в привычку. Первым пунктом в нём было время на чтение книг. Обычно это занимало примерно час, иногда больше, иногда меньше. Зависило от того, насколько интересной была книга.       Шкаф, в котором находилось всё, что он читал в этой квартире, стоял в коридоре. Около него, на небольшом столике с пустой вазой, лежал календарь, из которого каждое утро Союз вырывал листы с прошедшими днями. Когда Август потянулся за одной из книг, взгляд зацепился за него по привычке, но число, которое он увидел, заставило его застыть на месте с поднятой рукой. Восемнадцатое марта.       Какое-то время он просто стоял на месте и удивлённо смотрел в календарь. Рука опустилась. Задумчивое стояние возле шкафа прервал Иван, вышедший из своей комнаты. Август вздрогнул и быстро ушёл к себе.       Закрыв за собой дверь, он, немного подумав, направился к тумбочке, которая стояла у изножья его кровати. В самом нижнем отсеке лежал медальон, спрятанный у дальней стенки за аккуратно сложеной одеждой и завёрнутый в носовой платок. Подарок, который ему с братом вручил отец в прошлом году. Август достал его, развернул платок и бережно взял медальон.       «Мне теперь одиннадцать».       Внезапно ему стало очень грустно. Невольно вспомнились предыдущие дни рождения, когда отец утром поздравлял его и брата как только они спускались в столовую. Весь день они могли отдыхать, а после ужина получали подарки. Отец всегда старался проводить этот день с ними.       «Может, Клаус тоже сейчас смотрит на свой медальон? Смотрит и вспоминает папу и меня. А папа? Может, он сейчас тоже сидит где-то далеко и думает о нас?»       Узнать ответы на эти вопросы он не мог, даже если бы очень сильно захотел.       «Так, нет, почему «может»? Я знаю, что они тоже думают об этом. Клаус и папа точно об этом помнят! Я уверен, что мы сейчас сидим и думаем друг о друге!»       От этих мыслей Август улыбнулся. Стало не так грустно и одиноко. Иногда, особенно когда дети Союза начинали вспоминать смешные ситуации, которые с ними происходили, он ощущал себя очень одиноким. У него тоже есть воспоминания о подобных случаях, связаных с его братом и отцом, но рассказать о них некому. Да, он может поделиться этими воспоминаниями с Союзом, с Машей, может даже с Костей и Иваном, вот только делать это ему почему-то не хочется. Если Союз хотя-бы знает его отца, то его дети ни про него, ни про Клауса не знают вообще ничего. Разве им будет интересно слушать про незнакомцев? Он думал, что нет.       Неожиданно Август кое-что осознал — он ведь почти забыл о своём дне рождения! Раньше он с братом всегда весь вечер семнадцатого марта обсуждали, что им может подарить отец. Он засыпал, думая о предстоящем дне, а утром вместе с Клаусом спешил к отцу. Вчерашний же день прошёл так, как и остальные — спокойно. Даже немного скучно.       Понять, почему же так произошло, Август смог довольно быстро. Раньше он помнил об этом дне, потому что каждый раз за неделю до него рисовал поздравительную открытку, потом на всякий случай прятал её в одной из книг, которую ни он, ни его брат никогда не захотели бы читать. А когда наступало восемнадцатое марта, Август дарил её Клаусу, который в ответ давал ему такую же нарисованную открытку, которую тоже до этого дня где-то прятал.       Сейчас Клауса рядом нет, подарить ему открытку Август не сможет.       Ещё он понял, что никто, кроме Союза, не знает о том, что у него сегодня день рождения. Он точно помнит, что не говорил про это Маше или её братьям. Да и вспомнит ли вообще об этом Союз? Утром он ничего не сказал, так что, наверное, потом он его тоже не поздравит. Может, конечно, и поздравит, но Август решил, что лучше на это не надеяться. Он не злится на Союза, вовсе нет. Но неприятное чувство и небольшое разочарование всё равно остались.

***

      — Я дома!       Союз уже начал снимать пальто, когда к нему с радостными возгласами подбежали Маша с Костей и начали наперебой рассказывать о том, что с ними произошло за день. Подождав, пока они закончат, он сделал голос тише и сказал:       — А вы ничего сегодня не забыли сделать?       Дети удивлённо замерли. Они старательно попытались понять, что именно они могли забыть. Ничего не вспомнив, они уже приготовились к тому, что Союз напомнит им о каком-то важном поручении, которое они должны были выполнить.       Ответа он не дождался, поэтому лишь тихо вздохнул и сказал:       — У Августа сегодня день рождения. Вы его поздравили?       Несколько секунд брат с сестрой молча смотрели на отца. Внезапно они сорвались с места и побежали в Машину комнату, оставив Союза в коридоре.       Дверь резко открылась, ударившись ручкой о шкаф, стоящий справа от неё. Август, сидевший на старом кресле, которое стояло напротив шкафа, вздрогнул от неожиданного звука. Маша и Костя уже оказались возле него.       — Август! — девочка говорила громко, внимательно смотря на сидевшего в кресле. — У тебя сегодня правда день рождения?       Август какое-то время молчал, всё ещё немного напуганный громким звуком. Сначала он даже не понял вопроса, который ему задали, и просто смотрел на вошедших, прижимая к себе книгу, которую до этого читал.       — Ну чего ты молчишь!       Каждый раз, когда Маша повышала голос, Августу казалось, что она сейчас кого-нибудь ударит. Сейчас ему тоже так казалось, поэтому он поспешил ей ответить, чтобы не узнать, может ли она на самом деле это сделать.       — А… Да!       Маша замолчала. Она и Костя пару секунд удивлённо смотрели на Августа, после чего вместе спросили:       — Почему ты не сказал?!       Костя сказал это спокойно, даже немного разочарованно, в то время как Маша чуть ли не кричала, недовольно глядя на именинника.       — Ну как так можно! Август, почему ты об этом ничего не сказал?!       — Почему ты утром нам не рассказал? Мы бы с Машей что-нибудь придумали, пока в школе были.       Когда они закончили, Маша грозно сказала Августу сидеть в комнате и не выходить, пока они его не позовут. Они вышли, и он какое-то время сидел и удивлённо смотрел на дверь. Потом он улыбнулся. Стало даже как-то… приятно от того, что они так отреагировали. От того, что им не всё равно.       Примерно через пятнадцать минут в комнату заглянула Маша и сказала, что он пожет прийти. Август вложил в книгу фантик, служивший закладкой, положил её на кресло и направился с ней в комнату её братьев.       Когда они вошли, Маша быстро подошла к стоящим посреди комнаты Ване и Косте. Она шёпотом посчитала до трёх, после чего дети вместе громко сказали:       — С днём рождения!       После этих слов Костя, стоящий посередине, протянул ему нарисованную открытку, а Иван отдал бумажный кулёк, наполненный конфетами.

***

      — Август, — мальчик, продолжая чистить зубы, обернулся к Союзу, — Как закончишь, зайди ко мне, хорошо?       Увидев кивок, мужчина пошёл в свою комнату. Из всех комнат в квартире эта была самой большой. Раньше она была чем-то вроде гостиной, но когда появились дети, она превратилась в спальню, совмещённую с кабинетом. Его дети обычно так её и назвали — папин кабинет.       Уже через пару минут дверь открылась и в комнату зашёл Август. Он сел на кресло, на которое ему указал Союз, и стал ждать, пока ему что-нибудь скажут. Тот подошёл к нему и протянул конверт, немного пожелтевший и помятый.       — С днём рождения, Август.       На нём не было ничего, кроме надписи на немецком, написанной аккуратным почерком: «Für August».       Этот почерк показался Августу очень знакомым. Он аккуратно достал из конверта лист бумаги, развернул его и начал внимательно читать.       «Милый Август,       От всего сердца поздравляю тебя с днём рождения! Мне очень жаль, что кроме этого маленького письма в такой важный день я не могу ничего тебе подарить. Не знаю, когда ты сможешь прочитать это письмо, но очень надеюсь, что это произойдёт в твой день рождения. Я бы очень, очень хотел поздравить тебя лично. Надеюсь, что в будущем у нас появится возможность встретиться вновь. Не сомневаюсь, что у тебя будет много историй, которыми ты сможешь поделиться. Обо мне не беспокойся, я, как и всегда, в полном порядке, и надеюсь, что у тебя тоже всё хорошо.       Ты помнишь о том, что я сказал при нашей последней встрече? Что я доверяю тому, кто сейчас присматривает за тобой и хотел бы, чтобы и ты ему доверял? Я очень надеюсь, что ты смог поладить и с ним, и с его детьми.       Мой милый Август, прошу тебя, никогда не забывай о том, что я тебя очень, очень сильно люблю. Мне очень жаль, что это письмо получилось таким коротким. Я бы отдал всё, чтобы вновь тебя увидеть и провести с тобой хотя-бы пару минут. Будь счастлив,

Твой папа.»

      В первые минуты после прочтения последних двух слов в голове не было ни единой мысли. Август сидел, перечитывая отдельные слова и фразы. «…Поздравляю тебя с днём рождения…», «…я тебя очень, очень сильно люблю…», «…твой папа…»       Слова в письме стали размытыми. Он потёр глаза, на руке осталась влага. Почти сразу он не сдержался и всхлипнул. Потом ещё раз. И ещё, и ещё. Уже скоро он плакал, часто и громко всхлипывая, вытирая глаза и повторяя жалобное «Vati». Союз всё это время был рядом, молча поглаживая его по плечу. Позже Август узнал, что передать ему это письмо отец заранее попросил ещё в прошлом году.       Когда Август вернулся к себе в комнату, Маша уже спала, повернувшись лицом к стене. Он пытался быть как можно тише, стараясь не будить её. Конверт с письмом было решено положить в тот же ящик тумбочки, в котором лежал медальон. Закончив, Август ещё долго не мог уснуть, продолжая думать о письме.